Золотые отражения

***

— Отдай флешку, иначе я выброшу его с балкона двадцатого этажа, — процедил Хосок, поигрывая дорогим смартфоном, словно карточной колодой. — Ты не посмеешь, — Тэхен скрестил руки на груди, но внутри всё похолодело. Потому что Хосок, его бывший партнёр и текущий психопат, посмеет. Он уже спихнул с лестницы лучшего друга Тэхена. К счастью, тот отделался гипсом. — Отдай флешку с планом башни «Корона», и живи дальше. Или твой профиль в Тиндере полетит вниз первым. Тэхен вздохнул. Разум говорил отдай. Инстинкт самосохранения орал беги. Но гордость, проклятая гордость, выбрала третье. — Держи, — он бросил в сторону Хосока брелок с фальшивой флешкой, а сам рванул к чёрному ходу. Идея была идиотской. Спускаться по пожарной лестнице, когда за тобой гонится мафиозный недобизнесмен, это не геройство, это статья «самоубийство с отягчающими». Но Тэхен умел производить впечатление даже в процессе падения. В переулке напротив, вывеска гласила «Золотой плен», салон красоты с эстетикой викторианских борделей. Окна на втором этаже были открыты. Тэхен споткнулся о велосипед, перелетел через мусорный бак и влетел внутрь, прямо в чью-то жизнь. Или конкретно, в чей-то день рождения. Воздух пах ванилью и чьим-то отчаянием. В центре комнаты стоял парень в огромном белом свитере, который сползал с одного плеча. У него были золотистые волосы, спадающие до пояса, и такие огромные, влажные глаза, что Тэхен на секунду забыл, как дышать. — Привет, — хрипло выдохнул Тэхен с пола. — Ты... заказывал пиццу? Парень замер. Потом медленно поднял фен, похожий на лазерную пушку. — Убирайся, — голос у него был тихий, но твёрдый. — Мама сказала, что нельзя впускать незнакомцев. — Твоя мама мудрая женщина, — Тэхен поднял руки вверх. — Но там снаружи ребята с пистолетами, и если я сейчас выйду, то испачкаю кровью твой милый пастельный ковёр. А он, судя по всему, ручной работы. Чонгук (потому что этого парня звали Чонгук, как Тэхен узнал через три минуты, разглядывая открытки на комоде) нервно рассмеялся. Он никогда раньше не прятал преступника. В его двадцать три года самым опасным происшествием был доставщик еды, который однажды наступил на цветок. — Ты врёшь, — сказал Чонгук, но фен опустил. — Постоянно, — согласился Тэхен, улыбнувшись той самой улыбкой, за которую в двух районах объявлен розыск. — Но не в этом. Меня зовут Флин Райдер. Можно просто — Флин, — соврал он в четвёртый раз за минуту. Их общее приключение началось с падения

***

Чонгук родился с удивительной способностью, его волосы светились, когда он был счастлив. Не ярко, тусклое золотистое свечение, заметное только в полной темноте. Мать директриса элитной школы танцев Лиза Чон быстро поняла, что этот дар можно эксплуатировать. — Ты особенный, — говорила она, заплетая волосы в тугие косы. — Мир тебя не поймёт. Оставайся здесь. В башне. Башня в данном случае был пентхаусом в центре Сеула, с панорамными окнами, которые выходили на реку, но никогда не открывались. Внутри: рояль, холодильник с органической едой, семьдесят пар белых кроссовок и огромная библиотека, где все романы заканчивались одинаково, смертью влюблённых. Чонгук мечтал о другом. О грязных фестивалях уличного искусства, о ночных автобусах, о человеке, который посмотрит на его светящиеся волосы и скажет. «Круто, а слабо зелёным?» В день, когда в его спальню влетел Тэхен, Чонгук как раз красил стены. Не потому, что разрешили. Просто ему исполнилось двадцать три, и подарок от матери был следующим. — Мы продлили твой контракт с салоном ещё на год, дорогой. Твои волосы приносят прибыль. Прибыль. Не счастье. Не свободу.

***

— Ты кто? — спросил Чонгук, когда Флин уже сидел на его пуфике, закинув ногу на ногу, как будто был здесь хозяином. — Твой шанс, — невозмутимо ответил Тэхен. — Слушай, милый. У тебя ресницы, как у ламы. У меня долги, которые могут убить. Давай я покажу тебе город, а ты дашь мне переночевать одну ночь. Идёт? Чонгук хотел отказаться. Правда. Он даже рот открыл, чтобы сказать стандартное. «Мама запрещает». Но потом взглянул в окно. Там, далеко внизу, горели огни фонарей, люди смеялись на летней веранде кафе, кто-то играл на гитаре. — Две ночи, — тихо сказал Чонгук. — И ты расскажешь, каково это быть свободным. Флин моргнул. Такого отпора он не ожидал. — Идёт, — кивнул он. — Но предупреждаю, я вру направо и налево. Даже своё отражение в зеркале ввожу в заблуждение. Чонгук улыбнулся, в первый раз за этот год по-настоящему. Волосы на его затылке слабо засветились. — Тогда начнём со знакомства. Твоё настоящее имя? — Ким Тэхен, — не моргнув глазом, сказал Тэхен. Чонгук закатил глаза. — Меня зовут Чонгук. Просто Чонгук. И если ты сейчас украдёшь мою кредитку, я ударю тебя феном. — Договорились, — усмехнулся Тэхен.

***

Побег случился на следующее утро. Лиза Чон уехала на бизнес-ланч с инвесторами, оставив Чонгука под присмотром камер наблюдения и двух охранников. Тэхен оценил систему. — Детский сад. Я взламывал и посложнее. — Ты взламывал? — удивился Чонгук. — Я взламывал банк. Один раз. По ошибке, — Тэхен пожал плечами. — Долгая история, не спрашивай. План был простым: через вентиляцию, затем по пожарной лестнице на крышу соседнего здания, где Тэхен припарковал свой мотоцикл «Хонда» 2005 года, который издавал звуки умирающего дивана. Чонгук впервые спускался по металлическим скобам. Сердце колотилось так, что он слышал его в ушах. Но Тэхен шёл впереди и время от времени оборачивался. — Не смотри вниз. Смотри на меня. — Ты даже не надёжная опора, — буркнул Чонгук. — У тебя шнурок развязан. — Это стиль, детка. Когда они наконец добрались до мотоцикла, Чонгук замер. Ветер дул с реки, волосы трепались по лицу, и впервые он не чувствовал себя взаперти. — Держись за меня крепче, — сказал Тэхен, протягивая шлем. — А если я упаду? — Тогда я тоже упаду. А я ненавижу падать в одиночестве. Чонгук обхватил его за талию, сначала робко, потом крепче, когда мотоцикл взревел и рванул в лабиринт ночных улиц. Волосы его светились в темноте длинным золотым шлейфом, и Тэхен не удержался, тихо выдохнул: — Чёрт, это красиво. — Что? — перекрикивая ветер, спросил Чонгук. — Я сказал, держись крепче! Они проехали через мост, мимо закрытых цветочных киосков, мимо весёлой компании, которая махала им вслед. Чонгук смеялся громко, искренне, так, что слёзы наворачивались на глаза. Он чувствовал себя живым. Впервые за семь лет.

***

Тэхен привёз его на крышу заброшенного торгового центра. С неё открывался вид на весь Сеул миллионы огней, река, силуэты башен-близнецов. — Каждый год здесь запускали фонари, — сказал Тэхен, выуживая из рюкзака два бумажных фонарика и маркер. — До аварии. Сейчас никто не приходит. Красиво, правда? Чонгук взял фонарик, как святыню. — Зачем это? — Традиция. Пишешь желание, запускаешь в небо. Если фонарь улетит — сбудется. Если упадёт ну, значит, нужен план Б. Чонгук задумался. На фонарике он написал: «Хочу смотреть на мир не через стекло». Тэхен, покосившись, написал: «Хочу, чтобы этот парень наконец улыбнулся так, чтобы волосы засветились». Они запустили фонари одновременно. Те поднялись высоко-высоко, золотые пятна в тёмном небе. — А теперь самое главное, — сказал Тэхен, щёлкая зажигалкой. — Пирожки с капустой. — Где ты их взял? — Украл. Шучу. Купил у бабушки в переходе. Она, кстати, дала скидку, потому что я красивый. Чонгук откусил пирожок и чуть не заплакал. Это был лучший пирожок в его жизни. Тёплый, слоёный, совсем не такой, как в мамином ресторане. — Тэхен, — тихо сказал он, когда сахарная пудра прилипла к уголку губ. — Можно, я останусь с тобой? Не навсегда. Просто... до рассвета? Тэхен посмотрел на него долгим взглядом. Под светом луны Чонгук казался почти нереальным, золотистые волосы струились по плечам, глаза блестели, и он выглядел таким хрупким и смелым одновременно. — Можно, — выдохнул Тэхен. А потом Чонгук сам сделал первый шаг. Наклонился и поцеловал его. Прямо на крыше, под фонарями, которые всё ещё летели куда-то в сторону созвездий. Целовался Чонгук неумело, немного дрожа, но Тэхен отвечал так, будто учился этому всю жизнь. — Ты сейчас светишься, — прошептал Тэхен ему в губы. — Я знаю, — улыбнулся Чонгук. Камера наблюдения, прикрученная к антенне, равнодушно мигала красным огоньком. А в другом конце города Лиза Чон пила свой третий эспрессо и сжимала телефон с фразой: «Найди его. По волосам».

***

Следующие три дня они провели в бегах. Тэхен знал все заброшенные здания, все круглосуточные прачечные и все подворотни, где можно спрятаться от чужих камер. Чонгук впервые ел лапшу быстрого приготовления в пластиковой тарелке, спал на матрасе, брошенном прямо на пол заброшенного кинотеатра, и мыл голову в общественном туалете на вокзале. — Это не романтика, — ворчал Тэхен, наблюдая, как Чонгук с восторгом рассматривает голубей на перроне. — Это криминал. — Это жизнь, — возражал Чонгук. — Самая настоящая.

***

Однажды ночью они забрались в старую танцевальную студию, окна которой выходили на реку. Зеркала треснули, паркет скрипел, но пианино в углу оказалось настроенным. — Ты умеешь играть? — спросил Чонгук. — Нет, — честно ответил Тэхен и нажал на клавиши. Получилось ужасно. Но Чонгук засмеялся и начал танцевать прямо посреди пыльного зала. Волосы его струились, ноги двигались мягко, как у лесного зверя. Тэхен смотрел, открыв рот. Он видел много красивых людей. Но Чонгук в танце был чем-то другим, болезненно прекрасным, как стихи, которые не принято читать вслух. — Ты смотришь, — заметил Чонгук, не останавливаясь. — А ты танцуешь. — Я делаю это для тебя. Волосы Чонгука вспыхнули золотом, не слабым, не тусклым, а ярким, как аварийный маяк. Тэхен вскочил на ноги. — Эй, а это заметно с улицы? — Ой, — только и сказал Чонгук. Два этажа внизу затормозила чёрная машина. — Бежим, — скомандовал Тэхен, хватая Чонгука за руку. И они снова бежали, по лестницам, через дворы, мимо собак, которые лаяли им вслед. Чонгук споткнулся, упал, ободрал колено, но даже не заплакал. Только сжал пальцы Тэхена крепче. — Не отпускай, — прошептал он. — Даже если придётся, — ответил Тэхен, — я вернусь.

***

Тэхен не сказал Чонгуку главного. Что он искал не просто убежище. Что Хосок охотится за ним из-за флешки, на которой записано отмывание денег через салоны красоты «Золотой плен». Что Чонгук, не просто случайный парень, а единственный свидетель, который может развалить всю империю Лизы Чон. И что Тэхен изначально планировал сдать его. Всё шло по плану до того самого вечера на крыше. До пирожка. До поцелуя. На рассвете четвёртого дня Тэхен проснулся от того, что Чонгук сидел на полу, обхватив колени, и плакал. Беззвучно. Волосы его потускнели и висели мёртвыми прядями. — Мама нашла меня, — сказал он, показав телефон. Пятнадцать пропущенных, угрозы, текст: «Ты погубишь себя из-за этого вора. Я уже еду». — Она не знает, где мы, — попытался успокоить Тэхен. — А ты знаешь, где мы? — Чонгук поднял на него заплаканные глаза. — Кто ты вообще? Тэхен? Или Флин? Или никто? Тэхен молчал. Впервые ему нечего было сказать. Ни одной шутки, ни одной полуправды. — Я тот, кто тебя не заслуживает, — наконец выдохнул он. — Это не ответ. — Это всё, что у меня есть. Чонгук встал, подошёл к окну. За ним занимался рассвет, розовый, спокойный, как последняя минута перед бурей. — Я хочу, чтобы ты отвёз меня к ней, — сказал Чонгук. — Не потому, что я выбираю её. А потому, что я должен сам посмотреть ей в глаза и сказать, что ухожу навсегда. — Это опасно, — возразил Тэхен. — А ты трус? — Чонгук усмехнулся сквозь слёзы. — Ты боялся только одного, верно? Что влюбишься. Тэхен закрыл лицо руками. — Чёрт. Чёрт. Ты даже не представляешь, насколько.

***

Они не попали к Лизе Чон. Потому что Хосок опередил их. Встреча произошла на парковке торгового центра. Четыре машины, восемь человек, один Тэхен с разбитой губой и один Чонгук, у которого от страха светились все волосы до кончиков. — Отдай флешку, — повторил Хосок, наставив на Тэхена пистолет. — У меня нет флешки, — хрипло сказал Тэхен. — Я скопировал данные в облако. И отправил адвокату. И в налоговую. — Врёшь. — Всегда, — улыбнулся Тэхен. — Но не сейчас. Чонгук сделал шаг вперёд. Хрупкий, золотоволосый, с феном в руке (он правда прихватил его с собой на всякий случай). — Отпустите его, — сказал Чонгук тихо, но так, что у Хосока мурашки побежали по коже. — Или я позвоню матери. А она, поверь, знает, как прятать трупы. Блеф был гениальным. Потому что Лиза Чон действительно знала. Хосок побледнел. — Ты блефуешь, — сказал он неуверенно. — Я учусь у лучших, — Чонгук кивнул на Тэхена. В этот момент сработала сигнализация. Въехала полиция (вызванная тем самым адвокатом, которому Тэхен отправил письмо утром). Хосок и его люди разбежались. А Тэхен с Чонгуком остались стоять посреди пустой парковки под мигающими синими огнями. — Ты настоящий, — выдохнул Тэхен, глядя на Чонгука. — А ты? — спросил Чонгук. — Кажется, начинаю им становиться. Они поцеловались в тот самый момент, когда сзади щёлкнул затвор полицейской камеры. Фотография потом попадёт в газеты с подписью: «Беглецы пойманы. Влюблены. Ни о чём не жалеют». Чонгука не стали сажать. Лиза Чон лишилась лицензии, когда всплыли старые дела о мошенничестве. Тэхен отделался общественными работами. Они поселились в маленькой квартире на окраине, с видом на реку и вечно мокнущим балконом. Чонгук начал танцевать в уличном театре. Волосы свои больше не прятал и они светились каждый раз, когда Тэхен возвращался домой с цветами (часто крадеными, но кто считает?). Тэхен устроился в мастерскую по ремонту мотоциклов. Иногда к нему заглядывал Хосок, теперь просто бывший коллега без претензий. — Ты когда-нибудь перестанешь врать? — спросил как-то Чонгук, лёжа на полу и рассматривая потолок. — Нет, — улыбнулся Тэхе н, утыкаясь носом ему в макушку. — Но про одно я скажу всегда правду. — И что же? — Что люблю тебя. Даже когда твои волосы щекочут мне нос Чонгук рассмеялся, и комната наполнилась мягким золотым светом ровно настолько, чтобы не зажигать лампы. Фонари за окном взлетали в небо. Совсем как в ту их первую ночь.