Ой — Как и всегда

      Они снова встретились, когда попали в Big Hit. Смотрели друг на друга, будто видели впервые. Это так... внезапно. Так неожиданно, что они встретились здесь. Конечно, оба знали о увлечениях друг друга, об их общей любви к музыке, о стремлениях, объединяющих их. Но разве они могли догадаться, что снова встретятся, в таких обстоятельствах, в этом месте, да ещё и так скоро? Этого не мог предугадать никто.       Чимин не помнил их первой встречи. Он про то понял, что в один момент в их новой семейной кофейне — они переехали в Тэгу по какой-то не слишком понятной ему причине — стал появляться новый сотрудник.       Он старше Чимина на два года, и работал там ещё задолго до того, как Чимина допустили до дел семьи. Просто раньше Чимин его не замечал. Всё школа да музыка, друзья...       А тут, оказывается, прямо перед его носом, находился такой... красавчик. Да, Чимин признавал, что этот работник выглядит хорошо, можно сказать, преступно красиво, и никто не может винить их в этом — тот человек действительно приятен на вид, и это скорее плюс, чем минус, и Чимин не сделал ничего плохого, любуясь чем-то привлекательным.       Чимин понял, что зашёл за грань только осознав свою глупую влюблённость. Не очень осознанная она потому, что никаких причин для неё и не видно: Мин Юнги, в которого влюблён Чимин, являлся неприступной крепостью. Всегда такой интересный, слегка загадочный, временами грубый, холодный, большую часть времени отстранённо вежливый, и, простите его все, кто может, Юнги такой сексуальный!..       — Что, простите? — спрашивает юноша. Чонгук.

«Ой». — думает Чимин.

«Ой». — также считает и Чонгук.

      «Я сказал это вслух...» — мысленно стонет старший.       «Мне не стоило это слышать...» — стыдится младший.       Чимин хочет провалиться сквозь землю. Чонгук схож с ним в этом желании.       — Думаю о красоте наших... сокомандников? Юнги-хён хорош собой. Наверное, много фанатов наберёт. А ты как думаешь? — выдаёт Чимин полуправду.       Если оставаться абсолютно честным хотя бы с собой, то Чимин размышлял об Юнги слишком часто, и, конечно, об его внешности — и не только о ней — он мечтал, а не думал, в отличие от других участников.       Чонгук, только недавно начавший выходить на контакт, замялся:       — Да, наверное...       Тут же Чонгук поймал себя на том, что смотрит вовсе не на Юнги, а на совсем другого человека — хотя направление его взгляда трудно увидеть, ведь Техён, как всегда, находился рядом с Юнги.       Нет, Чонгук, естественно, ни в коем случае, не ревновал — и это утверждение не являлось ни сарказмом, ни иронией, ни ложью. Это просто... полуправда, да. Чонгук, возможно, лишь слегка завидовал. Не то чтобы по ощущениям это сильно отличалось от ревности — не зря же в английском оба этих понятия обозначают словом «jealous».       Чонгук бы лгать себе не стал. Он хотел ту лёгкость, с которой общаются Юнги с Техёном между собой. Но он не хотел занять чьё-то место. Его желание — открыться, и чтобы это приняли, чтобы распахнули объятия в ответ. Он видел нечто такое между этими двумя. И также он понимал, что это не то, чего он хочет. Потому что, извините его за эту уверенность, он считал, что нет между его хёнами той любви, которую он чувствовал прямо сейчас. Он чувствовал, как бьётся сердце, как внизу что-то волнительно тянет, и понимал, что это — вот оно! То чувство! — любовь. И он знал, что «это» далеко за пределами приятельский отношений, дружбы, уважения, признательности или чего-либо ещё. Также чётко он осознавал — Юнги и Техён не чувствуют такого друг к другу.       Для ревности ни одной причины, считал Чонгук.       Чимин придерживался слегка другого мнения.       — Я думаю, что Техён-хён тоже очень красив... — неуверенно добавил Чонгук.       Веко глаза Чимина дёрнулось, словно его ударили по больному. Что, впрочем, не далеко от правды.       — Действительно... — согласился Чимин. — Но мы с тобой тоже красивые, правда? — он быстро улыбнулся.       В его оправдание — он, пусть и натянул улыбку, искренен. Просто чувствует себя неловко, вот и всё.       — Конечно, вы хорошо выглядите, хён. — с облегчением согласился Чонгук, ощущая чуть ли не телом, как они отходят он чего-то опасного.       Являлось ли признание перед друг другом в том, что они оба влюблены в своих хёнов, рискованным — другой вопрос.       Они оба не готовы к этому сейчас.       В отличие от их хёнов, которым нравятся их хубэ.       — Юнги-я, как думаешь, когда они догадаются, что они нам нравятся?.. — полушёпотом спросил Техён, но это вышло так рвано от нервов, что его голос становился громче моментами.       Юнги посмотрел на Техёна так, будто тот испортил последнюю порцию рамёна.       — Я думаю, если ты скажешь это ещё громче, они поймут всё прямо сейчас. — ответил Юнги, косясь в сторону Чимина с Чонгуком.       — Прости, Юнги-я, — Техён издаёт неловкий смешок, — Я могу быть громче.       — Раз уж ты такой смелый... — тянет Юнги, улыбаясь уголками глаз, — Мы можем подойти прямо сейчас, и сказать...       Техён поднимает руки вверх:       — Я сдаюсь, я ещё не готов!       Юнги приподнимает бровь, в очередной раз замечая, что с Техёном скучно не бывает, особенно когда тот такой громкий...       «К чему, к чему он не готов? — тутже проносится в мыслях Чимина, — К свиданию? К началу отношений? К свадьбе? К общим питомцам, детям?»       Чонгук тихо вздыхает, наблюдая краем глаза за метаниями хёна. Чонгуку, наверное, не стоило быть таким проницательным, но, снова, снова и снова думая об этом, простите его, что он такой: талантливый на все двести процентов. Точнее, талантлив он был на сто, или, возможно, меньше, но своим упорным трудом поднял характеристику выше, но суть ведь не в этом...       Тяжело всё — почти всё — понимать, но бояться сделать шаг вперёд.       В конце концов, кто-то должен сделать это за них, раз уж они не решаются на это.       Хосок, — это улыбчивое, невинное, чудесное, милое солнце — Юнги мог поклясться, сделал это специально.       — Как хорошо после тренировки! Чимин-а, ты был таким... таким крутым! Просто... Вау! Юнги от тебя глаз оторвать не мог, да-да-да, я сам видел! Мы хорошо справились!       А солнце всё щебетало и щебетало, уходя куда-то вместе с Сокджином и Намджуном — вероятно, на перекус от «мамы». Юнги уверен в том, что сегодня прекрасный день, и что Сокджин обязательно приготовил им что-то умопомрачительно вкусное, чуть ли не праздничное — об этом свидетельствовал приятный запах с утра пораньше.       Между тем, Юнги чувствовал, как щёки алеют — он не знал, отразится ли это на его лице, будет ли заметно. И он даже не знал, хочет ли он, чтобы это осталось незамеченным.       Вероятно, он устал это скрывать:

— Ты и правда хорош сегодня. Как и всегда.