сучка курит достала

      я начал курить мне было восемь, щас мне девятнадцать и я до сих пор курю.  а конхо это не нравилось. он и ругался, и препирался, и угрожал, что зальет ему эту вонючую жижу с голубой малиной в рот целиком, но на сонхена ни в какую. «мне дофамин нужен, понимаешь?» — и конхо не может устоять перед его хлопающими глазками. если в какой то момент у него откажут легкие, то никакой дофамин не поможет. хотя, в его случае, это сделали уже мозги.        вечером все обыденно. сонхен валяется на кровати, вытянувшись во весь рост, и зевает каждые пять минут, пока конхо пристроился сбоку, лениво перебирая его жестковатые темные пряди. мягко поглаживает подушечками пальцев затылок, массируя кожу. в ответ сонхен лишь поудобнее устраивается рядом и, не открывая глаз, нашаривает на тумбочке свою электронку. синий искросик с отливом. бережет его, как зеницу ока: каждые две недели новый картридж, обязательно выждать пятнадцать минут после того, как залил, и не курить на зарядке, а то сгорит нахуй. и цвет подобрал характерный — конхо часто расхаживает по дому в голубой приталенной футболочке. курит где то на улице и вспоминает свою любимочку. курит дома — тоже вспоминает, даже если любимочка лежит рядом и с отвращением морщится. раздается характерное шипение, и сонхен блаженно выдыхает в потолок облако дыма. ягоды какие то. малина то ли голубая, то ли с холодком, но на вкус заебенно. конхо сразу же кривится, с явным отвращением откидывая руку от его волос, и резко отодвигается на самый край матраса. — фу блять убери это, — раздраженно фыркает, пытаясь разогнать ладонью дым, — дышать нечем. сонхен на это лишь лениво приоткрывает один глаз и выпускает еще одну порцию, теперь погуще, забавляясь, как конхо морщит нос и демонстративно отворачивается. вот как можно так все испортить? ему ведь хочется обратно к нему под бок, снова зарыться носом в изгиб шеи, закинуть на него ногу, пока тот лениво перебирает его волосы. понежиться в обнимку, пообжиматься — предел мечтаний. но сонхен, как назло, продолжает невозмутимо затягиваться своим дерьмом. ну тут два варианта — либо положить болт на принципы, либо продолжать строить из себя оскорбленную невинность. либо проучить. это уже третий вариант. и пока что самый лучший. конхо делает глубокий вдох и, как ни в чем не бывало, переползает обратно к центру кровати. притирается к чужому боку, обвивая его талию руками, и утыкается носом куда-то в плечо. стоит так сделать и вот сонхен уже начинает ластиться в ответ. а терять бдительность в присутствии конхо нельзя, потому что этот гаденыш способен выдернуть курилку прямо из пальцев и моментально отскочить на безопасное расстояние. не сдохнет, если пару минут не попыхтит. ну или пару дней. а желательно вообще больше никогда, ибо легких хоть и два, но здоровье то одно. сонхен растерянно моргает. ну такой сюрприз конечно впервые. мгновение назад так мило льнул к его плечу, еще чуть чуть и замурлыкал бы, но конхо хитрый черт. никогда не знаешь, что от него ожидать. он медленно приподнимается на локтях и хитро прищуривается. за эту диверсию придется расплачиваться. с ленивой ухмылкой подползает ближе и делает выпад рукой, сейчас просто заберет свою курилочку назад и всё вернется на круги своя. конхо предугадал и это — отбрыкивается, едва не заезжая ему локтем в челюху. приехали. сонхен пытается перехватить его за талию, чтобы повалить и разжать кулак, все легко и просто, но тот яростно отбивается, так еще и успевает пнуть в живот. так ехидно улыбается, видимо еще не до конца осознал, что сделал. ну ничего, выебан будет. спустя пять минут сонхен всё-таки наваливается сверху, пытаясь зафиксировать его руки над головой, на что конхо недовольно пыхтит и вжимается лопатками в матрас, пряча руку где-то под спиной. в их доме курить запрещено. любое упоминание или попытка наказывается десятиминутным игнором — ну просто конхо дольше не может, — и конфискацией. до конфискации дело дошло только сейчас, но то, с каким видом сонхен нависает сверху, упираясь ладонями по обе стороны от головы конхо, не внушает доверия вообще. цель не оправдывает средства. сначала он молча смотрит, наблюдая за тем, как вздымается грудная клетка конхо от злости. может получится задобрить искрами в глазах и тайными посланиями, но тот ни в какую не хочет поворачивать голову. значит, пора действовать, ибо по другому до него не дойдет. сонхен медленно опускается ниже, дразня нежную кожу горячим дыханием, и начинает покрывать его шею короткими, невесомыми поцелуями. конхо всё еще дергается, норовя что-то вякнуть про «уйди», но сразу же затыкается, стоит сонхену лизнуть под челюстью, а потом ощутимо прихватить зубами кожу на сгибе шеи. продолжает, чередуя влажные мазки языка с мягкими покусываниями, на что конхо вскидывает свободную руку и сминает пальцами чужую футболку на спине. в какой момент это произошло он так и не понял, и вместо язвительных слов, крутящихся на языке, вылетают лишь невнятные мычания. тяжелый торс придавливает его к матрасу, лишая любой возможности сбежать. да бежать уже ни разу и не хочется. он лишь сглатывает, выгибая шею навстречу, и нежно поглаживает сонхена по спине. у этого всегда так. манипулирует несчастным как может, но, к сожалению, несчастный и сам не против. когда до конхо доходит, что свободные шорты вдруг начали обтягивать, он в панике подтягивает колени, упираясь пятками в матрас. знает ведь на что давить, козлина. парочку движений языком, сильнее сжать пальцы на талии — и плевать уже на курилку. главная задача скрыть свой распирающий член, ибо кто он такой, чтобы сдаваться на полпути. а сонхен же подмечает каждый нервный вздох, и в ответ фиксирует шею конхо ладонью, вжимая в подушку, чтобы тот не дергался. второй рукой вовсю шныряет в районе поясницы, пытаясь выудить из-под спины свое сокровище. — котя отдай, — хрипло выдыхает в губы, пока пальцы нагло шарят под лопатками. конхо, хоть и держится из последних сил, чтобы не поддаться соблазну, зубы сжимает до скрипа. вжимается спиной в кровать в попытке придавить чужую руку своим весом, но сонхен на это лишь паскудно ухмыляется. свободной рукой начинает медленно поглаживать внутреннюю сторону бедра конхо и нагибается ниже, через тонкую ткань футболки всасывая его розоватый сосок. тот выгибается дугой, вжимаясь затылком в подушку, пока из горла вырывается совсем тоненький стон. хватает ртом воздух, сжимая и комкая в кулаке простыню. сонхен слегка прикусывает сосок зубами, одновременно разводя колени, и ухмыляется, когда они не поддаются. высовывает язык и не спеша обводит нежную кожу по кругу, отчего чужие пальчики ловко зарываются ему в волосы и надавливают сильнее. этого и хватает с головой, чтобы курилка податливо выскользнула из ослабевшей ладони и с глухим стуком вылетела куда-то на матрас. сонхен нехотя отрывается и победно скалится, глядя на его затуманенный взгляд и пунцовые щеки, а после быстро перехватывает подик, жадно присасываясь к нему. — ну и че, стоило оно того? наверное, стоило. раз уж конхо рвано дышит, подтягивая колени выше. стоило, чтобы трусы намокли от одних лишь поглаживаний разгоряченными ладонями и небрежных мазков по шее. но видимо, это нужно только ему. судя по количеству дыма, витающего сейчас в комнате. конхо демонстративно отворачивается к стенке и обиженно надувает губы. ничего, полежит, подумает, и все пройдет. через пять минут не прошло. возбуждение, что сонхен так бесстыже раздразнил своим влажным языком, никуда не делось. наоборот, накрыло с новой силой и любая попытка пошевелиться отдается в голову тупой пульсацией. он зубы сцепил, стараясь не елозить по матрасу. вроде как сам обиделся, сам истерику закатил, и сам готов на стену лезть от тянущих ощущений внизу живота. приходится жмурится до искр в глазах, молясь, чтобы сонхен сам догадался отложить телефон и полез к нему, потому что первым поворачиваться — это пиздец как унизительно. ладно, надолго его не хватило. пододвигается ближе и замирает после каждого шороха, прислушиваясь. сонхен, что до этого вроде как залипал в телефон, не оборачивается, но как только конхо оказывается рядом, по привычке закидывает свою тяжелую ладонь ему на бок. пальцы неторопливо очерчивают ребра, заставляя парня под ним судорожно втягивать воздух, а затем спускаются к тонкой талии, плотно обхватывая. ведет ладонь ниже, поглаживая изгиб бедра, отчего кожа под его пальцами покрывается мурашками. рука спускается еще ниже и ложится на округлую ягодицу, ощутимо сжимая ее в своей ладони. конхо прогибается в спине, подставляя зад, на что получает шлепок, и тихо постанывает. обиженку включил. сонхен забирается пальцами под край футболки и начинает лениво выводить круги на животе. — че, остыл уже? рука спускается ниже и бесцеремонно ныряет под резинку шорт, слегка надавливая основанием ладони на пятно. конхо выдыхает через нос, откидывая голову на чужое плечо, и в нетерпении двигает бедрами навстречу. накрывает рот рукой, до боли впиваясь в щеки, когда сонхен надавливает сильнее, втираясь пальцами сквозь ткань. но этого мало. он придвигается вплотную, вжимаясь своим телом в его спину, и конхо ощущает, как между ягодиц упирается не менее твердый, пульсирующий орган. сонхен тоже готовенький. — всё еще злишься, котенок? — хрипло шепчет, прикусывая мочку его уха. конхо притирается к нему сильнее, и под ладонью, зажимающей рот, вырывается сдавленный всхлип и глухое «злюсь, тварь», а после и вовсе разворачивается в его руках, зарывается пальцами в волосы на затылке, притягивая к себе. хорошо, что сонхен сигареты не курит. вылизывать чужой рот, задыхаясь от того, как плотно они сошлись, было бы не так приятно. вжимается своим стояком в член сонхена и трется об него, судорожно втягивая воздух носом. чужие руки уже не просто гладят, а нагло сминают его ягодицы, вминая в себя так сильно, что у конхо не получается сдерживать приглушенные стоны. лижет по припухшим губам, то и дело болезненно прикусывая нижнюю. вроде бы наказание, но сонхен только удовлетворенно постанывает в чужой рот, перехватывая инициативу и напористо вылизывая нёбо. конхо, не разрывая поцелуй, лезет рукой вниз. нащупывает через шорты пульсирующий член и обхватывает всей ладонью, ощутимо сжимая. сонхен дергается и трется пахом сильнее, ловя каждое движение пальцев, когда конхо начинает лапать его, поглаживая по всей длине. он то резко сдавливает, заставляя сонхена выгибаться и прерывать поцелуй рваным выдохом, то нежно ведет пальцами от основания до самого кончика. фиксирует ладонь и начинает втираться через ткань круговыми движениями. там уже все прилично намокло, отчего трение становится более вязким, но это не мешает ему поменять направление — водит рукой из стороны в сторону, наотмашь. сонхен вскидывает тазом и прикусывает его нижнюю губу. — сука, — выдыхает, отрываясь от чужих губ, и присасывается к шее конхо, оставляя там багровый след. отрывается с чмокающим звуком, и тут же зализывает, собирая выступившую влагу. спускается ниже — к острым, выпирающим ключицам. надавливает языком в ямку между костями, вылизывая ее сверху вниз, а затем прикусывает, зажимает кожу и оттягивает, пока конхо тонко поскуливает, выгибая грудную клетку. оставляет на загоревшей коже еще один синеватый след, смачно лижет его напоследок, и снова поднимается к уху, тяжело выдыхая. перекатывается на спину, не разрывая зрительного контакта. кладет пятерню ему на затылок, ощутимо надавливая и направляя вниз — кивает на свои шорты и хитро щурится. так уж и быть, сегодня конхо побудет послушной лапочкой. молча переползает ниже и устраивается между раздвинутых ног сонхена, упираясь коленями в кровать. оказавшись лицом напротив внушительного стояка в шортах, он на мгновение замирает и облизывает губы. ткань натянута и едва не трещит по швам. сонхен наблюдает сверху, зарываясь пальцами в его волосы и надавливает, заставляя конхо сильнее наклониться вперед. он тяжело сглатывает и тянется к резинке, не сводя с него затуманенного взгляда. зубами поддевает за край и, ведя головой, стягивает с него шорты, оголяя бедра в боксерах. ухмыляется, разглядывая пятно от предэякулята. и пусть только попробует потом сказать, что он не такой. хотя сам не лучше — волосы растрепанные, губы опухшие и влажно блестят, а на шее вовсю расцветают багровые пятна. сонхен пялится на него сверху, затаив дыхание, но вместо того, чтобы перейти к делу, конхо высовывает язык и медленно проводит им по ткани сверху вниз, отчего после пары таких заходов на трусах остается мокрая дорожка. обхватывает губами и, причмокивая, ведет дорожку поцелуев. приспускает трусы и мажет языком по выбритому лобку, исподлобья наблюдая, как сонхен откидывает голову назад и хрипло стонет. пальцы, всё еще вплетенные в волосы конхо, сжимаются в кулаки, притягивая его лицо поплотнее. хватит уже этой тягомотины. сонхен сам стягивает с себя боксеры, освобождая член, и жестко перехватывая конхо за волосы у самых корней, заставляет задрать голову и смотреть прямо на него. после обхватывает ствол ладонью и пару раз хлопает горячей головкой по чужим припухшим губам. — открывай. а конхо даже и не думал брыкаться. послушно открывает рот и высовывает припухший язык, слизывая выступившую на кончике смазку. смотрит на него снизу вверх своими огромными глазами. гаденыш. сонхен на это лишь сильнее сжимает пальцы в его волосах, выставляя таз вперед. конхо не спешит брать его в рот сразу — он наслаждается моментом. и тем, как сонхена колотит от нетерпения. обводит языком член по всей длине, от самого основания, слизывает каждую каплю, заставляя того шумно втягивать воздух сквозь зубы. когда добирается до самого верха, пару раз дразняще чмокает губами горячую головку. ладони при этом не бездельничают —поглаживают напряженные бедра, царапая ноготками кожу. — сука, конхо… — сонхен хрипит, выгибаясь в пояснице, когда язык парня снова проходится по чувствительной уздечке. — ну хватит издеваться. конхо лишь мазнул взглядом по его лицу, довольно отмечая, как сильно тот закатывает глаза, и продолжил свои неторопливые заходы. сонхену нахуй не сдались эти нежности. сам вскидывает тазом, насаживая его рот на свой член. конхо давится, когда горячая плоть распирает щеки, но также быстро подстраивается. расслабляет горло, принимая каждый толчок, пока активно работает языком внутри: обхватывает им ствол, водит под головкой и дразнит уздечку. — сука, вот так, — сонхен закидывает голову и гортанно стонет, когда конхо начинает засасывать головку, одновременно помогая себе рукой. обхватывает основание, которое не помещается во рту и двигает кулаком в такт толчкам. сосет так жадно, что за уши не оттянешь. то глубоко заглатывает, доводя себя до слез и спазмов в горле, то переходит на быстрые движения самыми губами, концентрируясь на головке. надрывный скулеж где то сверху ласкает слух. сонхен поджимает пальцы на ногах и выгибается в пояснице, до боли наматывая угольные волосы на кулак, отчего тому приходится задрать голову и принимать до упора. при этом конхо обхватывает собственный стояк свободной рукой через шорты и притирается им к ладони. стонет сонхену в член, пока тот вбивается в его рот, поскуливая. еще несколько раз толкается в глотку, ловя чужие сдавленные стоны, а потом, когда внутри всё окончательно пережимает, с чавкающим звуком вытаскивает. — высунь язык. конхо сразу слушается. приоткрывает рот, глядя на сонхена снизу вверх, пока тот пару раз наотмашь скользит ладонью по стволу, нагоняя самый пик. пальцы на ногах снова поджимаются, он выгибается всем телом и с гортанным стоном кончает конхо на лицо. первая горячая струя попадает на высунутый язык и подбородок, следом мажет по щеке. конхо быстро слизывает то, что попало на губы, пока сонхен, тяжело дыша, приходит в себя. а после чуть отстраняется, привставая на локтях. — курить будешь еще? — спрашивает с хрипотцой, кивая на телефон и электронку, что валяются рядом. сонхен на секунду реально ведется и уже на автомате тянется к курилке, чтобы затянуться, но в последний момент бросает взгляд на конхо — растрепанного, с влажными губами, — и че то его не отпустило ещё. отшвыривает курилку куда-то в сторону, не говоря ни слова, нависает сверху. обхватывает пальцами его челюсть и жадно вжимается в чужие губы своими. конхо под ним довольно мычит, охотно подаваясь навстречу. перекур пока можно отложить.