Мой дом — это ты

      Бежать. Как можно скорее. Эта мысль не отпускала его уже несколько недель, назойливо въевшись в сознание. Время до отбытия в Аньель неумолимо сокращалось. Шаол передал всё, что знал, Эдиону и готовился к отплытию. Оставалось лишь официально назначить нового капитана гвардии. Но беспокоило его вовсе не это.       Дориан оставался тут. В этом стеклянном аду. Что станет с принцем, если Король узнает о его магии?       Перемены уже начались. Аэлина открыто заявила о себе, и теперь вопрос был лишь во времени: когда она вернётся, чтобы обратить Рафтхола в пепел. Если кто и мог разрушить это проклятое место до основания — то только она.       Шаол шёл по стеклянным коридорам дворца, вслушиваясь в гул собственных шагов. Мысли путались одна за другой. Война приближалась. И всё, о чём он мог думать — как защитить Дориана, когда она начнётся.       Остановившись у дверей покоев принца, он коротко постучал.       — Войдите, — раздался знакомый голос.       Шаол толкнул дверь.       — Ты что-то хотел? — удивился его визиту Дориан.       Он прошёл в комнату, захлопнув за собой дверь.       — Я пришёл убедить вас как можно скорее покинуть дворец, — выпалил Шаол. — Вы и сами понимаете, что оставаться здесь опасно.       Дориан вскинул брови.       — Что на тебя нашло?       — Я скоро уеду. И хочу знать, что с вами всё будет в порядке, — глухо ответил Шаол.       Сама мысль оставить Дориана здесь казалась ему предательством.       — Шаол…       — Нет, выслушайте меня. — Он глубоко вдохнул. — Король не пощадит вас, если узнает о магии. После новостей, что Аэлина жива, он в ярости. Кто знает, на кого он обрушится следующим.       — Так вот в чём дело? — усмехнулся Дориан. — Боишься, что я помешаю планам Селены?       — Конечно нет. — Шаол поморщился. — Но если Король узнает, кто такая Аэлина на самом деле, вы тоже окажетесь под ударом. Это ведь вы привели её во дворец.       — Я знаю, чем рискую, капитан, — резко ответил Дориан. — Но именно ты отправил её в Вендалин.       — Потому что не знал, кто она. — Голос Шаола дрогнул. — Я пытался защитить её. И всех нас.       Шаол ненавидел собственную беспомощность. Раньше он хотя бы понимал, кого защищать и от кого. Теперь всё рушилось. И чем сильнее он пытался всё исправить, тем хуже становилось.       — Продолжай убеждать себя в этом и дальше, мой дорогой друг, — ухмыльнулся Дориан.       Шаол шумно выдохнул. С молчаливого согласия принца он опустился на диван и откинулся на спинку. Голова шла кругом, мысли цеплялись одна за другую, не позволяя ухватиться хоть за что-то твёрдое.       Дориан невыносимо хорошо его знал.       — Это не так, — наконец тихо произнёс Шаол, подняв взгляд.       Дориан стоял напротив, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. В полумраке комнаты его глаза казались особенно яркими. Глубокий синий, цвет моря и свободы. Шаол поздно понял, что смотрит слишком долго.       — Капитан, не мне тебе объяснять: если бы ты действительно любил её, ты бы принял все стороны её личности. Нельзя выбирать Селену и отвергать Аэлину.       Эти слова ударили точнее, чем Шаол хотел признать. Потому что Дориан был прав. Возможно, именно это и пугало его больше всего.       — Возможно, вы правы, — пробормотал он, устало проведя ладонью по лицу.       Дориан медленно выпрямился и сделал шаг вперёд. Теперь их разделяло всего несколько футов. Несколько секунд в комнате стояла тишина.       — Ты боишься её? — тихо спросил он.       Шаол замер.       — Тогда и меня ты должен бояться.       Их взгляды встретились. И Шаол с пугающей ясностью понял: проблема была вовсе не в страхе. Каждый вдох давался с трудом, особенно когда Дориан неотрывно следил за ним, будто пытался прочитать каждую мысль раньше, чем Шаол успеет её спрятать. Дело дрянь.       — Я никогда не смог бы бояться вас, — почти шёпотом произнёс он.       Уголок губ Дориана дрогнул.       — Почему?       — Мы знакомы всю жизнь.       — И что? — Дориан сделал ещё шаг вперёд. — Ты не знаешь, какую сторону я выберу. Не знаешь, кем меня сделает магия.       Шаол ответил слишком быстро:       — Это не важно.       И только потом понял, насколько отчаянно это прозвучало. Дориан замер. Между ними осталось всего несколько шагов.       — Не важно? — тихо переспросил принц.       Шаол сглотнул. Отступать было поздно.       — Я всё равно последую за вами. При любом выборе.       На несколько бесконечных секунд в комнате повисла тишина. Шаол не лгал. Он давно сделал свой выбор. Доверять Дориану. Защищать его. Быть рядом — даже если однажды весь мир отвернётся от наследного принца.       Всегда.       Шаол не понял, кто из них двинулся первым. В следующий миг губы Дориана накрыли его собственные — резко, будто принц и сам не позволил себе передумать. Мир на мгновение замер. Шаол застыл, не в силах вдохнуть. Все мысли исчезли разом, оставив после себя только оглушающий жар под кожей и близость Дориана — реальную, невозможно долгожданную.       Ладонь принца коснулась его щеки, медленно скользнула вдоль линии скулы. Это прикосновение оказалось неожиданно бережным, почти осторожным, и именно оно окончательно разрушило остатки самообладания Шаола.       Он тихо выдохнул в этот поцелуй, наконец отвечая. Услышав глухой стон, вырвавшийся из его собственных лёгких, Шаол понял, как давно этого хотел. Их дыхание смешалось. Губы медленно изучали друг друга — осторожно, почти недоверчиво, словно оба всё ещё не могли поверить, что это происходит на самом деле.       Шаол слишком долго запрещал себе даже думать об этом. Слишком долго убеждал себя, что преданность принцу — только долг, только дружба, только привычка длиною в жизнь.       Теперь лгать самому себе стало невозможно.       Шаол даже не понял, в какой момент оказался прижат спиной к дивану. Тяжесть тела Дориана ощущалась непривычно правильно — горячая, надёжная, сводящая с ума близость. Поцелуй оборвался резко. Шаол судорожно вдохнул, пытаясь восстановить дыхание, но тут губы принца сместились к его шее. Осторожный укус в нежную кожу заставил его резко выдохнуть сквозь зубы. Он почувствовал, как принц едва заметно усмехнулся ему в кожу.       — Вы невозможны, — выдохнул Шаол без всякой злости.       Дориан тихо рассмеялся ему в шею. Этот звук тёплой вибрацией отозвался под кожей, заставив Шаола прикрыть глаза.       — А ты всё равно остался, — прошептал принц.       Шаол почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Потому что Дориан был прав. Он мог уйти. Должен был остановить это ещё тогда, когда между ними оставались лишь взгляды и недосказанность. Но теперь пальцы Шаола всё ещё сжимали ткань рубашки принца, словно отпускать его было опаснее, чем остаться.       Дориан медленно поднял голову. Их лица снова оказались опасно близко. На этот раз в его взгляде не было привычной насмешки. Только странная, почти болезненная серьёзность.       — Скажи мне остановиться, — тихо произнёс он. — Я серьёзно, капитан. Это твой последний шанс уйти.       Дориан чуть отстранился, но его пальцы всё ещё касались щеки Шаола.       — Скажи это сейчас, и мы забудем обо всём, что произошло сегодня. Будем вести себя так, словно ничего не было.       Шаол замер. В словах Дориана была логика. Жестокая, правильная логика. Им не суждено быть вместе. Это неправильно. Невозможно. Опасно. Лучшее, что он мог сделать, — уйти сейчас. Вернуться в Аньель. Забыть Дориана, этот дворец, всё проклятое королевство. Но сама мысль об этом вдруг показалась невыносимой. Шаол очень долго жил долгом. Слишком долго выбирал правильное вместо желаемого. И впервые за много лет эгоизм победил.       — Не хочу, — честно признался он.       Что-то в лице Дориана дрогнуло. А затем он снова поцеловал его — уже медленнее, мягче, словно теперь между ними рушилось нечто куда большее, чем просто дистанция.       Шаол услышал треск ткани. Всё происходило словно в бреду — торопливые движения, сбившееся дыхание, руки, дрожащие от нетерпения. Рубашки полетели куда-то в сторону, став вдруг невыносимой преградой между ними.       Шаолу нужно было чувствовать Дориана. Жар его кожи. Быстрое биение сердца под ладонью. Пальцы Дориана скользнули по его груди, и Шаол резко втянул воздух, будто от одного этого прикосновения внутри вспыхнуло пламя.       Они целовались жадно, почти отчаянно, словно пытались наверстать все те годы, что провели рядом, не позволяя себе переступить эту черту.       Пальцы Шаола зарылись в иссиня-чёрные волосы принца, удерживая его ближе — будто теперь отпустить Дориана было уже невозможно. Поцелуи Дориана становились всё горячее, всё более нетерпеливыми, и у Шаола кружилась голова от каждого прикосновения. Руки принца потянулись к пряжке ремня Шаола. Брюки полетели куда-то следом за рубашкой. Дориан сжал давно набухший член, размазывая выступившую смазку.       — Что вы делаете? Не надо… — попытался отстраниться Шаол, заливаясь краской. Голос прозвучал хрипло и совсем неубедительно.       — Расслабься, капитан.       В этой улыбке снова мелькнул тот самый принц — самоуверенный, опасно обаятельный и прекрасно понимающий, какое впечатление производит. Головку члена опалило горячим дыханием.        — Не каждый удостоился чести поставить наследного принца на колени.       Шаол прикрыл глаза, бессильно выдыхая. От этой самодовольной фразы следовало бы закатить глаза. Или хотя бы попытаться сохранить остатки достоинства. Но вместо этого по телу снова пробежала дрожь.       Дориан провёл языком по длине, пробуя его на вкус. От прикосновений Дориана мысли окончательно рассыпались, а сердце билось так быстро, будто пыталось вырваться из груди.       Пальцы капитана сильнее сжались в тёмных волосах принца, и Дориан тихо рассмеялся — мягко, почти довольно.       Дориан поднял на него взгляд — довольный, внимательный:       — Вот видишь, — пробормотал он. — Уже не пытаешься меня остановить.       Щёки Шаола вспыхнули ещё сильнее. Но ответить ничего он не успел. Губы принца сомкнулись на его члене, наращивая темп. Шаол почувствовал, как упёрся в глотку принца. Его рот был горячим и Дориан точно знал, что им делал. Доводил капитана до изнеможения. Шаол невольно толкнулся бёдрами вперёд.       Дориан смотрел на него снизу вверх — растрёпанный, раскрасневшийся, с потемневшими от желания глазами — и от этого зрелища внутри всё болезненно сжималось.       Шаол приближался к разрядке. Он попытался оттолкнуть принца. Но Дориан перехватил его руки, пригвоздив их к дивану. Он ускорился. В следующий миг мурашки вспыхнули вдоль позвоночника, выбивая из груди рваный вскрик.       Отдышавшись несколько секунд, Шаол перевёл взгляд на Дориана. Принц в очередной раз усмехнулся, небрежно вытирая рукой губы, и от этого самодовольного вида внутри у Шаола снова что-то опасно дрогнуло.       Это было катастрофой. Полной, безоговорочной катастрофой. И хуже всего — какая-то часть него уже понимала, что ни о чём не жалеет.       Диван рядом прогнулся под чужим весом. Через мгновение Дориан оказался совсем близко — уже без прежней дерзости, без насмешливой маски наследного принца. Только взъерошенный, раскрасневшийся и непривычно мягкий.       — Ты сейчас слишком громко думаешь, — тихо сказал он.       Шаол фыркнул, но всё же повернул голову навстречу ладони, когда Дориан осторожно коснулся его щеки.       — И что же нам делать дальше? — вырвалось у Шаола.       — Для начала — продолжить. Или ты думал, что это всё?       В его глазах снова мелькнул знакомый озорной блеск.       — Воспользовался мной и теперь сбежишь?       Шаол невольно рассмеялся — хрипло, устало, всё ещё пытаясь прийти в себя.       — Кто ещё кем тут воспользовался?       — Ха, — довольно ухмыльнулся Дориан, наконец отстраняясь.       Он поднялся с дивана и подошёл к столу. Несколько секунд слышался только тихий стук выдвигаемого ящика, после чего принц вернулся с маленьким тёмным пузырьком в руках.       — Тогда держись.       — Что?..       Шаол вздрогнул, когда зубы Дориана снова сомкнулись на его шее — уже знакомо, почти дразняще.       Принц коротко поцеловал его, одновременно открывая пузырёк. В воздухе тут же разлился мягкий цветочный аромат — тёплый, терпкий, неожиданно уютный.       — Это просто масло, не бойся, — аккуратно произнёс Дориан, выливая немного себе на ладонь.       Шаол настороженно приподнялся на локтях.       — Ваше высочество, мне начинает казаться, что вы слишком хорошо подготовились к этой ночи.       Дориан замер всего на мгновение, а затем уголки его губ медленно дрогнули.       — А если я скажу, что думал об этом дольше, чем следовало?       В комнате вдруг стало очень тихо. Шаол почувствовал, как внутри снова опасно сжимается сердце.       — Дориан…       — Не надо, — тихо перебил его тот. — Не начинай снова думать. Хотя бы не сейчас.       Он вернулся ближе, опускаясь рядом на диван. Тёплая ладонь скользнула вдоль бедра Шаола, медленно, почти лениво, но от этого прикосновения по телу всё равно пробежала дрожь.       Цветочный аромат масла смешивался с запахом разгорячённой кожи и древесным запахом комнаты, окончательно лишая способности мыслить здраво. Дориан коснулся губами его плеча — уже не жадно, а почти бережно.       Шаол почувствовал, как Дориан коснулся входа, толкаясь влажным пальцем внутрь. Он резко втянул воздух, инстинктивно напрягаясь от непривычных ощущений.       — Тшш, — тихо прошептал Дориан, касаясь губами его виска. — Я рядом.       Шаол прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании и тёплых прикосновениях Дориана, на его ладони, успокаивающе скользящей по бедру, на тихом шёпоте у самого уха.       Постепенно напряжение начало отпускать. Принц немного ускорился, добавляя второй палец.       — Вот так, — почти ласково произнёс Дориан. — Доверяй мне.       Шаол резко выдохнул, впиваясь пальцами в плечи Дориана. Непривычные ощущения смешивались с остатками боли, заставляя сердце колотиться ещё быстрее.       Дориан отстранился. Он скинул брюки и капнул ещё немного масла, размазывая его по основанию своего члена.       — Скажи, если захочешь остановиться.       — Не остановлю, — ответил Шаол.       Дориан в очередной раз усмехнулся, приставив головку члена ко входу и медленно толкнулся внутрь.       — Чёрт… — выкрикнул Шаол, зажмурившись, когда эта штука казалось проткнула его пополам.       — Я начинаю двигаться, — предупредил Дориан.       Медленные движения постепенно вытесняли резкую боль, оставляя после себя странный жар, от которого переставало хватать воздуха.       Шаол судорожно вцепился в плечи Дориана, пытаясь привыкнуть к ощущениям и одновременно к самому факту происходящего. Принц склонился над ним, впиваясь поцелуем в губы, наращивая темп до предела. Каждый новый толчок отдавался глухим звуком удара тел. Шаол не мог контролировать себя. Он откинул голову назад, открывая шею Дориану, а из горла вырывались рваные стоны.       Бёдра Шаола начали непроизвольно двигаться, подстраиваясь под движения Дориана. Тело капитала выгнулось дугой, когда принц коснулся той самой точки внутри. Шаол закричал, теряя связь с реальностью и способность здраво соображать. Его пальцы сильнее впились в плечи Дориана, оставляя синяки на его бледной коже. Словно чувствуя приближающуюся разрядку, Дориан принялся ритмично ласкать его член, доводя до пика.       Глаза Шаола затуманились. Его тело содрогнулось от оргазма, выплеснув густую сперму в руку Дориана. Он размазал жидкость по животу. Глаза принца потемнели от возбуждения. Шаол всё ещё тяжело дышал, когда движения Дориана стали ещё более глубокими. Он буквально вколачивался в него. Дориан издал громкий рык, прежде чем излиться внутрь, заполняя и растягивая его изнутри.       Шаол лихорадочно втянул воздух, когда Дориан покинул его тело. Ощущение внезапной пустоты было почти болезненным, а вид стекающих по его бедру капель заставил густо покраснеть.       Дориан потянулся за новым поцелуем. В нём не было нежности — только привкус пота, спермы и желания обладать друг другом сейчас.       Дориан осторожно убрал прядь волос с его лба.       — Ты сейчас выглядишь так, словно собираешься объявить мне войну, — тихо заметил принц.       Шаол хрипло рассмеялся.       — Я пытаюсь понять, как мы вообще дошли до этого.       — Очень просто, — уголки губ Дориана дрогнули. — Ты слишком долго смотрел на меня так, будто хотел либо ударить, либо поцеловать.       Шаол закатил глаза, но возразить не смог. Потому что Дориан, как всегда, оказался до невозможности прав.       — Утром я покину дворец, — с тихой грустью произнёс Шаол, притягивая Дориана ближе. — Надеюсь, вы всё же последуете моему совету.       Дориан устало прикрыл глаза, уткнувшись лбом ему в плечо. Сейчас он совсем не походил на наследного принца — только на человека, который чересчур долго нёс на себе тяжесть чужих ожиданий.       — Шаол… я не знаю, как мне поступить.       В этих словах было столько непривычной растерянности, что у Шаола в груди неприятно потянуло. Он осторожно провёл пальцами по тёмным волосам принца.       — Я тоже не знаю, — честно признался он после долгой паузы. — Но… я хочу поступить правильно. Ради вас.       Дориан поднял на него взгляд. В полумраке комнаты его глаза ярко горели синим — до боли живые после всех масок, которые им обоим приходилось носить.       — Ты вернёшься ко мне? — тихо спросил он.       И столько надежды было в этом вопросе, что Шаолу стало тяжело дышать.       — Обещаю.       Дориан едва заметно улыбнулся, но в этой улыбке всё равно оставалась тень страха.       — Мне будет неважно, где, когда и как, — прошептал он. — Главное — снова увидеть тебя.       Шаол оцепенел. А потом притянул принца ещё ближе, будто хотел удержать этот момент вопреки всему миру.       — Мой дом — это ты.       Дориан шумно выдохнул.       И в ту ночь ни один из них больше не произнёс ни слова о долге, войне или короле. Только держал другого так крепко, словно это могло уберечь их обоих от скорого будущего.