Ягнёнок и волк

Вода тяжело стекала с одежды. К джинсам прилипли травинки, к голым лодыжкам — какие-то мелкие водоросли. Полуденное солнце уже не пекло — наоборот, теперь от ветерка по мокрой ткани пробегал холодок. Джули зябко передёрнула плечами. Итан сидел на берегу, без майки, в одних шортах. Ковырял палкой в иле, сосредоточенный, как будто там можно было что-то найти. Свою мокрую футболку он развесил на ветке поближе к солнцу. — Давно не видела его таким, — сказала Джули. — Приятно, что он ещё не разучился улыбаться. Рэндалл сидел, облокотившись о дерево. В руке у него был грубо обструганный кусок дерева и нож. Какое-то время он молча строгал. Потом, не поднимая взгляда, спросил: — Он сказал, что Табита ушла и будет только завтра. Что на этот раз? Джули медленно выдохнула. — Не спрашивай. Помолчала. — Если честно, я уже сама не понимаю «что на этот раз». Я устала задавать вопросы. У неё всё равно нет ответов. Джули посмотрела на брата. На его худую спину, на торчащие лопатки. — Мы с Итаном уже как будто… привыкли. Что утром она может не вернуться. Не в смысле, что мы её не любим. А в смысле — мы столько раз ложились спать с этой мыслью, что она перестала пугать. Просто факт. «Сегодня мама может не прийти». Окей. Что на ужин? Она слабо улыбнулась — не от веселья, а от того, как нелепо это звучит вслух. — Знаешь, это странно. Я раньше думала, что к такому невозможно привыкнуть. А оказалось — нет. Привыкаешь ко всему. Это страшно. Рэндалл молчал. Только перестал работать ножом. — И что, — сказал он наконец, — вы сегодня ночуете в больнице? Внутри у Джули что-то на секунду откликнулось. А почему спрашивает? Сразу же одёрнула себя. Это же Рэндалл. Скорее всего, прикидывает, не придётся ли ему вечером опять терпеть её и Итана у себя в коридоре. — Нет, не переживай, — сказала она. — К нам придёт Донна. — О, — он коротко хмыкнул. — Вечерок обещает быть весёлым. Джули хотела ответить — но не успела. — Джули, я есть хочу… Итан подбежал к сестре. — Так, сейчас что-нибудь придумаем… Позади послышался голос Рэндалла. — Ты, значит, собрался на вылазку. К этому… к плачущему озеру. И даже не взял припасы? Итан отрицательно покачал головой. — И чему тебя только… Он осёкся. Джули скосила на него глаза — увидела, как Рэндалл на полсекунды замолчал, как будто подбирая другое слово. — …чему только тебя в школе учат. Он отложил нож. — Ну-ка тащи сюда свой рюкзак. Итан послушно пошёл за рюкзаком, оставленным у дерева. Джули молча наблюдала. Не вмешивалась. Итан вернулся, поставил рюкзак перед Рэндаллом. Не церемонясь, тот перевернул его и высыпал всё содержимое на траву. Из рюкзака на землю выпал старенький компас, маленький фонарик и самодельная рогатка из ветки и старой резинки. Рэндалл взял рогатку. Покрутил в руке. Резинка готова была отлететь от любого неаккуратного движения. — Ты реально думаешь, что это может помочь? Итан молчал. Рэндалл поднял компас. — Компасы тут не работают. Ты вообще умеешь им пользоваться? Итан смущённо качнул головой — нет. — Где спички? Где запас еды? Где нож, наконец? Итан опустил глаза. Рэндалл вздохнул. Посмотрел на разложенное на траве снаряжение восьмилетнего исследователя. — Значит так. В следующий раз будем учиться основам выживания. А пока иди собирай ягоды, я видел кусты черники рядом. Итан кивнул серьёзно и побежал. Джули осталась стоять, молча глядя на убегающего по тропинке брата. В следующий раз. Эта фраза почему-то задержалась у неё в голове. Не отпускала. «В следующий раз» означало, что будет следующий раз. Что они опять выберутся куда-нибудь втроём — она, Итан и он. Что Рэндалл будет учить Итана разжигать костёр. Складывать рюкзак. Или чистить рыбу, если её вообще удастся поймать. Она бы тоже была здесь. Слушала бы, как Рэндалл объясняет Итану какую-нибудь очевидную ерунду. Может быть, готовила бы что-то у костра. Или просто молчала бы, глядя на воду. Скажи ему. Скажи, что это плохая идея. Скажи, что не надо привязывать его к чему-то такому, что может закончиться в любой момент. Что Итан и так слишком многое потерял — папу, нормальную жизнь, нормальную маму, — и не надо ему ещё одной потери. Если ты однажды просто исчезнешь, как все исчезают в этом городе. Если ты однажды просто развернёшься и уйдёшь. Как умеешь. Скажи это. Но она не сказала. Потому что мысль о том, что они правда могли бы вот так сидеть в лесу — она, Итан и Рэндалл, — и что у этой картинки могло бы быть какое-то продолжение, эта мысль вдруг стала слишком желанной. Прямо невыносимо желанной. И отдавать её обратно Джули не хотела. Внутри прокатилась короткая дрожь. Джули обхватила себя руками. Объяснила это ветерком, который как раз потянул со стороны озера. — Замёрзла? Рэндалл смотрел на неё. — Немного. — Не хрен было в воду лезть. Она отвернулась обратно к озеру. Опять его упрёки. Сзади хрустнула ветка — Рэндалл встал. Несколько шагов по сухой хвое. Звук молнии — он расстегнул сумку. Что-то тихо зашуршало. — Держи. Голос за спиной. Она обернулась. Рэндалл стоял в паре шагов, в руке у него была свёрнутая голубая рубашка. Протянул её ей. Джули взяла. Хотела что-то съязвить — про то, что у него, оказывается, есть запасной комплект, или ещё что-нибудь. Но в голову ничего подходящего не пришло. — Спасибо. Она пошла к деревьям. Зашла не далеко. Обернулась. Рэндалл сидел спиной к ней, облокотившись о дерево вполоборота. Ну ладно. Она сняла с себя мокрую клетчатую рубашку. Тяжёлая, насквозь промокшая, она с глухим хлюпом легла на ветку рядом. Джули осталась в лифчике. Он же не будет подсматривать, — подумала Джули. И тут же: А если… Это была не та мысль, которую она хотела думать. Но мысль уже была, и от неё внутри что-то быстро и горячо стянулось. Ужасно хотелось обернуться. Просто на секунду — мельком, как бы случайно. Посмотреть. Только узнать. Но если она обернётся — он всё поймёт. Джули закусила щёку с внутренней стороны. Не обернулась. Медлила. Посмотрела на свои мокрые джинсы. Они липли к ногам и тянули вниз, как камни. Надо было снимать. Развернула голубую рубашку. Прикинула в руках длину. Достаточно длинная. Расстегнула молнию. Потянула джинсы вниз — чуть медленнее, чем было нужно для дела. Стянула джинсы окончательно, перекинула на ветку. Накинула голубую рубашку. Та оказалась сухой и тёплой — настолько, что по позвоночнику пробежало приятное тепло. И ещё — запах. Еле заметный. Запах чужой вещи, лежавшей в рюкзаке, и совсем слабого следа мужского дезодоранта. Запах его вещи. Джули замерла на секунду. Втянула воздух — медленно, не выдавая себя. Потом начала застёгиваться. Рубашка села на неё свободно. Длинная — но не настолько, чтобы можно было расслабиться. Граница проходила ровно там, где заканчивалось приличие и начиналось всё остальное. Рукава болтались до кончиков пальцев. Джули закатала их до локтя. Посмотрела на ремень от своих джинсов, повисших на ветке. Стянула его, перехватила рубашку на талии — затянула не туго, но так, чтобы рубашка перестала висеть мешком. Получилось почти платье. Посмотрела вниз, на пуговицы. Верхняя — застёгнута. Не под горло, но достаточно высоко: всё прикрыто. Стояла секунду. Расстегнула верхнюю. Не сильно. Не вызывающе. Просто настолько, чтобы в вырезе наметилась ложбинка. Встряхнула волосами. Провела по ним пальцами, чтобы лежали примерно ровно. Вдохнула. И пошла обратно. Рэндалл опять сидел, облокотившись о дерево, с бруском и ножиком в руках. — Теперь уже не так холодно. Даже не поднял глаза. — Угу. Он продолжал работать так, как будто это было самое важное дело на свете. Лицо у него было сосредоточенное, почти жёсткое. Брови чуть сдвинуты. Джули постояла секунду. Внутри что-то сжалось — что-то подозрительно похожее на разочарование. Она рассчитывала хоть на какой-то комментарий — пусть даже саркастичный. Что угодно. Только не на это. — Пойду посмотрю, где Итан. Не дожидаясь его очередного «угу» или ещё чего-нибудь, пошла в сторону кустов. Не успела дойти — Итан выскочил ей навстречу из-за деревьев. В обеих ладонях у него лежала черника. Две полные горсти — сочной, тёмной, чуть примятой по краям. Одну горсть он сразу высыпал в её ладони — пара ягод тут же скатились в траву. А потом, чуть подумав, подошёл к Рэндаллу и протянул вторую — ему. Джули наблюдала. Рэндалл секунду смотрел на ягоды в детской ладошке так, как будто ему предлагали что-то непонятное. Что-то, на что ещё нужно решиться. Заминка получилась слишком длинная. Потом всё-таки протянул раскрытую руку. Итан осторожно высыпал ему ягоды в ладонь. — Спасибо. — Я могу ещё принести! Джули закинула в рот сразу три. Ягоды сочно лопнули, оставив на языке кисло-сладкий привкус. — А там ещё много? Итан утвердительно закивал. — Собери ещё домой. А потом будем выдвигаться обратно. — Хорошо. И убежал — мелькнул между деревьями. Джули посмотрела ему вслед. Потом перевела взгляд на Рэндалла. Он всё ещё держал свою горсть. Смотрел на чернику в ладони, как будто это был чужой предмет, который ему по ошибке дали подержать. Джули отвернулась — чтобы он не заметил, что она это видит. И чтобы не заметил её улыбки.

* * *

Чтобы занять руки, Джули начала складывать обратно в рюкзак Итана то, что Рэндалл вытряхнул на траву. Компас. Фонарик. Рогатку — аккуратно, чтоб резинка не отлетела. Засунула обратно. Рядом на траве лежала открытая сумка Рэндалла. Джули потянулась её застегнуть. И тут заметила. Из бокового кармана торчал тонкий белый проводок. Джули потянула — провод послушно вытянулся. За ним показался второй наушник. А следом, цепляясь за ткань кармана, выкатился маленький старенький мп3-плеер. Серый пластик, поцарапанный экранчик, потёртая кнопка включения. — Да ладно, — сказала она вслух. Взяла его в руки. Встала. Повернулась к Рэндаллу. — Всё это время у тебя был плеер? И ты молчал? Рэндалл пожал плечами. — А мне что, надо было объявление в городе повесить? Джули прищурилась. — Так. Ну-ка посмотрим, что у нас тут. Она села рядом с ним на траву. Нажала кнопку включения. Экранчик тускло засветился. На нём появилась полоска загрузки. Рэндалл оторвал взгляд от работы. Скользнул по плееру в её руке. Вернулся к ножу. — Ты такое не слушаешь, — сказал он. — А какое я, по-твоему, слушаю? — Не знаю. Тейлор Свифт? Джули заметила его ухмылку. Не удержалась — толкнула его в плечо. Плеер наконец загрузился. На экране всплыл индикатор заряда. 2%. Джули закусила щёку. Если включить сейчас — посажу весь остаток. Она помедлила. Не решалась. — У тебя тут пара процентов заряда осталось. — Не важно. — Рэндалл равнодушно пожал плечами. — Мне эти треки уже надоели. Джули знала, что это неправда. Знала, что плеер в этом городе не зарядить. Что эти проценты — последние. И знала Рэндалла. Эту последнюю пару процентов он бы по-хорошему сберёг для себя — для какого-нибудь самого тёмного вечера, когда станет совсем невыносимо. А сейчас — отдавал ей. И ещё делал вид, будто ему всё равно. Уголки её губ снова непроизвольно поползли вверх. Джули поджала их. Джули нажала на иконку с музыкой. Список открылся. Она пробежалась по нему глазами. И — застыла. — Не может быть. — Что? — Black Sabbath! Я думала, что никогда их больше не услышу. Она ткнула в название. Воткнула наушники в уши. Paranoid. У Джули внутри что-то расцвело. Это была музыка её прошлой жизни. Из плеера, с которым она не расставалась в старшей школе. Музыка, которую она уже никогда не надеялась слышать. Невольно повела плечами в такт. Кивнула головой. Краем глаза заметила движение. Рэндалл слегка наклонил голову в её сторону. Прислушивался. Джули заметила. Секунду помедлила — и сама вытащила левый наушник из уха. Протянула. Рэндалл взял. Джули придвинулась. Чуть ближе, чем требовал провод. Между их плечами оставался узкий промежуток. Джули продолжала кивать в такт. Тихо подпела отдельные строчки почти не разжимая губ. И тут — услышала. Низкий. Хриплый. Чуть мимо ноты. Рэндалл подпевал тоже. Себе под нос, на той же строчке, что и она. Как поют, когда знают песню наизусть. Джули медленно повернула к нему голову. Рэндалл смотрел перед собой, на воду. И улыбался. Не той кривой ухмылкой, к которой она привыкла. А той самой, которую Джули видела только однажды — когда они угнали машину из Колонии. В этой улыбке не было сарказма и привычной брони. Она быстро отвернулась. Не смотри. Если он заметит — натянет обратно своё привычное лицо. И всё исчезнет. Уставилась на воду перед собой. Но украдкой — поглядывала. Он подпевал и улыбался. Незаметно. Искренне. Какая-то горячая волна пошла у Джули по телу. Снизу вверх — от живота, мимо сердца, к щекам. Они допевали трек до конца. Это было лучшее, что случилось с ней за весь день. Песня закончилась. В наушнике что-то еле слышно треснуло. Плеер тоненько пискнул. Джули скосила взгляд на экран. 1%. — Чёрт… Зарядки осталось на последнюю песню, что включим? — Без разницы. Джули посмотрела на экранчик. Сама выбирать не хотелось — слишком серьёзная вышла бы ответственность. Нажала случайный режим. Плеер задумался секунду. Загружал. Джули прислонилась спиной к стволу. Откинула голову. Её плечо прижалось к его плечу. Длинная голубая рубашка едва слышно скользнула по его футболке. Через тонкую ткань Джули почувствовала, как у него под футболкой напряглись мышцы — на полсекунды, машинально, как у того, кто не привык, чтобы к нему прикасались без предупреждения. Не отодвинулся. Ничего не сказал. Джули закрыла глаза. В наушнике еле слышно щёлкнуло. Тихая, чистая гитара. Перебором. Один аккорд. Второй. Знакомая. Она узнала с третьего. Radiohead. Creep. Голос в наушнике начал первый куплет — мягко, ломко. When you were here before… Couldn't look you in the eye… «Романтичная», — пронеслось у Джули в голове. Блять. Мысленно выругалась. Не потому что песня плохая. Песня — её. Любимая, ещё со школы. Тонкая, болезненная, прямо в сердце. Просто раньше это была просто песня. Из тех, что слушаешь, потому что нравится мелодия, и не вдумываешься. А сейчас она слышала каждое слово. И каждое било в одну точку. Your skin makes me cry… Она открыла глаза. Глянула на Рэндалла. Он сидел рядом — глаза закрыты, лицо спокойное. Голова откинута на ствол. Их плечи всё так же соприкасались. Через ткань его футболки она ощущала тепло его плеча, мерное движение его дыхания, чуть приподнимавшего и опускавшего его грудь. И отвернулась обратно. Уставилась перед собой. В горле появился тихий, сухой ком — из тех, которые не глотаются. Только что было хорошо. Только что она тайком улыбалась воде, потому что услышала, как он подпевает на той, первой песне. Только что у неё в груди распирало. И всё это — постепенно — стало уходить. По строчке за строчкой. Как будто кто-то медленно прикручивал тёплый кран. What the hell am I doing here? Что я вообще тут делаю. Этот вопрос как будто завис у неё внутри. Она сидит, старается не пошевелиться, чтобы он случайно не отодвинулся. Прижалась плечом, как будто имеет на это право. Последняя песня. Пару минут — и плеер сядет. Мы встанем. Соберём вещи и пойдём обратно. А что потом? Завтра всё будет, как обычно. Он опять станет сухим и угрюмым. Будет смотреть на неё немного мимо. Голос в наушнике тянул дальше. I want you to notice when I'm not around… Джули снова повернула голову к Рэндаллу. Никогда раньше она не видела его лицо таким. С закрытыми глазами, без обычной угрюмости — оно было почти спокойным. На шее темнели три рваных, ещё не зажившие пореза от тварей. Светлые ресницы. Тонкие морщинки у глаз. Сколько ему лет, она не знала. Двадцать семь? За тридцать? Не спрашивала никогда. И, наверное, не хотела узнать — точная цифра только сделала бы эту неравную картину ещё очевиднее. В любом случае, для него этой разницы хватало. Хватало, чтобы он видел в ней не девушку. Он видел девчонку. Девчонку, которая увязалась за ним, потому что больше не за кем. Или, ещё хуже — что-то вроде младшей сестры, которую он невольно подобрал в этой дыре. И теперь то и дело оттаскивает за капюшон от какой-нибудь её очередной глупости. Их связь — это не дружба. И не романтика. Это что-то странное, без названия. Какой-то неловкий дуэт, который случился, потому что в этом городе всем приходится с кем-нибудь сцепиться, чтобы не сойти с ума в одиночку. И всё было бы просто. Если бы только Джули могла относиться к нему так же — как к чему-то удобному и безымянному. Но она не могла. You're so very special… I wish I was special… Джули прикусила щёку с внутренней стороны. Голос в наушнике жаловался ровно в её голову. Я хотел бы быть особенным. Она тоже хотела быть. Глаза у неё защипало. Она знала сотню причин, почему у них никогда ничего не получится. И ещё сотню сверху. Их прошлое сшито травмами — общим кошмаром, после которого они оба не могут нормально спать. Их настоящее — случайность, которая закончится ровно тогда, когда закончится эта песня. А будущего у них нет вообще. И никогда не будет. И она полная, окончательная дура, если надеется хоть на что-то другое. Пошёл последний куплет. Гитара тихо тянула под голос в наушнике. Каждая нота — на секунду ближе к концу. Джули поймала себя на том, что почти не дышит. Прежде чем эта песня закончится, прежде чем эта минута закроется навсегда — она хотела один раз. Просто посмотреть. Джули медленно, не отрывая затылка от ствола, повернула к нему голову. Рэндалл, как будто почувствовав, чуть повернул свою. Открыл глаза. Их взгляды встретились. Глаза у него были голубые. Светлые. Какие-то совсем неожиданные на этом жёстком лице. Зрачки расширенные. В наушнике начало уходить на финал. Не отрывая взгляда, Джули подпела — без голоса, одними губами. But I'm a creep… И Рэндалл — она это увидела — тоже зашевелил губами. В такт. Беззвучно. I'm a weirdo… What the hell am I doing here? Джули не отводила взгляда. И он — тоже. I don't belong here… Гитара тонко тянула на финальном аккорде. Взгляд Джули скользнул по его губам. Короткое движение. Полсекунды. I don't belong here… Я знаю сотню причин. И сотню сверху. Знаю, что это не закончится ничем хорошим. Знаю. Плевать. Она дёрнулась к нему. Резко. Отчаянно. Как падают. Её губы прижались к его губам.