Ягнёнок и волк

София медленно занесла руку над горлом Джули. Рэндалл закрыл глаза. Сейчас. Эта мысль вошла последней. Он зажмурился. Не хотел видеть. Услышал. Звук — короткий, мокрый. И второй. Всё. В груди у него стало пусто. Он стоял с закрытыми глазами и слушал хрип. Тянущийся, чужой. Он заставил себя открыть глаз. Джули висела в цепях, не двигалась. Голова свешена набок, волосы упали на лицо. Звуки продолжались. Звуки шли не от неё. Рэндалл перевёл взгляд ниже. Что-то было не так. София стояла на коленях. Прямо там же, в полушаге от Джули. Одной рукой вцепилась себе в горло. Второй опиралась о землю. Что за... Она подняла голову. Посмотрела на Рэндалла. И — Рэндалл увидел, как в её глазах что-то дрогнуло. Какая-то рябь. А потом всё исчезло.

***

Рэндалл вдохнул. Резко. Воздух прошёл в лёгкие — холодный, утренний, с запахом сырой травы и мха. Глаза открылись сами. Над ним — ветки. Сосновые. Серое небо между ними. Лоскутами. Он лежал в листве. Под лопаткой что-то твёрдое — корень или камень. Лес. Он лежал в лесу. Он попытался приподняться. Не сразу. Голова — тяжёлая, поплыла. Опёрся на локоть. Справа от него — в полутора метрах — что-то тёмное на земле. Не сразу понял, что. Мариэль. Кровь растекалась большим тёмным пятном вокруг неё, по листьям, по траве, по её рубашке. Рэндалл смотрел и не мог отвести глаз. В пещере — там — он знал, что произошло. Но сейчас — при дневном свете — было видно. Каждая складка кожи на её шее. Каждый край раны. Это было — хуже. Внутри у него поднялось что-то горячее. Он сглотнул. И — повернул голову влево. Он замер. Совсем. Даже сердце замерло. Джули. Она лежала чуть дальше. На спине. Глаза — закрыты. Руки — раскинуты, ладонями вверх. Рэндалл бросился к ней. Продрался через ветки, через сухую траву. Долетел за пару секунд. — Джули… Взял её лицо в обе ладони — осторожно. Осмотрел её. Лицо. Шея. Под воротом толстовки. Ран не было. С его щеки сорвалась капля. Упала ей на скулу. Тёплое, красное — кровь. Его. Рэндалл стёр каплю с её щеки большим пальцем. — Джули. Прижал ладонь к её щеке. — Джули, очнись. Джули. Не отзывалась. Что с ней. Почему она не приходит в себя. Эта мысль крутилась. Не уходила. И в этот момент — за спиной у него — под чьей-то ногой хрустнула ветка. Рэндалл резко обернулся. Элджин. Стоял в нескольких шагах. Лицо — белое. Рубашка — в крови. Руки — в крови. Рэндалл перевёл взгляд. Туда, откуда вышел Элджин. За кустами — между двух деревьев — стояла София. Точнее — висела. Слегка осев на коленях. Голова — наклонена. Из горла у неё торчал железный прут. Она была прибита к дереву. Не двигалась. Рэндалл смотрел и не находил, что сказать. Элджин — тоже. Несколько секунд — вокруг была только тишина леса и дыхание Рэндалла. — Элджин. — Голос у Рэндалла вышел сипло. — Машина. Нам нужна машина, чтобы их отвезти. Элджин — не пошевелился. — Бегом! Элджин очнулся. Развернулся. Побежал. Рэндалл повернулся обратно. Подхватил Джули — одной рукой под колени, другой под плечи. Подтянул её ближе к Мариэль. Положил рядом, в полуметре. Так, чтобы видеть обеих сразу. Содрал с себя рубашку — она была расстёгнута поверх футболки. Скомкал. Прижал к шее Мариэль. Сверху, плотно. Ткань почти сразу стала тёплой и липкой. Но кровь, кажется, шла уже медленнее. Свободной рукой сжимал ладонь Джули.

***

Время не двигалось. Минуты тянулись, как часы. И когда наконец сквозь шум листвы пробился гул мотора, Рэндалл вскинул голову. — Сюда! — крикнул он. — Сюда! Через секунду — треск веток, шаги. Из-за деревьев выскочил Элджин. Один. — Где Кристи? Элджин выдохнул, упёршись руками в колени. — В больнице никого не было. Все на собрании в Колонии. — Чёрт, ладно. Рэндалл встал. — Бери Мариэль. Я Джули. Рэндалл подхватил Джули на руки. У выхода с поляны — обернулся. В последний раз. Тело Софии осталось у сосны. В той же позе. Отвернулся. И понёс Джули к деревьям, туда, где сквозь стволы виднелся белый бок машины.

***

Дверь скорой захлопнулась. Двигатель. Рывок — Элджин дёрнул с места. Тряска. Лесная дорога. Корни под колёсами. Рэндалл одной рукой держал ладонь Джули. Другой — прижимал рубашку к шее Мариэль. Машину швыряло на колдобинах. С его щеки шла кровь — он её не вытирал, она капала на колени, на сидение, на ладонь Джули. Плевать. Поворот. Крыша Колонии показалась впереди, между деревьями. И в этот момент — Мариэль издала звук. Хриплый. Слабый. Но — звук. У Рэндалла внутри выдохнуло. — Мариэль жива. Элджин — она жива! Элджин затормозил резко. Машину дёрнуло. Рэндалл прижал Джули, чтоб не сползла. С водительского сиденья послышалась возня. Элджин перелез через проём в салон, протиснулся боком. — Прижимай. — Рэндалл оторвал руку от шеи Мариэль. — Сюда. Плотно. Не отпускай. Элджин подхватил ткань. Прижал. Рэндалл толкнул заднюю дверь скорой. Распахнул. Знал — надо бежать. Самому. Налегке. За Кристи, за Бойдом, за кем угодно. Так — быстрее. И — не смог. Он смотрел на Джули. На её закрытые ресницы. На приоткрытые губы. На её руку, свесившуюся с полки. Стоит мне отвернуться — и её не будет. Эта мысль вошла плотно. Без сомнений. Какая-то неправильная, детская — он сам это понимал. Но настоящая. Он не мог позволить этому случиться. Рэндалл наклонился. Подхватил. И вышел из скорой. С Джули на руках.

***

К Колонии шёл — быстро, почти бежал. Под ботинками хрустел гравий. Что-то у него на запястье тянулось и горело — он этого не замечал. С щеки — капало. Плевать. На руках у него лежала Джули — холодная, тихая, и пока он мог чувствовать её вес, всё остальное было неважно. Скорая на дороге у Колонии привлекла внимание. Дверь распахнулась — на крыльце показались люди. Первой вышла Донна. Сначала увидела его. Глаза у неё расширились. Потом — взгляд её опустился ниже. На руки. На то, кто у него на руках. Лицо Донны побелело. Ей потребовалось пару секунд, чтобы прийти в себя. Потом она развернулась к толпе за её спиной. — Разойдитесь! — Голос её зазвенел над всеми. — Освободите место! Диван! Всё прочь! Внутри Колонии загудело. Рэндалл шагнул на крыльцо. Десятки глаз. Все — на него. На Джули у него на руках. Он шёл сквозь них, не глядя ни на кого. Кенни — справа, отступил, не закрыв рта. Дин — слева, что-то начал говорить, Бойд дёрнул его за рукав, замолчал. Виктор — где-то в глубине комнаты, закрыл уши руками. Фатима — у окна. Колени у неё подкосились — Эллис успел подхватить её под локоть. Рэндалл прошёл мимо них всех. К дивану. Опустил её. Аккуратно. Голову положил на подлокотник. Кристи уже рванулась к ним. Толпа расступилась. Подбежала. Скользнула по нему глазами — щека, шея, запястья. Рука потянулась к нему. Рэндалл отмахнулся. — Не я. Кристи кивнула, перевела взгляд ниже. На Джули. Опустилась рядом, на корточки. Положила пальцы Джули на шею. — Что с ней? — Не знаю. — Раны? — Нет. Но она не приходит в себя. Кристи замерла. Пальцы её лежали на шее Джули — неподвижно. Считала. Рэндалл стоял над ней. Над диваном. Не двигался. Не дышал, кажется. Прошло несколько секунд. Кристи не отнимала пальцы. В голове у Рэндалла — одна мысль. Скажи. Скажи уже. Что угодно скажи. Кристи наконец оторвала пальцы. — Пульс слабый, но есть… Подняла глаз на Рэндалла. Ему хотелось — больше всего сейчас в этом мире — чтобы Кристи осталась здесь. Рядом. С Джули. Положила руку на её лоб. Послушала, посмотрела, проверила. Сказала, что всё будет хорошо. Она просто без сознания. Сейчас придёт в себя. Чтобы Кристи сделала свои врачебные ритуалы, которые он сам сделать не мог. Он знал, что это не поможет. Он понимал. Она ничего не сможет сделать. Но всё равно. Стой здесь. Просто стой. Так — спокойнее. И в этот же миг — у него под рёбрами поднялось другое. Лицо Мариэль. Хрип, который она издала в скорой. У Рэндалла во рту пересохло. — Кристи. Она подняла на него глаза. — Мариэль в машине. Ты нужна там. У Кристи лицо стало белым. Она побежала. Дверь за ней хлопнула. Кто-то сзади спросил: — Что произошло? Кто-то другой: — Это что — Джули? Кто-то третий: — Боже мой, Рэндалл, у тебя… Он не отвечал. Не слушал. Их голоса были где-то снаружи, за стеклом. Рэндалл сел. Спиной — ко всему городу. Лицом — к Джули. — Эй. — Чья-то рука мягко легла на его плечо. — Давай мы… Рэндалл одним движением скинул руку. Даже не повернулся посмотреть, чья она была. — Нет. — Голос Рэндалла вышел — низкий, тяжёлый. — Никто. Не подходит. В гостиной осталась тишина. Все смотрели. Он взял руку Джули. Двумя своими. Ее ладонь под его пальцами была холодная — не отзывалась.  Очнись. Очнись, Джули. Сжал её ладонь сильнее. Поднёс к своим губам. Дышал на её пальцы — горячо, ровно, как мог дольше. Сам не понимал, для чего. Знал только, что что-то должен делать. Что просто сидеть и смотреть — это уже сдаться. Где-то снаружи — далеко — взревел двигатель скорой. Рэндалл этого не слышал. Он смотрел только на Джули. Её ладонь под его пальцами — оставалась холодной. Не теплее, чем была в лесу. Не теплее, чем в скорой. Не теплее, чем когда он нёс её через двор. Здесь — в тёплом доме, у него в ладонях — должна была согреться. Не согревалась. В груди что-то поднялось и встало поперёк. Не пропускало воздух. Он прижал большой палец к её запястью. Там, где должен быть пульс. Тишина. Он не дышал. Несколько секунд — ничего. И — потом — стук. Один. И — снова — тишина. И — стук. Через слишком долгий промежуток. — Нет. Нет, нет, нет. Не уходи. Я сделаю что угодно. Слышите меня. Что угодно. Возьмите меня. Возьмите, что хотите. Всё. Весь этот чертов город. Только её — оставьте. Это не была молитва. Рэндалл никогда не молился. Это была — сделка с тем, что у него внутри, с тем, чему он не верил и которому сейчас — обещал всё. И — наконец — у него под пальцами — шевельнулось. Сначала — её мизинец. Едва заметно. Дёрнулся. Потом — большой палец. Совсем чуть-чуть. Рэндалл вскинул голову. Открыл глаз. Её рука — под его ладонями — становилась теплее. — Джули. Шёпотом. — Джули, я здесь. Я здесь, слышишь. У неё дрогнули ресницы. А потом — медленно — поднялись. Глаза — карие. Её. Тёплые. Те самые. Не сразу нашли его. Сначала — потолок. Потом — куда-то в сторону. И — нашли. Остановились. — Рэндалл. Тихо. Хрипло. Его имя. Что-то внутри Рэндалла дрогнуло. Будто упёрлось в дно — и оттолкнулось наверх. Он притянул её к себе. Прижал — крепко, обеими руками. Её голову — к своему плечу. Не думал ни о чём. Ни о крови, которая пачкала её толстовку. Ни о зале, который на них смотрел. — Я здесь. Все хорошо. Все будет хорошо. Впервые за всё это утро, за всю эту ночь, за все эти недели — он позволил себе. Впервые. Обнимать, держать её в своих руках, так как давно хотел. Не пряча. Не сдерживаясь. В гостиной — за его спиной — стояла тишина. Никто не двигался. Где-то у дальней стены — Донна — опустила глаза.