I'd be howlin' for ya

You're killing me softly       Лос-Анджелес накрыли дожди. Нечастое событие для этой местности, особенно в октябре. Улицы начало заливать. Редко, когда жителей этого прекрасного города, а также гостей можно увидеть без зонтов и дождевиков. Все спешат по своим делам.       Самолёт рейса Сеул — Лос-Анджелес приземляется без задержек. Люди торопятся в трансфер, у многих из них неотложные дела.       Квон Хёк сонно спускается по трапу. Его встречает тёплый дождь. Погода будто чувствует, что этот мужчина - последний, кого будут волновать промокшая насквозь одежда и обувь. Пока он идёт, вдыхая сырой воздух, дождь заметно редеет.       Люди вокруг размытыми силуэтами утекают прочь. Ему нет дела до них. А им - до него.       Он знает, что будет дальше. Схема выучена наизусть.       Квон Хёк удивит её своим приездом, они посидят в кафе за чашечкой горького кофе, он выслушает её, поможет справиться с её мыслями, а затем - напишет новую песню. Жанр родится сам. Возможно, он будет признаваться в ней о своих чувствах. А может, раскритикует, давая почву для размышления многим его слушателям.       Со стороны всё выглядит ужасно нелепо. Парень мчится из одной части мира в другую по малейшему намёку на повод. К девушке, которая встречается с кем угодно, но только не с ним.       Хёк знает. Он всё понимает.       Однако он поэт. А она его муза.       Его лучший друг пытался достучаться до него, когда в очередной раз после проведённого с ней времени, Хёк закрылся в своей квартире на недели. Он лежал тогда на диване часами напролёт, смотрел в потолок и пил её любимый чай.       Лавандовый...       Знает ли она, как влияет на него? — Я нужен ей. — отвечал он каждый раз.       Дождь усиливается, когда Квон Хёк садится в такси. Поправляя мокрые волосы, собранные в хвост, он усаживается в салон и называет адрес, который, кажется никогда не забудет. Мужчина прилетел налегке. Ему всегда достаточно рюкзака. Надолго никогда не остаётся.       Таксист не задаёт лишних вопросов. В салоне играет спокойная джазовая музыка и мужчина проваливается в воспоминания.       Хёк знает её со школы искусств. Он знал её ещё до того, как она пережила психологическую травму. Яркая девчонка, как и многие, но привлекающая своей обыкновенностью. С самого их знакомства она говорила, что планирует стать актрисой. Он так же уверенно говорил, что станет музыкантом. Она восхищалась его целеустремленностью, а он её сверкающим смехом.       Таксист плавно приостанавливается, пропуская очень спешащих куда-то пешеходов. Хёк провожает их взглядом. Парень и девушка держатся за руки и пытаются спастись от дождя какими-то газетками.       А её родители не смогли тогда остановиться.       Как же это было давно... Но Хёк помнит, словно это было вчера, как он и её подруга сидели в коридоре больницы, ожидая вердикта врачей. Её жизнь тогда висела на волоске в первый раз. Знал ли он, что они с её подругой будут ещё не раз вытаскивать её с того света? Кто бы сказал - не поверил.       Из оптимистичной девчонки она в один момент превратилась в тёмное подобие себя. И всё из-за одной единственной аварии, в которой выжила только она. Первое время было самым тяжелым. Периоды молчаливого игнорирования окружающего чередовались со вспышками истерик. Врачи говорили, что это последствие травматического шока.       Хёк и её подруга уже тогда поклялись быть всегда рядом с ней. Ведь у неё больше никого не осталось.       Они вместе проходили стадии принятия. Пожалуй, самым долгим и страшным был период депрессии. Психотерапевт назначил ей таблетки. Но она принимала их с переменным успехом. Мало было заставить её выпить, надо было проконтролировать, чтобы она выпила достаточно.       Хёк стал жить с ней, когда однажды с ней случился передоз. Он буквально тогда спас её, не дожидаясь врачей. Заставлял пить воду из бутылки, а затем прочищал её желудок...       Кем люди приходятся после такого?              Она кричала на него, требовала оставить её, била в грудь и в тот же день могла тихо благодарить за его терпение.       Наградой ему стали её парни. Ох, сколько же их было. Хёк знал их всех. Это было его желание. И как же он жалел об этой прихоти. Хёк всего лишь хотел знать с кем она, в безопасности ли. А в итоге проводил инструктаж с каждым, кто задерживался больше недели. — Она же шлюха! — сказал однажды его лучший друг, и получил удар в челюсть. — Нет. У неё просто тяжёлый период.       Тяжёлый период закончился, когда она уехала на съёмки кино в Америку. Съёмки закончились съёмом жилья и переходом в новые прибыльные проекты. Она упивалась работой, а он... Он понял, что его ломает, как от сильнейшего наркотика, без её присутствия.       Хёк писал рядом с ней музыку без перерыва. Когда она уехала, наступило творческое затишье. Он мог выкурить целую пачку за день. Начал пропадать в барах, где развлекались все его коллеги по цеху. И как сумасшедший ждал её нового сообщения. — Её исцеляет Америка. — говорила её лучшая подруга, которая в то же время переехала в Японию.       Квон Хёк прятал болезненную усмешку. — Вам не дует? — спрашивает водитель, когда путь почти заканчивается. — Нет, не беспокойтесь.       А ветер и впрямь разыгрался не на шутку. Будто он знает что-то такое, почему Хёку лучше развернуться.       Он выходит из машины, поправляя джинсовку. Это, правда, не помогает ему избежать прикосновения влажного воздуха.       Машина отъезжает, а мужчина осматривает ворота её коттеджа. От сильного желания закурить он машинально достаёт пачку сигарет, но когда та начинает промокать под усиливающимся дождём, раздражённо убирает её обратно в карман.       Рука совершает выученные наизусть движения. Он набирает код в домофон и активирует звонок для гостей.       Отсутствие ответа напрягает. Он снова набирает звонок, и снова. Когда посещает догадка, что хозяйки просто нет дома, домофон издаёт характерный звук и ворота открываются. Когда он подошёл к двери коттеджа, с него уже откровенно стекала дождевая вода. Его это ни капельки не смутило даже тогда, когда он вошёл в дом. Эта дверь не была заперта. — Эй? — кинул он в воздух. Обычно она сразу встречала его с порога. Сейчас же его встречает лишь тишина. Мужчина разулся, снял мокрые носки и прошёл босиком в дом. Ничего не изменилось с его последнего посещения. Всё тот же уют, стерильная напрягающая чистота и запах травяного чая.       Она всегда говорила, что зелёный чай лучше любого антидепрессанта. И как он радовался, когда узнал, что благодаря лавандовому чаю она всё же слезла с таблеток. — Ау? — проходил мимо кухни, подмечая, что чайник недавно кипятили, — Есть кто дома? — Да, — услышал он её голос, — да, я здесь!       Её голос доносится со второго этажа и вместе со звуком приближающихся шагов стремится к нему. Он уже приготовился встречать её у лестницы. — Прости. — говорит она, на большой скорости увлекая его в объятия, — Я не ожидала гостей сегодня. Нужно было переодеться.       Он чувствует каждое её быстрое прикосновение. Как пальцы пробегают по его спине. Как прохладные ладони сжимают его мокрую футболку и даже от этого прикосновения ему становится тепло. — Переодеться? — скептически выгнул он бровь, обнимая в ответ. Он отмечает про себя, что она держит вес, не похудела, как было однажды. — Посерьёзнее отмазку придумать слабо?       Хёк наклоняет голову, пытаясь заглянуть в её лицо, но она упорно утыкается в его шею. — Я тебя почти голой видел пару раз, ты меня уже ничем не удивишь. — на эти слова она заливается смехом, а затем шмыгает носом.       Мужчина сразу понимает, что она плакала. Похлопывая её по спине, он выжидает момента. — Оппа, ты мокрый.       Он усмехается. — А ещё мне холодно и жесть как хочется курить.       Она молчит, снова шмыгая носом, а он прислушивается к другим звукам дома. — Ты одна? — Да. — А где... этот твой...       Язык не поворачивается назвать его её парнем. Хотя они вместе уже больше года. Он старше их на пару лет. Американец. Как и она - актёр. Они познакомились, когда играли в одном проекте пару. И с тех пор живут вместе. Хёк знаком с ним лично. И он ему не нравится. Догадывается, что это взаимно. Не каждому парню понравится, когда его девушка видится с другим парнем почти каждый месяц, да и ещё летает периодически к нему домой в другую страну. Хёку бы это не понравилось. Но он занимает обратную сторону и не собирается что-либо менять. — Он ушёл. — говорит она ему в шею и по телу бегут мурашки от её горячего дыхания.       Нормально ли желать её, когда она в таком состоянии? — Я хочу кофе. Приготовишь? — спрашивает он, чувствуя, как с волос капает вода. — Конечно. Только... разреши ещё немного так постоять...       Хёк рассматривает её заплаканное лицо, пока она наводит ему кофе. Строгий, без сахара, без молока, горький - как его жизнь. Она часто сокрушается, не понимая, как он его пьёт. Часто, но не сегодня.       Мужчина не торопит её. Она всё равно всё ему расскажет. И он будет на её стороне, говорить, что она права, а этот man - законченный мудак. И вообще, она найдёт себе лучше... Хотя они все в его понимании ни сантиметра её тела не стоят.       Хёк не хочет видеть рядом с ней никого другого. Почему обязательно нужно вступать в отношения? Вот он же ни с кем не встречается, и нормально живёт. Хотя это пародия на нормальную жизнь... — Как долетел? — спрашивает она, пока заваривает себе чай. Щёки и нос её уже заметно побелели, и только опухшие покрасневшие веки глаз выдают её. — Спокойно. — отвечает он, облокотившись на спинку стула, — Детей было почти не слышно.       Она ставит перед ним чашку кофе и пепельницу, а затем садится перед ним за стол. От вида девушки ещё больше хочется закурить. Он достаёт сигарету и зажимает её зубами, а она начинает рассказ: — Я влипла, Хёк. — огонёк зажигалки сверкает, и мужчина переводит взгляд на девушку, — На меня нарыли компромат и скоро это вылезет в СМИ.       Он скептически смотрит на неё, — И что ты сделала на этот раз? — В том-то и дело. Я ничего не сделала! — она полезла в телефон, — Это Джун Ён наворотил дел.       Хёк сделал затяжку и медленно выдохнул, когда девушка положила телефон рядом с его кружкой. Он увидел её в компании парня, про которого уже успел позабыть.       Её депрессия началась ещё в больнице. Врачи долго не выписывали, хотели убедиться, что последствия сотрясения прошли окончательно. В школу она вернулась спустя приличное время и сразу приковала к себе внимание многих. Ей сочувствовали, а она открыла в себе желание чувствовать ещё большую боль. Только так могла себя наказать за то, что выжила. Тогда-то и появился Чон Джун Ён.       Его знали, как нигилиста. Отрицая все нравственные ценности, он всё равно приковывал взгляды многих девушек. А парни, такие, как Квон Хёк с трудом переносили его присутствие. Те, кто не знал его лично, видели симпатичную мордашку, он прекрасно пользовался своими модельными данными. Но вот те, кто был с ним знаком, редко оставались в его окружении.       Хёк упустил тот момент, когда она познакомилась с ним. Узнал, когда та уже общалась с ним на крыше. В школе, где каждый третий метил на дебют на сцене, их взаимоотношения бросались в глаза. Ведь все заботились о своём имидже, а они - нет.       Конец их общению положили в первую очередь он и её подруга, когда увидели, в каком состоянии её запястья. И как удачно, этот момент совпал с выпуском Чон Джун Ёна. — И что я вижу? — аромат кофе смешался с запахом сигарет и это успокаивает его, а спокойствия ему очень хочется. Видеть девушку в компании этого мудака ему не нравится. Даже с учётом, что фото имеет огромную давность. — Как давно ты читал новости? — она поджимает ноги под себя и обхватывает пальцами горячую кружку.       Зажав сигарету зубами, он несколькими движениями открывает нужную страницу и замирает. Глаза бегают по большому тексту. Те, кто обнародовал информацию, постарались на славу. В тексте Чон Джун Ёна и ещё парочку известных персон доказуемо обвиняют в многочисленных противоправных делах. — Об этом гудит вся сеть уже пару дней... Как тебе посчастливилось пропустить это?       А у Хёка нет привычки бессмысленно забивать себе голову новостями. Ведь по большей части новости вот именно что бессмысленные. Он ни на что повлиять не может.       Однако сейчас ситуация отличалась. — Как только новость завирусилась, в сети начали активно обсуждать всё, что связано с ним. И начали вылезать наши с ним фотки. — То есть, твой из-за этого ушёл? — мужчина поднял на неё взгляд и новая догадка родилась в его голове, — Ты же не рассказала ему про ваши извращенные отношения?       Ответом послужило её молчание. Хёк сделал сильную затяжку, чуть ли не полностью сжигая сигарету, и растрепал распущенные волосы, которые уже почти высохли. — А про депрессию и таблетки?       Дождь за окном спокойно поёт свою песню. Явно старается не помешать этим двоим. А им нет дела до дождя. Девушка, потупив взгляд, смотрит в кружку, а парень старательно наполняет комнату белёсой пеленой. — Чтож...Я конечно могу с ним поговорить... — Не надо. — перебила она его.       Предложение прозвучало скорее из вежливости. И Хёк догадывается, что она это понимает. — Да это не так важно, на самом деле. — сделала она приличный глоток, а затем продолжила. — Если начнут раскручивать дальше, это повлияет на наш грядущий проект. — Ну, ты же вроде не сообщница его, а, можно сказать, жертва. Даже если тебя это касается, это не настолько критично. — сказал он, попробовав кофе, — Надо снова юристов нанимать. — Уже. — кивнула она, — да вот только процесс не быстрый. Знаю, что ты скажешь. Сама виновата. Надо было головой думать тогда... — Надо было, но что толку сейчас об этом говорить.       Она слабо улыбнулась, и Хёк, зная её, как свои пять пальцев, свободно вздыхает. Он думал, что проблема куда серьёзнее. Это же не выяснение кто прав, а кто виноват в очередных отношениях. Здесь всё очевидно. — Меня напрягает только этот твой. Он должен поддерживать тебя сейчас, а не бояться за ваш проект. Люди поверят во что угодно и им не докажешь, что ложь, а что правда. Многие прочитают статью и не станут дальше разбираться. Для них ты будешь одной из многих пострадавших.       Она слушает внимательно, хотя сомнений нет, Хёк говорит очевидные вещи, которые она и сама понимает. А вот понимает ли её избранник? — И когда он вернётся? — спросил Квон Хёк, когда сигарета догорела, а кофе почти исчезло.       Девушка пожимает плечами и смотрит пустым взглядом в чай.       Мужчина же смотрит на неё и ему становится больно от того, что она страдает по другому, когда напротив сидит тот, кто готов лично разбираться с любым алчным журналистом. — Даже примерно не знаешь, куда он мог поехать? — Почему... Мест-то много. К друзьям, к знакомым, к семье... — Понятно. — он достаёт телефон и начинает искать его номер телефона, — Думаю, пора ему узнать про тот твой сложный период.       Она хватает его за руки, не давая возможности свайпать по экрану телефона. И как иголкой в голову бежит осознание, насколько её кожа мягкая, — Он подумает, что я больная. — А сейчас он так не думает? — Хёк смотрит в её глаза и сталкивается со страхом, — У тебя было столько месяцев, чтобы всё ему рассказать самой. На мой счёт подозрения отпали бы сразу. Ты обещала мне, помнишь? — Да помню я. Просто всё было так хорошо. А прошлое я не хочу вспоминать. Это уже давно не я. — Мм. С учёта-то тебя ещё не сняли. Значит ещё ничто не закончилось.       Однако она так и не разжимает руки. Сжимает пальцы, и он борется с противоречивым желанием, чтобы она дольше держала его руки. — Тебе нужны настоящие отношения или отношения построенные на лжи? — говорит Хёк, а внутри всё сжимается. Ему же лучше будет, если они расстанутся. Вместо этого он предпринимает попытки наладить их отношения. Делает это не ради себя, а ради неё. — Я не вру ему. — Но ты до конца не искренна с ним.       Смогли бы они построить отношения? Квон Хёк задумывался об этом неоднократно. Он знал, что она любит, на что у неё аллергия, а что ей категорически не нравится. Однако он боялся стать одним из многих. Пока что он был единственным, кто сопровождает её со времён старшей школы. Ни один из её мужчин не остался в её окружении. И он боялся стать одним из них.       В её отношениях парни делали множество ошибок, которые он бы не допустил. Как можно оставить девушку одну наедине с её мыслями в такой момент? Он не понимает. Но ему остаётся быть наблюдателем.       Хёк убеждает девушку написать парню сообщение. Одновременно и он пишет ему втайне от неё, своими словами разъясняя ситуацию с её здоровьем. « Если не хочешь связываться, лучше исчезни »       Он не боится её гнева. Она поймёт рано или поздно, что всё, что он делает - делается ради неё.       И труды окупаются.       Его муза спит у него на коленях. Они разговаривали вплоть до того момента, как она уснула поздно ночью. Он гладит её плечо, растрепанные волосы, редко едва касается её щеки. Как можно позволить этому хрупкому созданию плакать? И неужели, вопреки своей воле, он отдаст её другому?       В доме тихо и темно, как в гробу. Хёк прекрасно слышит, как ворота издают звук, оповещающий об открытии. Он догадывается о прибытии её парня. Но старается насладиться моментом. Вдыхает её цветочный аромат, перебирает мягкие пряди волос пальцами и уже слышит первые слова новой песни.       Кажется, что дождь идёт в самое неподходящее время. Сейчас бы тихую гармонию. Хотя, если так посмотреть, жестокое биение дождя по окну создаёт градус драматичности. Он будто требует остановиться, одуматься, прижать к себе девушку и вылети уже из петли времени.       Входная дверь открывается. Хёк слышит, как высокий блондин идёт в его сторону. Диван стоит так, что спину сидящего точно видно с прихожей. Звенят ключи. Капли падают на пол.       Мужчина обходит диван и встаёт напротив Хёка. Нехотя кореец открывает взгляд от её спящего лица и смотрит в тёмные глаза американца. Сейчас они выглядят дьявольски чёрными. Кудрявый блондин смотрит на девушку. — Быстро ты. — срывается с губ Хёка. — Я позабочусь о ней, обещаю.       Звучит слишком уверенно. Особенно от человека, который меньше суток назад оставил его музу одну.       Хёк не сдерживает усмешку и не торопится будить девушку. Он просто поправляет свои волосы и не боится говорить то, что думает. — Ты хорошо подумал? Таких ситуаций, как сейчас с Джун Ёном, может быть целое множество. Ей будет проще пережить твою потерю единожды и жить дальше. — Я вижу, что ты любишь её.       Хёк замирает от этих слов. « Люблю ли? » — Но она любит меня. И я готов побороться за её чувства. « Конечно... Это не важно... Она всегда относилась ко мне как к брату. Тянется к жестоким нарциссам, которые утверждаются за счёт других. Возможно, так подсознательно наказывает себя... И этот такой же. » — Хорошо. Но я всегда буду рядом. Даже тогда, когда нас будут разделять целые океаны.       И после этого он проводит рукой по руке девушки, мягко сжимая её. Его муза пробуждается быстро, почти сразу обратив внимание на парня напротив дивана. Ты нежно убиваешь меня...       Через мгновение она уже обнимает его на глазах у Хёка. Её пальцы бегут по телу американца. Её глаза видят только его... И Квон Хёк понимает, что ему пора.       Он лишний.       Сделал то, что должен был и теперь ему нет места в её мирке. Yeah, it's true, true I'm stuck in the loop       И так почти каждый раз.       Больно.       Он уходит неторопливо. Надевает высохшие носки, чтобы вымочить их в мокрых кедах. Надевает сырую джинсовку и выходит на крыльцо. Благо здесь есть возможность покурить. Возможно, даже и не одну сигарету выкурит за время, пока ждёт такси. И текст песни будет рождаться пока её запах ещё с ним.       Хёк мог бы отправиться в бар, однако желание написать песню сильнее желания залить боль коньяком. Поэтому он называет таксисту адрес любимого отеля, где родилось немало его песен. А на сиденье стекает вода, которая успела попасть на него за секунды. И дождь не останавливается.       А внутри — разрывающий вопль: « Я готов выть волком из-за тебя...» I'd be howlin' for ya Before the shadows drag me under 'Cause when the darkness took me over I wouldn't know what I have lost DEAN - Howlin' 404