Три ложки сахара

      Ночь выдалась липкой, жаркой, как дурной сон. Серая пелена, точно живое существо, стелилась по мостовым. Она была повсюду: заползала во дворы, прятала фонари, выжимая из Сентфора последнюю прохладу.       На рассвете солнце коснулось улиц. Туман испуганно дрогнул и заметался, ища убежище в лесной чаще, в расщелинах между камнями, где ещё царил сумрак. Золото разлилось по крышам домов, зажигая в окнах розовый свет. Воздух был таким прозрачным и свежим, будто город только что родился. И хотелось вдохнуть его целиком, до самого дна.       Надин зажмурилась, поймав ресницами россыпь солнечных зайчиков. Она любила, когда солнце будило её само — без будильника — просто заглянув в комнату. Сон растаял без следа, оставив внутри странное послевкусие. Что-то вроде забытого видения, которое не описать словами.       Позволять себе унывать с самого утра она не собиралась. Душ, высокий хвост, любимая одежда — простая утренняя магия, чтобы проснуться по-настоящему. Со стола она сгребла старенький плеер, надела наушники и, покачиваясь в такт музыке, спустилась на кухню.       — Do you know you made me cry-yyy-eyyy-oh-oh…       Голос певицы обволакивал, и Надин подпевала, не сдерживаясь.       — Do you know you made me die-eyyy…       Сейчас приготовит завтрак. Самый вкусный на свете. Без вариантов.       Она порхала по кухне, будто в танце. Помидорки звонко хрустнули под ножом, огурцы легли зелёными кружочками. Затем осторожно разлила яйца на шипящую сковороду, соблюдая свой кухонный фен-шуй. Яичница зашипела в ответ, и этот звук слился с музыкой в наушниках в идеальный утренний дуэт.       — It is a lovely thing that we have… — напевала она, переворачивая колбаску. — It is a lovely thing… The animal… The animal instinct.       Тосты поджарились до золотистой корочки. Надин собиралась положить сверху кусочек сыра, чтобы тот медленно плавился, как вдруг всем телом ощутила: она не одна.       Кто-то стоял позади. Совсем близко.       Девушка резко развернулась, инстинктивно замахнувшись лопаткой, как настоящим мечом. Деревянное лезвие описало дугу, и с лёгким стуком задело незваного гостя. Сама же пошатнулась, заваливаясь назад. Но упасть ей не дали.       Она зависла в метре от пола — с лопаткой в одной руке и ломтиком сыра в другой. Ноги скользнули, но пара сильных рук придержала за талию, будто она ничего не весила.       — Руди! — дыхание перехватило. — Ты напугал меня до чёртиков!       Светловолосый парень с зелёными глазами лучезарно улыбнулся, даже не думая её отпускать. Наклонился, не торопясь, откусил сыр. Губы едва ощутимо коснулись пальцев. Надин замерла. А он, словно ничего не произошло, подцепил красный проводок наушника и вынул, задев мочку её уха.       — Обожаю, когда ты поёшь, — сказал он, не отводя взгляда.       Надин моргнула. На одно короткое мгновение забыла, как дышать.       — Что ты здесь делаешь?! — голос сорвался. — У меня чуть сердце не остановилось!       Она всё ещё висела у него на руках — смешная, нелепая в этой позе. И только сейчас заметила, как близко его лицо. Такие длинные ресницы. Словно видела их впервые.       Щёки вспыхнули. Она отвернулась.       Руди помог ей снова обрести опору, отступил, возвращая пространство.       — Я звонил. Но ты была в своей вселенной, — подмигнул он. — Ключ лежал на том же месте, как всегда.       Руди и Надин знали друг друга с пелёнок. Он прекрасно помнил, где находится запасной ключ от её дома. И то, что каждое утро она начинает с музыки, которую когда-то посоветовал ей.       — Родители на работе, брат в школе, а ты снова прогуливаешь первый урок мисс Бейкер, — прищурился парень.       Девушка закатила глаза в поднебесье.       — Ты поэтому решил с утра пораньше нарушить закон проникновением в чужое жилище?       Он улыбнулся. Надин застыла, глядя на его губы. А ведь она задела его, когда падала. Лопаткой? Рукой? Неважно. Обычно усмехнулась бы. Сказала что-то вроде «сам виноват, не подкрадывайся». Но сейчас почему-то сердце сжалось, совсем чуть-чуть. Этот дурак даже не поморщился, а рука всё равно потянулась проверить.       Она осторожно положила ладонь ему на висок, пальцами трогая ушибленное место. Скользнула в мягкие льняные волосы. Словно и забыла, какие они на ощупь.       — Я тебя ударила, — голос стал тише. — Прости.       — Ничего, едва задела, — он прикрыл глаза и потёрся щекой о запястье. — Но я не против, если ты продолжишь меня гладить.       Пульс участился. Надин отдёрнула руку, словно обожглась, и поспешно отвернулась к плите.       — Сядь уже, — выпалила через плечо, крепче сжимая лопатку. — Покормлю тебя, раз пришёл.       Она не спрашивала, хочет ли он есть. Руди всегда приходил вовремя. Подозрительно точно. Будто у него был встроенный детектор на её утреннюю стряпню.       Надин разбила в сковороду ещё пару яиц, бросила несколько кружков колбасы, чтобы он наелся как следует. Чайник уже закипал. Его любимая кружка — зелёная, с отколотым краешком — дождалась своего часа на полке. Взяла её, не глядя. Насыпала сахар — столько, сколько он любил. Размешала.       Яичница зарумянилась по краям. Девушка ловко сняла её с плиты, щедро присыпала зеленью, добавила овощи, а рядом положила хрустящие тосты. Еда получилась неприлично красивой для обычного утра. И такой ароматной.       Он не спешил брать вилку — смотрел на тарелку долго и молча.       — Давно мы не завтракали вместе, — произнёс тихо.       — Ешь давай.       Она поставила две кружки между ними, взялась за приборы, и вдруг зависла. Руди аккуратно вырезал ножом ровненький жёлтый круг — самый центр яичницы.       — Ты серьёзно? — протянула, следя за тем, как тот поддевает желток, чтобы переложить к ней.       — А что?       — Руди, — она подавила смешок, — мне вообще-то уже не десять лет.       Парень смотрел на неё, чуть нахмурившись. Он делал так всегда. Сегодня — не исключение.       Надин секунду колебалась, сверля его глазами. А потом взяла вилку, подцепила желток и демонстративно отправила в рот.       — Спасибо, — пробормотала, жуя. — Очень мило с твоей стороны.       Руди рассмеялся, качая головой.       — Ты неисправима.       — Это ты неисправим, — отозвалась девушка. — Давай, завтрак сам себя не съест.       Он медлил. Просто смотрел, как она облизывает крошки с губ, как водит пальцем по краю кружки. И молчал.       — Что? — спросила, поймав его взгляд.       — Ничего, — слегка улыбнулся. — Просто... соскучился.       И отвёл глаза первым.       В груди ёкнуло. Надин сделала глоток, собираясь с мыслями. Нужно было сказать хоть что-то.       — Удивительно, как ты успеваешь везде — и на тусовки, и на свидания. Или что там у тебя с этой… как её…       Руди поднял бровь.       — Сара, — подсказал он спокойно.       — Вот-вот. С Сарой, — повела плечом. — Слушай, она до сих пор на тебя смотрит так, будто ты редкий покемон. Я прям жду, когда достанет покебол и попытается тебя поймать.       Руди поперхнулся и закашлялся, давясь смехом.       — Между нами ничего нет.       — Я и не сомневалась, — Надин отвела взгляд и принялась теребить край скатерти. Не хотела об этом спрашивать, но слова вырвались сами. — А что насчёт твоей новой знакомой? С фиолетовыми волосами.       — Стефани?       — Не помню. Мне показалось, вы были очень милы в прошлую пятницу.       — Мы просто болтали, — нахмурился он. — Она просила помочь с физикой.       — О, конечно, — отмахнулась Надин. — У неё, наверное, отличные оценки по «притяжению».       Руди напрягся.       — Ты следишь за мной? — голос был обманчиво спокоен.       — У меня есть окна. И они выходят на улицу. А ещё я иногда выглядываю в них.       — Чистое совпадение, — он не отвёл взгляда. — И, наверное, бинокль в твоей комнате просто для интерьера.       Надин опустила глаза в тарелку, тяжело сглотнув. Он понял. И снова принялась ковырять яичницу, не поднимая головы.       — Да я так, болтаю, забудь.       Руди улыбнулся, но как-то невесело. Поднёс к губам свою зелёную кружку.       — Ты всё ещё помнишь, — сказал тихо. — До сих пор не могу привыкнуть.       — Три ложки, — Надин пожала плечами. — Это так сладко, что ты бы и не заметил, положи я четыре.       — Заметил бы, — скулы заострились. — Я всё замечаю, что ты делаешь.       Надин перевела дыхание. Старалась не смотреть на него — на свои руки, в окно — куда угодно. Но всё тянуло обратно. К его лицу. Взгляд скользнул по щеке, где рассыпались родинки, задержался над губой. Слева.       Она не могла остановиться. И даже не пыталась.       Зелёные глаза внимательно ловили каждый её вздох. Руди отложил вилку.       — С чего вдруг такой интерес?       Надин вздрогнула, выныривая из своих мыслей. На секунду растерялась, но тут же взяла себя в руки. Не хватало ещё, чтобы он заметил.       — А с чего бы ему не появиться? — усмехнулась в кружку. — Ты же у нас звезда. Девушки сами вешаются, тебе даже пальцем шевелить не надо.       Руди чуть прищурился.       — И ты всё это время просто… наблюдала?       — Замечала, — поправила она. — Ты же сам любишь эту формулировку.       Он облизал губы, подался вперёд и понизил голос:       — А среди всех этих девушек, которых ты… замечала, — выделил слово, — была такая, на которую тебе было не всё равно?       Надин хлопнула ресницами и фыркнула.       — Их было слишком много, чтобы запоминать.       — А одну… — спросил едва слышно, — ты запомнила?       Она одарила его таким взглядом, что он не стал ждать ответа. Поражение не нуждалось в словах. Всё было написано у него на лице.       Они доели в полной тишине. Руди первым отодвинул тарелку и потянулся за её.       — Давай сюда.       — Что?       — Посуду. Я помою.       Надин хотела возразить, но он уже подхватил всё, что стояло на столе, и направился к раковине.       — Ты у меня дома, — бросила ему вслед.       Он обернулся.       — И что? Я же не чужой.       Не чужой.       Она осталась сидеть, глядя ему в спину. Смотрела, как он моет посуду, спокойно, без суеты, как и всё, за что брался. Как движутся его лопатки, как плечи напрягаются при каждом взмахе рук. И на шею — на плавный изгиб, уходящий под мягкий вырез свитшота. Следила, не отрываясь. Снова.       Кожа покрылась мурашками — от виска до кончиков пальцев. Она дёрнула хвост и вскочила, будто её током ударило. И только тогда вспомнила, как дышать.       — Поторапливайся, — крикнула, выходя из кухни. — Опоздаем из-за тебя.       — Из-за меня? — усмехнулся парень, вытирая руки о полотенце.       Девушка ничего не ответила, застегнула рюкзак и двинулась к выходу. Руди молча пошёл следом.       У двери он пропустил её вперёд. А сам, задержавшись в проёме, поправил выбившуюся прядь у неё за ухом. Привычно, как всегда. Надин сделала вид, что не заметила, но шаг ускорился сам собой.       Свежий, пахнущий росой воздух обдал лицо, заставляя сделать глубокий вдох. Солнце уже поднялось, расчертив улицу длинными золотыми полосами.       Руди шёл рядом, чуть быстрее обычного, чтобы сравняться с её шагом. Их разделяли считанные сантиметры, а тени на асфальте то сливались, то расходились, будто не могли решить, что им делать.       Они не разговаривали. Только Сентфор шумел вокруг.       Надин смотрела прямо перед собой, но краем глаза ловила, как он перекинул рюкзак на другое плечо, как ветер играл с его светлыми волосами. Он не оборачивался, но когда они подошли к пешеходной разметке, его ладонь сама нашла её и потянула за собой. Просто. Легко. Как в детстве.       Она не убрала руку. Наоборот, сжала в ответ.       Они прошли ещё немного. Несколько шагов, которые вдруг стали бесконечно длинными. А потом он так же спокойно отпустил.       Надин посмотрела на свою ладонь. Внутри всё перевернулось, вдохнуть стало нечем. Её затопило паникой.       Раньше отводила взгляд, когда он подходил слишком близко. Отшучивалась, старалась не замечать.       А сейчас… Она пропала. Без вариантов.