«Роджерина Де Гоок Римшот»

Вообще должен был быть Хэтстэйн, но что-то пошло не так (с днем рождения меня) Приятного чтения! -——————————— — Ну тогда не веди себя как сучка, Фред. — Родж, милый, у меня не получится! Фредди усмехнулся и с флиртующим жестом обмотал вокруг шеи Роджера какой-то ярко-голубой шарфик. Да, зря Фредди доверили дежурить ночью в этой барахолке. Точнее, как он сам любил её называть — «антикварная лавка», ведь так звучит лучше. Но, пожалуй, самой большой ошибкой было не это, а то, что Фредди решил позвать Роджера. Вдвоём этих двоих оставлять было нельзя. Здание либо сгорит, либо просто-напросто взлетит на воздух, а — не будем исключать — и потонет. Прямо сейчас Фредди натягивал поверх юбки пояс с золотыми монистами и прихорашивался у зеркала — или делал вид, что прихорашивается. Длинная тёмно-фиолетовая юбка была в странном контрасте с блузой с воланами цвета фуксия. Булсара, точнее новоиспечённый Меркьюри, решил бросить вызов самому себе и составить что-то интересное. — Что думаешь? — Что ты сбежал с трассы. — Я про одежду. — В целом — в твоём стиле. С улыбкой закатив глаза, Фредди продолжил сражаться с застёжкой пояса, пока Роджер сидел и думал. О чём? О своём друге. Не о Брайане, Тиме или ком-то ещё, а о Фредди. Интересно, в какой момент их вместе свела судьба? Непонятно, но понимать и необязательно. Без Меркьюри жизнь была бы раз в сто скучнее, если не больше. Некому было бы, как чайка, смеяться над случайными вкидами Роджера, поигрывать на пианино, бегать туда-сюда перед концертом, проверяя всё, и, главное, не с кем было бы связать жизнь. А это хуже всего. Романтика? Ну, круто, но не тема для Роджера. Вроде не тема. Тут больше — дамочку на ночь или посуточно, как пойдёт. А Фредди… он другой. С ним весело, свободно, хочется бить по барабанам, пока они не оглохнут оба. Да даже если оглохнут — всё равно будут смеяться, пока не почувствуют пресс и не сядет голос. Меркьюри всегда ловил сарказм Тэйлора и зеркалил обратно. За Фредди Роджер успел подраться, когда кто-то докопался до его внешнего вида. И это круто! Можно наплевать на всё и всех, главное, что есть этот классный, но моментами шлюховатый «пакистанец», как его называли первые на публике. Хотя кому какое дело до того, как его назвали? Для Роджера он — Фред. Вот сейчас этот самый Фред, как веером, махал на полууснувшего Роджера стопкой виниловых пластинок. Упс… Кажется, барабанщик слишком сильно задумался. Зевнув, Роджер усмехнулся: — Мм… не сплю, не сплю. — О, ну? Ещё пару раз моргнув, Роджер принялся оценивать итоговый образ. Вау. Фредди превзошёл сам себя. Правда, в чём? Эта яркая блузка с воланами, длинная юбка высокой посадки, пояс с монистами, кружевные чёрные перчатки, чёрно-белый шарф в ромбик на шее, чёрные каблуки с блёстками и жемчужинами и странная шляпа с лисьим мехом. Боже, что это и под чем оно было придумано? Порой гениальность Фредди поражает. Внимательно оглядев итоговый образ от месье Меркьюри, Роджер принялся описывать свои чувства. Тут главной задачей было подобрать нужные слова, хотя Тэйлор таким редко когда занимался. — Это было не просто смело. А вообще, в этом что-то есть. Ладно, мне кажется, это какой-то креативный пиздец. — Хочешь, удивлю? — Валяй. Тут Фредди прокололся. До «сюрприза» он сам пытался сдерживать смех, что плохо получалось. Кое-как подавив порывы, он подошёл обратно к креслу и, поставив ногу на подлокотник, задрал длинную юбку. Через секунду был слышен смех двоих. Смешнее, чем самому Фреду, было только Роджеру. Тем не менее, когда они успокоились (то есть через пару минут), удалось построить хоть какой-то диалог. — Ха-ха-ха… т-ты реально их надел? — Да! Мда. Не опять, а снова — Роджера снова разобрало на кресле. — Ты угораешь?! — Мне кажется, так лучше. — Бля-я-я… — Дорогуша, это искусство. — Если искусство — это носить колготки в сеточку, то мне жалко да Винчи. — А я думаю, он был бы счастлив. — Он от счастья в гробу завертелся. — Ты не думай, что сможешь отделаться так просто, дорогой. Я тебе такие шикарные джинсы нашёл! За эти полчаса от смеха пресс появился у обоих парней. Помимо того что Роджера нарядили не только в джинсы, но и в платье одновременно, Фредди нашёл и косметику. Хорошо, что не успел накрасить. Теперь Родж, точнее, «Роджерина Первая де Гоок Римшот» стояла в джинсах-клёш, белом коротком платье, открывающем плечи, корсете и тоже на каблуках. Спасибо, что без колготок. Пока Роджер опирался на Фредди, чтобы не упасть на пятидюймовых ходулях, Фред вслух размышлял о том, как же дополнить образ принцессы Роджерины. — У тебя ручки свободные и без всего. Может, длинные перчатки? Хотя тут подойдут ещё браслеты, золотые, да. — А может, не надо? — Терпи, красотка. Золотые — к твоим волосам. — Я налысо бахну… — Я подарю тебе парик, а перед этим — расчёску для лысых. Не послушать Фредди мог только глухой, а не закатить глаза на его выходки — только слепой, хотя сомнения имеются даже тут. В целом было даже неплохо, а если совсем не врать — Роджеру это не только доставляло смех, но и удовольствие. Вот тебе и посиделки с другом. Всё же сойдясь на том, что Роджеру необходимы браслеты, Фредди сделал пару шагов в сторону полки с разными украшениями, но почти сразу не смог идти. На нём повисла, точнее, повисла Роджерина. Похоже, барабанщик не очень хорошо умел ходить на каблуках, а особенно на тех, у которых каблук — пять дюймов. Опершись о руку Фредди, он реально на него чуть не лёг. Сжав бёдра вместе, он стоял на полусогнутых коленях, книзу ноги расходились, образуя перевёрнутую букву V. — Я не умею на этих ходулях. — А-ой, ну тогда держись, дорогуша. — Да я пытаюсь, пытаюсь… — Давай вот так, але оп — и шаг. — Я щас наебнусь, Фред. — Не наебнёшься. Давай-давай! Покрепче возьмись — и всё. — Поклепче возьмись. Хоть Роджер и передразнил Фредди, команду тем не менее выполнил. Уже сейчас то, как они стояли, напоминало вальс или что-то подобное. Для настоящего вальса не хватало только музыки, а так всё было. Крепко перехватив Фредди за плечи, Роджер уставился вниз и сделал шаг вперёд вслед за самим Фредди. Меркьюри вообще шёл спиной к тем полкам. Медленными шагами двое наконец прошли эти несколько метров, и Роджер облегчённо присел на высокий стул рядышком. Но увы — ему не было суждено сидеть просто так: стул оказался крутящимся, и Фредди повернул Роджера лицом к трюмо. Зеркало подсвечивалось лампочками и выглядело как из театра. — А давай тебя накрасим? Косметика есть. — Она жива хотя бы? — Хорошая она. — Только не твоим тёмным. Мне эти синяки не идут, у меня вид, будто меня пиздили, а не голливудской звезды. — Не переживай, Родж, всё будет шикарно! Окрылённый Фредди сразу достал несколько кисточек, какие-то палетки и баночки. Да начнётся анархия на лице Роджера. Первым, что произошло после того, как Тэйлор любезно закрыл глаза, стало то, что на веки ему начали наносить голубые тени. — Это какой цвет? — Голубой. — Как ты. — Сама такая. — Хах, ладно. Но реально: почему у меня всякие голубые штучки? Шарф, джинсы и тени. — Тебе идёт, потому что. Если хочешь, я могу сделать из тебя красивую Барби, но… — Не смей. — Всё-всё! Когда с тенями было покончено, Фредди перешёл к румянам. Хватило нескольких движений пушистой кисточкой по лицу друга, чтобы придать лёгкий румянец. Вот сейчас он был осторожен как никогда, хотя больше усилий Фредди приложил к теням на веках — аккуратности требовал весь образ. Меркьюри даже себя красил с меньшей концентрацией, чем Роджера, а это уже показатель. — Открой глаза и посмотри наверх. Не-не-не! Голова на месте, взгляд вверх. — Ну блин. Попытка отвертеться от покраски ресниц не удалась. Скажу больше: меры были ужесточены, ведь Фредди перехватил Роджера за щёки. — Господи, за что мне это? — Родж, милый, Господь тебе не поможет. Чуть ослабив хватку на лице друга, Фредди осторожно принялся красить ресницы тушью. Отвлекаться плохо, но на миг он бросил взгляд на часы. Час ночи — зашибись. Если Роджеру и надо было домой или ещё куда-то, то он опоздал. Докрасив ресницы, выдохнули оба. — Уже можно смотреть? — Подожди, дорогуша, губы ещё. — Дай-ка угадаю: мне стоит заткнуться, чтобы ты их накрасил? — А ты догадливый. Всё так. Закатив глаза, Роджер улыбнулся. Чем они вообще занимаются? Хотя плевать, главное, что весело. — Я не хочу угрожать тебе, но если ты дёрнешься, то станешь похож на глупенькую героиню из ужастика с размазанной помадой. — Возьми тогда, как брал. Я свои инстинкты самосохранения отключить не могу и буду уворачиваться. — Как знаешь, дорогуша. Лицо Роджера снова оказалось в руке Фредди, но на этот раз уже не щёки, а подбородок. Перед тем как продолжить макияж, Меркьюри всё же поинтересовался, понравился ли цвет помады Роджеру. Ну, мало ли? — Как цвет? А то вдруг ты не оценишь. — Хороший розовый, крась. Фредди довольно улыбнулся и приступил. Делал он полный макияж редко, но метко. Ключевое слово здесь — «метко», ведь меньше чем через пару минут он закончил. Он отпустил Роджера и отошёл на несколько шагов назад, рассматривая итоговый образ. Неожиданно Фредди дёрнулся к трюмо и схватил пару заколок. Какого они цвета, Роджер даже не увидел, но был уверен, что друг сделает всё по красоте. — Та-а-ак… Вот, готово. Ну посмотри, какая красотуля! Шикарно. — Вот сейчас и посмотрим. Наконец Фредди повернул стул в сторону зеркала, и Роджер увидел своё отражение. Вау. — Не знал, что мне идёт косметика. — Дорогуша, она идёт всем. Наклонившись ближе к зеркалу, Тэйлор всмотрелся получше. Получилось очень даже красиво, да и заколки шикарно подошли. Несколько секунд Роджер глядел на себя и думал о том, что будь он девчонкой, был бы очень даже ничего. — Ну как? Нравится? — Ты талантище, Фред. — Оу, ты мне льстишь. Продолжай. — Осталось научиться ходить на этих ходулях. — Если у тебя такой учитель, как я, то ты на них танцевать сможешь. — Что-то мне это напоминает… танцевать на каблуках. — Давай тут не это. Мы с тобой люди искусства. Переведя взгляд с Фредди обратно на зеркало, Роджер успешно парировал, но Меркьюри тоже не отставал: — Я бы сказал — люди эскорта. — У каждого свой талант, милый мой Роджер. Словесные состязания, кто круче по уровню сарказма, сошли на нет, и, полюбовавшись в зеркало ещё разок, Роджер собрал волю в кулак и встал со стула. Точнее, попытался. Совершив полшага вперёд, он уставился на Фредди. — Нет, я знаю это выражение твоей хлеборезки. — Да, Родж, да. Саркастично улыбнувшись, Меркьюри принялся постепенно отходить от друга спиной вперёд. — Я щас ёбнусь на них! — Я в тебя верю. Ты же умеешь ходить, дорогуша? — Я родился в конверсах. Ты угораешь? — Ну, лети, птичка свободы! — Я тебе полетаю. Ошибкой Фредди было оставить Тэйлора рядом с трюмо. Не просто столиком с зеркалом, а местом, где есть минимум пятьдесят ящичков со всякими штучками, порой тяжёлыми. До Фредди это ещё не дошло, так что он спокойно стоял, руки в боки, у открытого шкафа с платьями и рубашками, с горящими глазами наблюдая за попытками Роджера в моделинге. — Слушай, вот помнишь, мы на той неделе стрелялись из водных пистолетов? — Ну да, такое не забыть. — И ты шутил, что я хороший снайпер. — Ты это к чему клонишь? Ответом стала пластиковая банка, летящая прямиком во Фредди. Такой подставы он явно не ожидал. Шокированно, весело он увернулся от атаки и, наклонив голову, ошарашенно глянул на Роджера, который, к слову, прицеливался косточкой. Следующие десять минут Фред, как в боевике, уворачивался от всего, что попадало Роджеру под руку, будь то пудра или настольные часы. — Эй! Давай перемирие! — Ага, щас! Когда наполнение на столе закончилось, последним козырем барабанщика стал сундук на колёсиках и хитрость. — Фредди, полка сверху! — А? Инстинктивно тот обернулся назад, и в следующую секунду из Фредди выбили страйк сундуком, благополучно отправив в нокаут в шкаф. Хорошо, что он тоже был на каблуках, да ещё и в юбке. С громким смехом Меркьюри упал внутрь, и сверху на его шляпу с вешалок попадали несколько вещей. Меньше чем через секунду подбежал сам Роджер. Да, именно подбежал — на тех пятидюймовых монстрах, на которые он жаловался. Кажется, он даже забыл повод для битвы. Протянув руку павшему в шкафу, он притянул Фредди чуть ближе и принялся злорадствовать над его проигрышем: — Понял, что значит тягаться с Роджериной де Гоок Римшот? — А я смотрю, ты оценил имя? Пока Фредди восставал из шкафа, он уронил шляпу, но было плевать. — Ну да, я сразу понял отсылку по фамилии. — Всегда знал, что ты умняшка, Родж. Когда Фредди наконец вылез из Нарнии, он сразу сменился в лице. Сначала он шутливо оглядел Роджера, вспомнив, что в него зарядил сундуком накрашенный друг в платье, а затем посмотрел вниз и широко улыбнулся. — Что? — Ты на каблуках, и ты у шкафа, дорогуша. — Ну и… нихрена себе. — А я говорил! Это надо отпраздновать. Я тут пластинки нашёл и проигрыватель есть. Не прошло и десяти минут, как двое уже глупо кружились под цветными огоньками гирлянды под Дэвида Боуи. Удивительным было то, что каким-то образом хорошая пластинка с совсем недавно вышедшим альбомом попала сюда, в магазин со всяким антиквариатом, но сейчас это было неважно. Особенно когда лучшие друзья орут «There’s a starman waiting in the sky!» и один пытается докричаться до другого. — Припев знаешь хоть? — Да! Стоит ли упоминать, что в ноты не попадали ни Роджер, ни Фредди. Приходилось прерываться на смех — ведь Родж ещё не до конца обучился ходить на каблуках, но что-то получалось. Сцепившись за руки, двоих носило по магазинчику в такт песне. На особенно ярких моментах они то наклонялись вперёд друг к другу, крича текст в лицо, то Фредди изображал танцовщицу и прыгал на руки Роджера, ну или, как в парных танцах, вращался сам Тэйлор. Останавливаться они не планировали вообще. Оба прекрасно знали, что потом Фредди сделают выговор за бардак и шум, но обоим также прекрасно было плевать. В один прекрасный момент, когда Тэйлор орал текст «Suffragette City», Фредди посчитал священным долгом сказать о том, что у Роджера помада смазалась. — У тебя помада смазалась, дорогуша! — Че? — По-ма-да! — Чья мама? Закатив глаза, Меркьюри просто стёр лишнюю помаду пальцем. До самого Роджера дошло только секунд через пять. Поняв ситуацию, он усмехнулся и стёр помаду наружной стороной ладони и, недолго думая, потёр этой же рукой и Фредди по лицу. На всю лавку играло «Moonage Daydream», и два придурка со смехом и периодическим вокалом смазывали макияж с лиц друг друга. Меньше повезло Фредди с его чёрными тенями, но зато можно было задушить Роджера шарфом. Двое более-менее пришли в себя, когда Родж запутался в какой-то ткани на полу, пока его придушивал Фредди, и упал, а сам Фред упал на него сверху. — И что, теперь убьёшь меня этим шарфом? — Я сделаю это элегантно — маникюрными ножничками. — Фредди Маникюри. — Роджер Шарфер. Через секунду обоих разнесло от этих нелепых фамилий. Фредди и Роджера вообще часто смешат случайные слова. К примеру, на той неделе оба валялись, когда Брайан оговорился и вышло «ситарное голо», но сейчас не об этом. Перемена между смехом и продолжением драки была короткой — боевые действия возобновились снова. Фредди ещё не успел понять, что произошло, как Роджер обхватил его, и они вместе перекатились так, что Меркьюри оказался внизу. Это была явная подстава со стороны друга, но случилось что случилось. Когда «у власти» оказался Тэйлор, он сразу прижал друга к полу и куче свалившейся с вешалок одежды. Чем закончится эта битва, непонятно. Фредди принялся шарить рукой по полу в поисках хоть какого-то оружия и тут наткнулся на помаду. Перед тем как её использовать, надо было отвлечь потенциальную жертву. — Ой, не убивай меняу! — Ха-ха, не дождёшься. Это за шарф. — Дорогуша, одумайся. — Ага, щас. Размечтался. В момент переговоров Фредди уже как можно незаметнее открывал помаду. В момент, когда Роджер договорил, он взял его за щёки и принялся разукрашивать губы и в целом лицо. — Ты первый начал, дорогуша! Это моя мстя, и она страшна. Ну, как говорится, «она душила — я брыкался»; что Роджер, собственно, и делал. Но как можно уворачиваться, если тебе хотят выкрутить нос? Когда Фредди закончил, он отпустил его и довольно глянул на проделанную работу. Однако довольствоваться победой Меркьюри недолго. — Ах ты… Роджер не растерялся и за затылок притянул Фредди к себе. В следующую секунду он сложил губы бантиком и громко, с оттягом, поцеловал друга в лоб. — Отдыхайте, мистер. Вы теперь тоже меченый. Фредди выдохнул и усмехнулся. — Дорогуша, у нас есть проблема. — Ну? — Помадка суперстойкая. — В таком случае… В этот раз Роджер снова притянул смеющегося Фредди к себе и уже обтёрся об его щёку, оставив ярко-красные разводы. Хоть Меркьюри и смеялся, но пытался тактично отодвинуть Тэйлора от себя. — Родж, прекрати уже! — Ты теперь выглядишь будто тебя пиздили. Один — один. Когда он наконец закончил разукрашивать Фредди, то откинулся на кучу одежды сзади, и оба замолчали. Но, как обычно, молчание долго не продлилось. — Насколько «суперстойкая»? — В последний раз, как я пробовал её, она держалась два дня… или три. — Пиздец, Фред. Пиздец. — Пиздец — это то, что в лавке, дорогой мой. И правда. Приподнявшись и оперевшись на локти, Роджер оглядел магазинчик. Твою налево. Всюду валялись баночки, косметика, были разграблены шкатулки с украшениями и шкафы с одеждой. Сундук на колёсиках, который, наверное, старше всей Британии, лежал на боку и тоже в куче вещей. Пол был почти сплошь засыпан блёстками и тенями, а рядом с ребятами были и следы помады. Глянув на время, Роджер уже начал молиться: 02:59, магазин открывается в 07:00. Одновременно повернувшись друг на друга, парни, не сговариваясь, обнялись и начали то ли плакать, то ли смеяться. — Нам пизда, Фред. — Это полный пиздец, Родж. Следующие пару часов музыканты провели за интенсивной уборкой. В итоге к 06:47, когда на место Фредди пришла хозяйка магазина, она обнаружила не то два трупа, не то спящих друзей на диванчике. На удивление, всё было чисто, но происходящее ночью выдали только красные пятна на лицах Меркьюри и Тэйлора, а особенно след поцелуя на лбу Фредди. (5 дюймов — 15 см)