Fruitful Cooperation

В одном большом городе, в совсем небольшой квартирке, прямо возле парка, жил да был один автор. Он работал не покладая рук в своей маленькой кухоньке, за низким круглым столиком, сидя на низком зелёного велюра диванчике. Был у этого автора талантливый талант: он умел писать откровенно-грязную порнуху и оборачивал её в лучшие речевые обороты, которые только знал. И помогал ему в этом прекрасный редактор, а по совместительству ещё и давний предмет его обожания, который, к слову, и являлся одним из прототипов его горячих героев. Только он об этом, конечно, не догадывался. И даже сейчас, поздним вечером пятницы сидел здесь, с ним и чиркал красной ручкой очередную страницу распечатки. — Можно делать это как-то нежнее? — напряжённо спросил Наруто, в ужасе посматривая на исписанные восклицательными знаками поля. — У тебя там герой третий абзац подряд встаёт с колен. — Может, у него колени сильные. — Нет. Он у стены. Потом на полу. Потом опять у стены. Потом снова встаёт. Руки Наруто замерли над клавишами, а голова работала в поисках лучшего ответа. — У него нет мебели. Его редактор сидел у кухонного шкафа, прислонившись к дверце и не отвлекаясь от распечатки, крутил в зубах ручку. — Наруто. — Что? — Он не может сосать, спорить и одновременно расстёгивать ремень. В уютной тишине квартиры послышался отдалённый вой сирены, а Наруто сидел и никак не мог оторваться от чужих запястий под закатанными рукавами рубашки. На столе стояло два полупустых бокала вина, пачка стиков, раскрытый ноутбук и тарелка с сыром. Он поправил очки средним пальцем. — Может. — Нет. — Он талантливый. — Ты уверен? — Второму нравится. — Ещё раз спрашиваю, ты точно уверен? Наруто сглотнул и вернулся к файлу. «Да, тебе бы совершенно точно, наверное, это понравилось. Мои неубиваемые колени в том числе… Зануда» — Абсолютно. Саске подозрительно глянул на него и вернулся к тексту. — Тогда… — ручка снова легла между губ, а глаза метнулись к потолку, — объясни, почему в следующей сцене он почти ничего не делает? Он ленивый? В прошлой он был… активнее. Наруто уже даже приготовился ответить что-то забористое, что не всегда надо что-то делать и что смысл вообще был в игре, но всё это застряло у него где-то на уровне глотки и так оттуда и не выбралось. Потому что второй ничего не делал не из лени. Второй ждал. Стоя в стороне со всей этой своей противной сосредоточенностью и невозможной вредностью. Всегда мало говорил. Всегда смотрел так, что у первого в голове сгорали все нормальные мысли, а вместо них оставалось только одно необузданное желание: дотронуться и не получить по рукам. В школе Саске всегда сидел на последней парте у окна и молчал. А Наруто запускал в него ластиком. Не из злости. Ну, точнее, не только лишь из злости. Просто… Саске всегда выглядел законченным предложением, а Наруто рядом с ним — черновиком, на который кто-то пролил газировку и сверху записал домашку по математике. Но тогда это ещё не называлось желанием. Тогда всё было гораздо проще. Ведь главной целью было добиться, чтобы Саске просто обратил на него внимание. Повернул голову. Сказал хоть что-нибудь между делом. Чтобы остался после уроков. Чтобы его имя прозвучало из прекрасного рта не раздражённо, а с тем коротким сбитым выдохом, который Наруто однажды услышал на тренировке и потом неделю не мог вести себя нормально. А потом они выросли. И у взрослого Наруто уже не осталось ни одной удобной отмазки. Списывать стало не на что. Ни соперничество, ни гормоны, ни дурной характер, ни попытка сослаться на полное отсутствие воспитания в области личных границ, уже не прокатывали. Теперь он знал, чего хочет. И хотел он — Саске. Хотел смотреть, как тот закатывал рукава и не думать о правках, которые через минуту будут сделаны его руками. Вместо этого, он хотел думать о том, насколько бы хорошо эти руки смотрелись на его шее. Хотел расстёгивать его ремень зубами, отсасывать и не спорить. Или спорить, но всё равно отсасывать. Хотел чувствовать его член в руке или в своей заднице — не важно, где угодно, лишь бы это было по-настоящему. И поэтому, одного из своих героев он уже очень много лет писал с Саске. Сначала очень неуверенно, потом всё смелее и откровеннее, не испытывая при этом никакого стыда… потому что стыд мешал ему воплощать «в жизнь» все свои самые грязные фантазии и желания. В тексте можно было трахаться с Саске сколько угодно. Можно было поставить его на колени. Можно было самому оказаться на коленях. Можно было заставить его держать единственного и неповторимого любовника за блондинистые волосы. Героя Саске можно было заставлять говорить так, как хотел герой Наруто. Можно было останавливаться, продолжать, кончать ему на язык и оставаться после. Можно было написать любую грязь, любую позу, любой стыд, любую просьбу, которую живому Саске Наруто выдавить в лицо не смел. А текст всё принимал. Текст не сидел сейчас в его кухне с закатанными рукавами и красной ручкой. И не спрашивал, уверен ли он. — Наруто, — позвал Саске. — А? — вскинул глаза тот. — Что? — Я задал вопрос: почему второй ничего не делает в следующей сцене? — Он… он наслаждается… — Ты просто послушай это. Саске прочистил горло, и найдя нужный отрывок стал читать вслух. — Он держал член у его рта и не давал взять глубже. Медленно водил головкой по губам, пачкал нижнюю, касался уголка губ, но отводил ровно в тот момент, когда тот пытался приоткрыть рот шире. Его партнёр сидел на коленях, с прямой спиной и заведёнными за спину руками, он был полон холодного волнующего достоинства. Смотрел снизу, едва дышал и раскрывал рот каждый раз, когда член снова касался его губ. Ждал. Терпел… Наруто слушал, а в глотке стояла пересохшая пустыня. Если бы только Саске знал кому в этой сцене водили по губам… Но вместо благодарности за такое приятное действие, герой Наруто только что выхватил пизды красной ручкой на полях. — ЧТО НЕ ТАК? Саске встал, подошёл к дивану и сел рядом. — Вот что! — ткнул пальцем в строчку. — Он у тебя не наслаждается. Наруто медленно повернулся к нему, по инерции хватаясь за стики, которые в ту же секунду были отодвинуты вожделенными длинными пальцами. — Ему членом по губам водят, — растерянно сказал блондин, видя как они отъезжают всё дальше и дальше. — И? — Что «и»? Это… игра. — Это издёвка. И мёртвые руки. — Но он сдерживается! — Тогда сдерживание должно где-то ломаться. — Он ждёт разрешения! — Тогда он должен хотеть нарушить его. — Он хочет. — Не видно. Наруто резко мотнул головой. — Да что тебе надо? Чтобы он набросился на него с места? Начал молиться? Ответил на вопрос «насколько сильно вы хотите отсосать по десятибалльной шкале»? — Его должно выдавать тело! — ТЫ УНИЧТОЖАЕШЬ ЛУЧШИЙ И, МЕЖДУ ПРОЧИМ, ГЛУБОЧАЙШИЙ МИНЕТ В МОЕЙ ЖИЗНИ! — взвился Наруто и тут же зажал рот рукой. Пальцы на стиках замерли. Наруто видел их краем глаза и понимал, что сейчас погибнет на своём зелёном диванчике, возле тарелки с сыром, после фразы, которую не спасёт уже ни одна редактура. — В твоей жизни? — уточнил Саске. — В его. — Ты сказал «моей». — Я автор и у меня профессиональная эмпатия. — К минету. — К сцене. — К минету. Наруто схватил бокал, осушил его одним глотком, метнулся к бутылке, но тут же отставил обратно. — Не цепляйся к словам. — Это моя работа. — Твоя работа — редактировать, а не издеваться над раненым человеком. — Ты ранен? — Моя репутация пробита насквозь. — Дыра заметна. — В репутации? — глупо переспросил Наруто, глядя на Саске испуганными глазами. Тот смотрел на него слегка вскинув бровь. У Наруто же хватило ума только отвернуться и гореть со стыда, по крайней мере выражение его лица говорило именно об этом. — Продолжим, — сказал Саске. — Нет. — Да. Мы остановились на фразе «лучший минет в моей жизни». — Лучший глубочайший минет… — шёпотом поправил блондин. — Что? — Ничего. Я сейчас сброшусь с дивана. Саске взял распечатку и постучал пальцем по тому месту, где его герой сидел на коленях, весь из холодного достоинства, с руками за спиной и чужим членом у рта. — Он картонный. — ОН САСКЕ! — взревел Наруто, больше не в силах вести этот спор. Наруто замер и задумался, что успеет сделать быстрее: выгнать Саске, прыгнуть в окно или всё таки правда сброситься с дивана вниз головой. Но тот продолжил таким тоном, будто ничего и не заметил. — Ты посадил его на колени, связал руки и мало того, что в рот не даёшь, так ещё и боишься испачкать. — Испачкать? Там член у рта, если ты не заметил. — Он чистый. — Член? — Текст! Саске схватил ручку. — Он у тебя идеально-красиво сидит. Дышит полной грудью. И даже достоинство у него волнующее. — Мне нравится его достоинство. — Тогда сломай его. Спина не будет всё время прямой. Он будет подаваться вперёд, когда член коснётся губ. Даже если знает, что его отведут. Один раз заденет зубами. — Укусит? — в ужасе уставился на него блондин. Саске недоумевающе смотрел на него пару секунд. — Нет. Но ты бы подумал, что может. Наруто закрыл глаза. Перед ними сразу встало всё: не покорный, злой от собственного желания Саске на коленях; влажные губы, напряжённый подбородок, тянущие запястья ремень за спиной… и он перед ним, с членом в руке, настолько охуевший от увиденного, что может только тянуть время, потому что иначе кончит раньше чем начнётся сама сцена. — Пиши, — настойчиво сказал Саске. Наруто открыл глаза. — Сейчас? — Да. — Тогда не смотри. — Ты хотел редактора, — парировал тот. — И убери это «холодное волнующее достоинство». — Но мне жалко. — Оно и член на губах просто не совместимы. Наруто покосился на него и начал печатать: Он неловко сидел на коленях, едва удерживая себя в одном положении. Руки, заведённые за спину, дрожали от невыносимого желания дотронуться до того, кто стоял перед ним и медленно, дразняще водил своей толстой, горячей головкой по его губам, размазывая по ним густую, липкую смазку. Когда набухшая, истекающая головка в очередной раз скользнула по нижней губе, он сам потянулся за ней, но получил ничего. Её снова отвели назад, и он судорожно сжал пальцы за спиной. — Жадный, — раздался сверху низкий, тёплый голос. Он поднял горящие чистой, животной похотью глаза. Губы блестели в мягком свете настольной лампы. Дыхание уже давно не поддавалось контролю. — Тогда дай, — простонал он дрожащим голосом. — Я хочу чувствовать, как скользит по языку. И не глядя на Саске развернул к нему ноутбук. — Ну? — спросил, не решаясь даже посмотреть в сторону и закрыл лицо руками. — Теперь он живой или всё ещё картонный? — Лучше, — сказал Саске, внимательно пробегаясь по написанному. — И всё? — Значительно лучше. — Где-то в мире только что умер один критик. Саске не отвечал, остановившись на строчке «тогда дай». Посмотрел на всё ещё закрывающего лицо Наруто, взял за запястье и отвёл руку в сторону. — Допиши. — Не могу, — смотрел тот одним глазом. — Почему? — Потому что… потому что… — Потому что «что»? — … потому что теперь я вижу тебя. — В тексте? — спросил тот не отпуская запястье. — Не только… — Я знаю, что ты пишешь меня почти с самой первой работы. Наверное это и стало и последним признанием, и падением обоих. Рука Наруто безвольно шлёпнулась на колено. Во взгляде застыли стыд, желание и какие-то странные щенячьи надежды. Саске чуть потянулся к нему и когда понял, что тот не отстраняется, наклонился и поцеловал. Губы коснулись губ и горячий язык медленно заскользил по нижней губе Наруто. Тёплые, чуть шершавые пальцы легли на щёку. Саске слегка надавил на его подбородок и когда последние сомнения растаяли, Наруто приоткрыл рот и пустил его. О, этот язык оказался в разы приятнее, чем он вообще мог себе представить. Он ласкал, обвивал, прижимал, играл, надавливал и скользил так, что от одного этого поцелуя внутри загорелось всё. Саске, наконец-то не чувствовал жажду, в которой захлёбывался ночами, перечитывая строчку за строчкой. — Разденешь меня? — спросил он с лёгкой улыбкой, придерживая рукой его лицо и не дав отстраниться снова поцеловал. Наруто расстёгивал рубашку на ощупь, не веря, что всё это происходит наяву. Пальцы коснулись обнажённой груди и нашли соски, от чего по зависшему над ним телу, побежали мурашки. Он чувствовал их подушечками и следовал за ними, пока ладонь не замерла на сильно бьющимся сердце. — Я думаю, — сказал Саске ему в губы, — что для точности нам стоит прогнать сцены… Продолжая целовать Наруто, он стянул с себя рубашку, которая оказалась на клавишах ноутбука. — Саске… я… так… — блондин нетерпеливо расстёгивал ремень на его брюках и едва справившись с пуговицей, протиснул внутрь руку, нащупав заряженный, чуть изогнутый ствол. — … чёрт… Обхватив его пальцами, несколько раз провёл вверх-вниз, под весьма блудливый стон прямо в своё ухо. Он вовсе не ожидал услышать это так… но это было именно то, чего столько лет хотел. Вторая рука блондина гуляла по чужой шее. Большой палец медленно водил по кадыку, ощущая неровную дрожь. Саске потянул его на себя и усадил сверху. Не переставая тереться о бугорок, пока ещё скрытого в брюках достоинства, которое так нравилось в собственных текстах (но в реальности понравилось ещё больше), Наруто позволил снять с себя футболку. Его редактор рассматривал грудь и живот, каждую линию которых столько лет представлял по ночам. Язык лёг в ложбинку над прессом и нетерпеливо вылизывал, поднимаясь к затвердевшим соскам. Одержимость телом Наруто тоже жила в Саске долгие годы, но он никогда не произносил этого вслух. Никогда не давал повода сорваться, всегда разделял бумагу и жизнь и был уверен, что мало что может предложить. Но с того момента, как начал редактировать его тексты и обнаружил сходство в героях, уже ни в чём не был уверен. Сколько раз по ночам, он это читал и отсасывал ему в своих фантазиях, сколько раз глотал сперму, сколько раз позволял трахать себя во всех мыслимых и немыслимых позах… Обхватывая губами ореол вокруг соска, он жадно вбирал его в рот и играл языком, переключаясь с одного на другой. Наруто откинул назад голову и бессвязно мычал и стонал. Очки совсем съехали, но он не мог их снять, иначе всё превращалось лишь в серое месиво. Трижды проклял себя, что не надел линзы. Но разве он мог только представить, что вожделенный Саске сегодня сделает вот так? В какой-то момент он почувствовал, что они начали съезжать вниз, с дивана, прямо на холодную гладь линолеума. — Дай… — выдохнул Саске дрожащим голосом. Наруто смотрел на него и не понимал смысла просьбы, ведь он был готов отдать ему что угодно. Дрожащие ноги то и дело сводило судорогой. Он вспомнил заманчивое предложение про прогонку сцен и понял, что на самом деле тот просил. Встав прямо перед ним, дал стянуть с себя штаны вместе с бельём. Оно уехало к щиколоткам, освобождая горячую, требующую удовлетворения плоть, едва коснувшуюся бледной щеки. — Я… хочу связать тебе руки… — хрипло сказал Наруто. Тот лишь усмехнулся, но руки за спину завёл без лишних слов. Блондин нагнулся к нему, вытащил из петелек брюк ремень и обмотав запястья, туго затянул. Снова встав перед Саске, обхватил основание и увидел в горящих чёрных глазах доводящее до исступления желание. Но правила игры были очевидны. Саске вскинул голову и не отводя глаз смотрел на томное лицо. Наруто же смотрел только за тем, как медленно вёл тяжёлой, истекающей головкой по контуру губ. Тот чуть приоткрыл рот, и оставил мягкий поцелуй, едва коснувшись щели языком. Голубые глаза темнели. Запутавшись пальцами в чёрных волосах, он продолжая дразнить и водить по нижней губе. Шлёпал по щеке, снова возвращался к губам, но взять так и не дал. —… Саске… — сжал его волосы сильнее. — Ты даже не представляешь… как я хотел тебя каждый раз, когда писал… Наруто отпустил свой член и взял Саске за подбородок. Тот открыл рот чуть шире и неторопливо изучал головку кончиком языка, лаская её по кругу. Губы сомкнулись на глянцевой коронке и затянули её внутрь по уздечку. — Не торопись. Я хочу насладиться. Тот послушно открыл рот и отпустил, слегка высунув язык. Не переставая дышать сквозь зубы, Наруто шлёпал головкой по нижней губе и языку. Сейчас он владел им как хотел… ведя по щеке, оставил влажную полоску, вернулся к губам и как только вошёл в горячий, сладкий рот, застонал, ощущая глубокую вибрацию по всему телу. Слюна блестела на основании и текла по губам и подбородку, падая тяжёлыми каплями на пол. Наруто смотрел вниз и не мог оторваться. Саске с растрёпанными волосами, покрасневшим лицом и таким отчаянным, голодным взглядом — это было лучше любой сцены, которую он когда-либо писал. — Бля… — тихо выдохнул, продолжая трахать его рот. Хватая всё глубже и глубже, Саске громко стонал, ёрзал и ткался в блондинисыте волоски в паху, вдыхая густой запах Наруто. Казалось, что у него полностью отсутствует рвотный рефлекс. Член проваливался в глотку, возвращался назад и снова оказывался внутри. Сосать с таким упоением… боже, если бы он только знал, какие тайны кроются за этими прекрасными губами и открытым, ничего не стесняющимся лицом. Желанный член внезапно вырвали изо рта… Саске вскинул глаза и не успел опомниться, как сильные руки оторвали его от пола, развернули к себе спиной и повели к дивану. — Есть ещё одна сцена, — шептал Наруто в ухо и поцеловал в шею, — которую тоже нужно прогнать… Поставив объект своего вожделения на более мягкое основание, блондин прошёлся пальцами по ложбинке и сказал: — Стой так. Нам понадобится ещё кое-что. Не в силах бороться с предвкушением, Саске то опускался на пятки, то снова оказывался на коленях и упирался лбом в стену. Его ещё никогда так не размазывало от члена и этот, судя по всему, претендовал стать лучшим в его жизни. И в свою очередь, он надеялся, что его минет уже победил в номинации года. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем блондин наконец-то вернулся. — Ты помнишь самую первую? — спросил он, глядя на белые ягодицы и выдавливая смазку на пальцы и промежность. Саске не хотел ни думать, ни вспоминать ничего, чтобы не отвлекаться от того, что происходило с ним здесь и сейчас. — Да, — неуверенно отозвался он, глянув через плечо. Наруто раскрыл его ягодицы и судорожно сглатывая, любовался видом гладкой, отполированной, с трепещущим кольцом задницы. Обхватив пальцами яйца, большим размазал смазку по дырочке и медленно надавливал пока палец не провалился полностью. Саске прогнулся и застонал. Все движения внутри напоминали какое-то странное волшебство — он не касался простаты, но умудрялся дарить ни с чем не сравнимые ощущения. Но ему стало мало слишком быстро. И когда палец ходил внутри свободно, Наруто вынул его и попытался пропихнуть сразу два — указательный и средний, то и дело меняя угол и кружа вокруг простаты, но так её и не тронув. — Я сейчас с ума сойду… — выдохнул Саске, дрожа всем телом, потому что в этот момент до него дошло о какой именно сцене говорил блондин. Он не успел даже нормально вдохнуть, когда в хорошо растянутую пальцами дырку, без предупреждения толкнулся горячий язык… — А-а-х… о-о-о… Если бы он мог, то хотел бы сейчас раскрыть свои бёдра шире, но руки были затянуты слишком туго. Чувствовал слишком остро. Из глотки рвались только стоны, всхлипы и хрипы. Ни о каком волнующем достоинстве речи уже не было. Высоком тоже. Наруто вылизывал его, упиваясь реакцией, его дрожащими коленями и своими бесстыдными причмокиваниями. — Так нельзя… — стонал тот, — …это слишком хорошо… я не могу… — М-м? Он широко лизнул его и снова всосал кожу, продолжая играть языком со стенками и ощущая им каждую складочку. Саске уже почти рыдал от сладострастной муки. Наруто отстранился и взялся за тюбик, выдавливая себе на член ещё. Размазав кулаком по основанию, прислонил головку ко входу и поводив ею, стал проталкиваясь внутрь. Внезапно вспомнив о ремне, схватился за него и невыносимо медленно потянул на себя. Саске закусил губу, ощущая давление, от которого по позвоночнику пробежала сладкая судорога. Он чувствовал, как его медленно, но безжалостно раскрывают, хотел больше, хотел сразу и всего. Выгнул спину, насколько позволяли связанные руки, и сам толкнулся назад, насаживаясь как можно глубже. Его собственный член раскачивался в воздухе и капал на диван густыми, белыми нитями. — Ещё… Наруто… ещё… Сходя с ума от тесноты, и видя как его член исчезает в Саске, Наруто беспорядочно дёргал его на себя. — Меня еще никогда так не трахали, — заходился в стонах Саске. — Как так? — прерывисто дыша и не останавливаясь спросил блондин. — Как ты… От этого «как ты» захотелось вытрахать из него всё. Он дёрнул ремень особенно резко и вбился настолько глубоко, что Саске уткнулся лбом в спинку и уже плохо соображал, что происходит. Схватив его за бёдра обеими руками, начал долбить по-настоящему безжалостно. Комната наполнилась громкими, влажными шлепками и чавканьем. Саске уже почти не стонал — голос сорвался, ноги дрожали, внутри всё горело, а головка члена натёрла простату до такой степени, что он судорожно всхлипнул, кончил на диван и сильно сжал член блондина в себе. Почувствовав резкое давление, Наруто вскинул голову, последний раз вбился в объект своих самых горячих фантазий и издав короткое «о-о-х», обмяк на бледной спине. Отдышавшись, поцеловал лопатку и тихо зашептал: — Вот так? Так тебя не трахали, да? — Так… — прошептал Саске в ответ. Слезать с него хотелось ровным счётом никогда… По животу пробежала дрожь от разогнувшихся пальцев. — Руки. — А? — Руки, Наруто. — Чёрт… да… С неохотой выскользнув из него, потянулся к ремню, который отказался поддаваться и развязать его удалость только с третьего раза. Сняв его, сразу отбросил в сторону. Пряжка глухо стукнулась об пол. Увидев невозможно красные запястья, взялся растирать их. А Саске сидел и смотрел на эти полные нежности, неловкие движения. — Болит? — Нет. Я бы сказал. — Конечно… ты же не картонный. Блондин поднялся, неуклюже споткнулся о собственные штаны и добравшись до раковины, намочил полотенце. Потом вернулся и сел рядом на корточки. — Встань. Хотелось спорить и заявить о своей самостоятельности, но ни сил, ни желания идти в душ — не было. Он встал на ноги, позволяя Наруто неловко и очень бережно обтереть себя, совершенно не узнавая в нём человека, который буквально пять минут назад тянул его за ремень и вытрахал из него всё это волнующе-высокое достоинство, о котором так важно писал почти в каждой своей работе. — Сцену придётся переписать. — Я тебя только что вылизал и качественно оттрахал. Можно минуту без редакторских замечаний? — Полторы. Блондин пересел на диван и потянулся за стиками. Закурил, посмотрел на всё ещё стоявшего перед ним, прекрасного Аполлона и поймав за запястье, потянул на диван. Саске сел рядом и сам не зная почему, лёг на плечо. Наруто обнял его одной рукой и медленно водил пальцами по груди. — Ты правда знал? — Да. — Давно? — С третьего текста. — С третьего?! КАКОЙ КОШМАР… — ужаснулся блондин и уставился в сторону ноутбука. Саске усмехнулся и напомнил, что знает его с третьего класса, так что… — А ты… остаёшься на завтрак? — тихо спросил блондин. — Я остаюсь дольше завтрака. Но сцену ты перепишешь сегодня же. Но вот это — не пиши. — Почему? — Слишком мило. Наруто задумался, понял, что «мило» — это то что происходило сейчас, с головой на плече. Потом глянул вниз и выдал: — Я могу добавить член. — Тогда можно.