Ягнёнок и волк

После разговора с Итаном Джули долго лежала на кровати, рассматривая потолок.   Думала.   Ну и пусть бегает дальше — не катастрофа, — убеждала себя Джули. Это просто он. Не подошёл. Ну и чёрт с ним. План А провалился. Значит, просто нужен план Б.   Цель осталась прежней. Перестать быть невинным ягнёнком. Спасти отца.   А кто именно поможет ей перестать быть невинным ягнёнком — вопрос вторичный. И почему она вообще решила, что он подходит больше остальных? Этот город маленький, но не настолько, чтобы здесь был ровно один мужчина.   Она встала. Натянула джинсы, кофту. Спустилась.   Мама была на кухне — заваривала чай.   — Я в Колонию.   Табита подняла глаза.   — Только не задерживайся. Скоро темнеть начнёт.   Джули ничего не ответила. Закрыла за собой дверь.   На улице ещё держался дневной свет. До звона колокола оставалось часа два. Должна успеть.   Что успеть — она пока сама не понимала.   Пыльная грунтовка тянулась в сторону Колонии. Джули шла не спеша.   В голове остался холодный расчёт.   Подойдёт кто угодно, — сказала она себе. Главное — цель.   Это была здоровая мысль. Прагматичная. Без соплей про "симпатичный" и "доверяет". Если её теория верна, то технически всё равно, кто.   Так что — надо рассматривать всех.   Справа открылась калитка — короткая, рассохшаяся. Из неё вышла Сара. Прошла мимо Джули, не подняв головы, и двинулась в сторону леса.   Сара.   Джули задержала на ней взгляд.   Что ж, раз я пообещала — рассматривать всех. Подумаем здраво.   Минус первый. Чуть не убила её брата. Этого Джули не простит никогда.   Минус второй. Джули готова была поспорить, что Сара асексуалка. Ну или как минимум — традиционных взглядов.   Минус третий. Она женщина.   Джули несколько секунд серьёзно над этим подумала. Технически — как-то, наверное, можно. Но это слишком сомнительно. И слишком сложно.   Ладно. Совсем всех не рассматриваем. Только мужчин.   Она пошла дальше.   Слева — полицейский участок. Дверь открылась, на крыльцо вышел Бойд. Что-то поправил у себя на поясе, посмотрел в небо.   Джули даже не остановилась.   Бойд.   В отцы годится. В деды почти. Не вариант. Ни в каком виде. Даже подумать об этом было неприятно.   Она добавила в свой мысленный список новый пункт. Не старше сорока.   Из участка следом за Бойдом вышел Кенни. Они с Бойдом обменялись парой коротких фраз, Кенни кивнул.   Кенни.   Джули чуть замедлила шаг.   Мужчина. Младше сорока. Пока всё совпадает.   Но.   Кенни — щенок Бойда. Бойд его наставник, Бойд для него почти отец. Если Джули начнёт крутить вокруг Кенни — Бойд это быстро узнает. И вся ситуация моментально станет публичной.   Плюс — он явно симпатизирует Кристи. Хоть Кристи и не с ним, и не будет с ним, но Кенни всё ещё на неё смотрит. Это видно.   Не подходит.   Дальше.   Она пошла дальше — по дороге, мимо домов, мимо закусочной. На горизонте — крыша бара. Дверь, как всегда, открыта.   Джули заглянула, проходя мимо. Внутри, у стойки, сидел Джейд. Один. Перед ним — стакан с какой-то тёмной жидкостью. Что-то писал в тетради.   Джейд.   Джули на секунду остановилась.   Задумалась — а сколько ему? Около сорока, наверное. Ближе к возрасту её родителей.   В нормальном мире он мог быть чьим-то "шугар-дэдди". Такие любят молоденьких стажёрок, пафосные ужины и затащить в постель на первом свидании.   Но это было тогда. Сейчас он был больше похож на какого-то сумасшедшего домовенка. Сейчас его возбуждают конспирологические теории. Не девчонки.   А даже если бы и возбуждали — у них с её мамой какие-то странные отношения. Какие именно — Джули до конца не понимала. Но что-то там есть. Что-то, на что отец, пока был жив, очень криво смотрел.   Слишком много драмы.   Отметаем.   Джули отвела взгляд от двери бара и пошла дальше.   До Колонии было ещё минут пятнадцать ходу. Пыльная грунтовка тянулась в сторону леса. Жара спадала, но воздух всё равно был тяжёлый.   Технически, — думала Джули, шагая, — как это вообще должно происходить?   Вот это был хороший вопрос.   Допустим, она его выбрала. Допустим, он согласен. И что — она просто подходит и говорит: "Слушай, давай переспим"?   Нет.   Так не делается. Между хочу и произошло всегда что-то происходит. Какая-то возня, какие-то разговоры, какие-то взгляды.   И эту возню желательно должна начать не она. Должен начать тот, кому она хоть немного интересна.   И вот тут было самое грустное.   В этом долбаном городе — всем на неё было плевать.   Она прибавила шагу.   Колония Дома показалась впереди — большой дом за забором, с двором, на котором обычно кто-то сидит на крыльце. Сегодня крыльцо было пусто.   Джули прошла через калитку, поднялась по ступенькам, потянула на себя дверь.   — Хэй, Джули.   Эллис.   Сын Бойда, стоял в гостиной с какой-то тряпкой в руках, вытирал стол. Улыбнулся ей — улыбка у него была всегда очаровательная, открытая. Хоть кто-то в этом городе ещё улыбается по-человечески.   — Привет, Эллис.   Он подошёл ближе.   Когда они приехали в этот город, Джули в первый месяц на него засматривалась. Эллис был как из другой жизни — спокойный, добрый, надёжный, ещё и хорошенький. На таких тяжело было не смотреть.   Но у таких всегда кто-то есть.   В его случае — Фатима. Не кто-то — а Фатима. Её ближайшая подруга в этом городе. Когда-то была.   Не вариант. По всем фронтам.   — Как ты? — спросил Эллис.   Опять этот вопрос.   — Нормально. Насколько это вообще возможно.   Он кивнул — понял её.   — Фатима наверху. Не выходит из комнаты несколько дней. — Он замялся. — Может, тебе удастся вытащить её на прогулку. Знакомое лицо ей бы помогло. Ты же к ней пришла?   Джули медлила секунду. Стало стыдно — она пришла не к Фатиме. Она пришла за чем-то.   — Да, — сказала она вслух. — К ней.   Эллис кивнул. Снова взялся за тряпку.   На лестнице её встретил Виктор.   Странный мужчина с глазами ребёнка. Один из самых старых жителей этого города, по факту маленький мальчик в большом теле. Джули его всегда сторонилась — он видел что-то, чего другие не видели, и иногда это что-то прорывалось наружу.   — Привет, Джули, — протянул он, остановившись на ступеньке.   Джули заставила себя улыбнуться.   — Привет, Виктор.   Хотела пройти мимо. Виктор не двинулся.   — Ты какая-то другая, — сказал он наконец.   Джули отмахнулась.   — Новая стрижка просто.   Виктор покачал головой. Медленно. Серьёзно.   — Нет. Не стрижка. Глаза другие.   У Джули внутри холоднуло.   Она ничего не ответила. Прошла мимо него по лестнице, наверх. Чувствовала спиной, что он смотрит ей вслед.   Не стала оборачиваться.   Перед ней была дверь.   Та самая, за которой она когда-то жила — с Фатимой и Эллисом, в их комнате. Это было давно. И это был один из коротких моментов, когда тут было не так уж и гадко.   Джули постучала.   — Входите, — раздалось из-за двери.   Открыла.   И застыла на пороге.   Комната выглядела так, будто туда затащили половину двора — пол в потёках высохшей грязи, у стены кучка серо-коричневой глины. Посередине комнаты громоздилось что-то большое и бесформенное, лепленое из этой же глины — отдалённо похожее на тело, с головой и руками, но не доделанное.   — Ого, — сказала Джули. Это было всё, что в этой ситуации она могла сказать.   Фатима подняла голову. Сидела на полу, по локоть в глине. Волосы собраны в неровный хвост, на щеке — пятно.   — Джули!   Она привстала. Сделала движение, чтобы обнять, и сразу же остановилась — посмотрела на свои руки.   — Я бы тебя обняла. Но я ужасно грязная.   — Ничего, — сказала Джули, не входя дальше. — А ты… что делаешь?   Фатима села обратно к глине. И продолжила работать — голыми руками, перекладывая мокрые куски, прижимая их к большой бесформенной фигуре.   — Леплю голема.   — Понятно… — медленно сказала Джули.   Не было ей ничего понятно.   Фатима продолжала лепить. С каким-то лихорадочным блеском в глазах. Не глядя на Джули, не глядя ни на что вообще — только на свою фигуру.   Джули стояла в проходе. Не знала, что делать. Закрыть дверь и уйти было бы грубо. Войти ещё дальше — страшновато.   — Может… — начала она. — Может, хочешь пойти подышать? Прогуляться?   Фатима, не поднимая головы, мотнула головой.   — Не могу. Надо тут всё закончить.   Джули ещё раз посмотрела на кучу глины посередине комнаты.   Закончить что?   — Не думаю, что твоя… скульптура от тебя убежит, — попыталась пошутить Джули.   Фатима резко подняла голову. И в глазах у неё мелькнуло что-то острое, недоброжелательное.   — Это Эллис тебя подослал?   — Что? Нет, я…   — Почему никто не понимает? Мне это нужно. Мне это надо.   Джули открыла рот. Закрыла. Это была не Фатима. Не та Фатима, которую она знала, — мягкая, заботливая, всегда улыбающаяся. Это был кто-то другой.   — Я просто…   Фатима выдохнула. На секунду закрыла глаза. Когда снова открыла — острое в них погасло. Осталась только усталость.   — Джули. Прости.   Помолчала.   — Я знаю, что тебе сейчас нелегко. Мне очень жаль, правда. Но просто… я не могу сейчас. Прости. Не сегодня. Хорошо?   — Нет, ничего. Я просто хотела знать, что ты в порядке.   Фатима усмехнулась — коротко, безрадостно.   — Никто здесь не в порядке, Джули.   И вернулась к глине.   Джули постояла ещё секунду. Сказала тихо:   — Если я тебе буду нужна…   Чёрт. Я говорю как мать.   — Спасибо, Джули, — сказала Фатима, не поднимая головы.   И всё.   Джули закрыла за собой дверь.   Подруги у неё больше не было.   Это, может, даже не было новостью — отдалились они давно. Но окончательно это стало очевидно только сейчас. Та Фатима, которую она знала, — её больше нет. Есть какая-то другая женщина, которая лепит голема в комнате, заваленной грязью.   Джули медленно пошла к лестнице. Спустилась на пролёт.   — Джули.   Она обернулась.   В конце коридора, у своей двери, стоял Элджин.   Неожиданно. Как увидеть призрака.   И только в этот момент Джули поняла, что её сознание вообще не вспоминало о его существовании всё это время. Не отгоняло — не вспоминало. Будто она его внутренне похоронила после всего, что он заставил пережить Фатиму.   А он стоял здесь. Живой. С повязкой на глазу. С забинтованной правой рукой. И взглядом побитого щенка, который не понимает, можно ли подойти ближе.   — Привет, — сказала Джули сухо. Не знала, что ещё.   — Слушай. — Элджин сглотнул. — Я хотел бы извиниться. Мне ужасно жаль, что всё так произошло.   — Не передо мной нужно извиняться. А перед Фатимой.   — Перед тобой тоже. Она ведь твоя подруга. А я повёл себя ужасно.   — Да. Ужасно.   Он поник. Опустил голову. Здоровой рукой потеребил край бинта на другой.   Джули стояла и смотрела на него.   Она была зла. На него, на то, что он сделал, на то, что он предал. И не просто Фатиму — предал саму идею, что хоть кто-то в этом городе остался нормальным человеком.   Она была обижена. Что её обманули. Что хорошее, во что она верила, оказалось не таким хорошим.   И ещё — где-то под всем этим — она чувствовала тоску. По тому времени, когда они курили вместе на крыльце. Когда примеряли дурацкую одежду из 80-х в подвале. Когда у них была дружба, в которой не было этого всего.   Элджин пошевелился. Видимо, понял, что разговор кончен. Собрался идти — повернулся к лестнице.   — Ты куда? — спросила Джули.   — В больницу. На перевязку. Кристи просила сегодня зайти.   — Нам по пути.   Элджин на секунду удивился. Потом кивнул — слабо, но искренне улыбнулся.   — Подожди минуту. Забыл кое-что.   Открыл свою дверь, зашёл в комнату. Через несколько секунд вернулся с небольшим рюкзаком на плече.   — Идём?   Они вышли из Колонии вместе. Прошли через двор. На крыльце двое колонистов как-то странно покосились на Элджина — он этого не заметил или сделал вид, что не заметил.   Дорога к больнице тянулась мимо тех же домов, мимо того же бара, мимо той же пыльной грунтовки, по которой Джули шла полчаса назад.   Шли молча какое-то время.   — Прости, что не пришёл на похороны. — Элджин сказал это, глядя на дорогу. — Донна не хотела, чтобы я лишний раз высовывался. Не хотела сцен.   Джули просто кивнула.   Прошли мимо бара.   — Как твой глаз и рука? — спросила она.   — Немного побаливают. Но я это заслужил.   — И всё равно это слишком жестоко.   Элджин вздохнул. Не ответил.   Шли дальше.   — Ты заходила к Фатиме? — спросил он осторожно.   — Ага. Прошло не очень.   Элджин кивнул, как будто этого ожидал.   — Это я принёс ей грязь, — сказал он тихо. — Она попросила. Я не мог отказать. Я знаю, что не могу ничего исправить. Поэтому согласился, не задавая вопросов.   Несколько шагов прошли молча. Элджин шёл, смотря под ноги.   — Джули, мне правда жаль, что я потерял твоё доверие. Я знаю, ничего уже не вернуть. Просто хотел, чтобы ты знала, что мне не всё равно. Он шёл, опустив голову. Здоровой рукой придерживал перевязанную. Шаги короткие, осторожные.   И — глядя на него сбоку — Джули вдруг вспомнила, о чём думала утром по дороге сюда. Элджин. Робкий, добрый парень, попавший в гадкую ситуацию. Парень... Джули задержалась на этом слове. Ведь он почти её ровесник. Свободный. Вроде, не гей. И самое главное — он сам шёл ей навстречу. Он был тем, кому было на неё не всё равно. Идеальный план Б.   Они подошли к крыльцу больницы. Элджин остановился, явно собираясь зайти.   — Элджин, — сказала Джули.   Он повернулся.   — Я была на тебя ужасно зла. Я считала тебя хорошим человеком. Своим другом. То, что ты сделал, я считала предательством.   Элджин молчал. Смотрел на неё.   — А сейчас? — спросил он осторожно. Очень тихо.   Джули медленно выдохнула.   — А сейчас я понимаю, что этот город использует нас всех. Тебя. Фатиму. Маму. Отца.   Помолчала.   — И иногда нам приходится делать неправильные вещи. Когда появляется шанс — что что-то изменится.   Элджин ничего не ответил. Только медленно кивнул. Глаз — здоровый — смотрел на неё внимательно.   — Ну что, до завтра? — спросила Джули.   Он на секунду замер. Потом — впервые за весь этот разговор — улыбнулся по-настоящему.   — До завтра!

***

Дорогие читательницы и читатели, Я решила не идти простым путём, и поэтому шапка фика — пейринги, описание, размер — теперь обновлены. Изначально это была короткая идея, но сейчас мне хочется сделать что-то более серьёзное — настоящую историю с настоящим путём для каждого героя. И теперь этих героев несколько. Самое забавное — я и сама пока не знаю, как именно хочу закончить этот фик. Многое из того, что вы здесь читаете, появилось благодаря вашим отзывам и комментариям. Так что спасибо вам — без вас фик был бы намного скромнее.