Первый и последний раз

Подушечка указательного пальца едва касается косяка два раза, чтобы на третий Серж почувствовал вихрь, принесенный Хоумлендером к его порогу. Конечно, это было так по-детски - показушничать и даже не пытаться вывести из себя сильнейшего супера, но хотя бы нервно проскрести по безупречной броне, вызвав дрожь отвращения; француз к этому привык, сросся с этим ощущением за всю свою жизнь, но сейчас это было слаще всего прошлого. Щёлкнуть тумблер, надеясь, что зрение потеряет не в первые секунды, хотелось понаблюдать, как выжигаются следы радиации на неприкасаемой коже. Не удастся увидеть, как в этот раз уничтожат самый вожделенный и заветный случай, так хотя бы насладиться в последние минуты доказательством несовершентва и посадить росток страха в благодатную почву сомнения. Сердце на удивление не заходится диким танцем в груди, будто бы наоборот замедляясь от нарастающей боли по всему телу. Наверное, поэтому выдерживает взгляд светлых глаз, бессовестно врет и ожидает последней муки, надеясь, что трюк сработает. На удивление его оставляют на растерзание смертельной дозы облучения, когда внутренности отказывают один за одним и начинают исходить кровью. Серж напрягает из последних сил руки, вытягивая себя наружу, зная, что Кимико обязательно к нему придет даже под прямые лучи невидимого яда. И она баюкает его в следующий еле осознаваемый момент, заходясь в тихом припадке истошного бессилия, лепечет - как же прекрасен её голос - и ругает, а он жалеет, что когда-то не сбежал с ней к морю, не приютил собаку из приюта и не успел сделать много-много фотографий, где они счастливы. Когда бы они были счастливы. Если бы они были счастливы. - Je t'aime, - Серж улыбается ей в губы, уже предчувствуя скорую соль от слез на них, но пока поцелуй отдает лишь самой любовью на вкус. А под конец ему ведь выпало наконец спасти её, а не наоборот, оглушенно мелькает счастливая мысль. Хотя бы в первый и последний раз.