Ты мой мир

Я несу твоё сердце в себе Твоё сердце — в моём Никогда не расстанусь я с ним Пекин, 2022 Параллельные четверные, падения, вращения и смех. Пекинский лёд свёл вместе двух легендарных спортсменов — бога четверных и королеву четверных. Произвольная программа. Промежуточное первое место. Крепкие дружеские объятия, звонкий смех. Через десять минут — крики. Не радости. Отчаяния, ненависти и отрицания. Пять четверных, мировой рекорд и лишь второе место. Мечта вдребезги разрушилась на глазах. В ушах звон, в голове паника. Зеленоглазую трясёт, она не знает, куда себя деть. Из угла в угол мечется, прячась от журналистов, срывается на крик. Тренеры докричаться до неё не смогли. Она ищет глазами лишь одного — блондина. Единственного, кто сейчас сможет её успокоить. Сильные руки осторожно обхватывают её со спины и прижимают к себе. Девушка инстинктивно, не ожидая, бьёт локтем назад. Прямо в живот. Илье плевать на свою боль. Сейчас ему важнее она. Он осторожно разворачивает её к себе и крепко обнимает, поглаживая по напряжённой спине. Ладонь ложится на затылок, зарываясь в рыжие волосы. Большой палец медленно гладит шею. Девушка дёргается, ударяет кулаками ему в грудь, цепляется пальцами за олимпийку, но он не отпускает. Только прижимает ближе, будто пытается забрать себе всю её боль. —Я провалилась…— чуть успокоившись, говорит она. — Илья… Я больше не выйду на этот ебучий лёд. Никогда… — на глаза снова наворачиваются слёзы. — Тише… тише… — шепчет парень ей на ухо, оставляя лёгкий поцелуй на виске. — Через четыре года приедем. И вместе возьмём золото. — Вместе? Или… вместе-вместе?.. — тихо уточняет Трусова. — Вместе-вместе… если… ты не против… — в голосе слышится волнение. Он боится её ответа. — Илья… Я… Ты очень хороший… Слова снова застревают в горле. Он молчит. Ждёт. Продолжает медленно гладить её по спине, чувствуя, как дрожь понемногу становится слабее. — Но… давай немного подождём? После чемпионата мира поговорим? — Хорошо. Я буду ждать столько, сколько тебе нужно. Он нежно касается губами её лба. Как клятва. Саша ломается между «это глупо» и «я хочу». Медленно поднимает дрожащие руки, обхватывает ладонями лицо Малинина. Кончиками пальцев проводит по его скулам, будто убеждается, что он настоящий. И целует. В губы. Своими — солоноватыми от слёз, дрожащими, размазывая помаду по его губам. Когда они отстраняются, Илья ещё несколько секунд не отпускает её, продолжая держать в своих руках. — Я подожду, — тихо выдыхает он, прижимаясь лбом к её лбу. Это единственные слова, которые он смог из себя выдавить.