Бутылочка крутись

Последние недели перед выпускными экзаменами всегда казались чем-то нереальным. Будто вся их привычная жизнь — школьные коридоры, шумная столовая, бесконечные споры на уроках и встречи у озера — медленно подходила к концу. Ещё немного, и каждый из них отправится своей дорогой. Новые города, новые университеты, новые люди. Именно поэтому идея провести выходные в пляжном домике родителей Лили показалась всем безупречной. Небольшой двухэтажный дом стоял почти у самой воды, скрытый за полосой высоких сосен. Днём окна отражали солнечные блики, а ночью слышался только шум волн, бьющихся о деревянный пирс. Это место всегда казалось их маленьким убежищем от остального мира. К вечеру пятницы гостиная наполнилась смехом, музыкой и запахом пиццы. Фабиан растянулся на диване, закинув ноги на журнальный столик, и рассказывал очередную невероятную историю о том, как однажды станет свободным байкером. Лили сидела рядом с ним, время от времени смеясь слишком звонко для человека, который, как она утверждала, “совершенно к нему равнодушен”. Эмма и Луна спорили о том, какой фильм стоит посмотреть ночью. Ксавье разжигал камин, параллельно пытаясь доказать всем, что его кулинарные способности недооценены. Тиффани, как обычно, выглядела так, будто делает всей компании одолжение одним фактом своего присутствия, а её брат-близнец стоял у окна с бокалом лимонада в руке и с тем самым выражением лица, словно заранее был уверен, что в какой-то момент ему придётся спасать остальных от последствий их собственных решений. Райли наблюдала за ним из дивана, делая вид, что полностью сосредоточена на пакете чипсов. — Итак, — вдруг выкрикнула Лили, хлопнув в ладоши. — У нас есть ночь, пляжный домик, полное отсутствие родительского контроля и слишком много свободного времени. — она выдержала драматическую паузу. — Значит, мы обязаны сыграть в бутылочку! Райли драматично закатила глаза, понимая какой хаос наступит на следующие несколько часов. Луна переглянулась с Пирс и громко рассмеялась. — Тебе просто нужен официальный повод поцеловать кое-кого. — Возмутительная клевета, — спокойно ответила девушка, откидывая густые рыжие волосы за плечо. — А что, если бутылочка укажет не на того, кого надо? — сладко поинтересовалась Тиффани, а затем презрительно бросила взгляд на Райли. — Например, на твою подружку-задротку. — Именно этого я и добиваюсь, — Лили показала язык блондинке и подмигнула Пирс. Последняя покраснела и бросила в неё диванной подушкой. Ксавье мгновенно поддержал идею. — Я за. Это будет исторический вечер. — Исторический в том смысле, что потом мы все захотим забыть его навсегда, — сухо заметил Деклан. Райли скрестила руки на груди и произнесла максимально отдалённым голосом: — Не понимаю, зачем соглашаться на игру, которая гарантированно закончится неловкостью. Деклан наконец оторвал свой взгляд от окна и посмотрел на неё. На его лице застыла саркастическая полуухмылка, что обещало дальше не самую милую фразу о присутствующих здесь. — Для некоторых это привычное состояние. — Как мило, Романо. Ты тренировался? — парень недовольно хмыкнул, вызвав у Райли внутреннее удовлетворение тем, что его задел её ответ. Лили хлопнула в ладоши, сияя так, будто именно этого и добивалась. — Решено. Мы играем! Через несколько минут они уже сидели кругом на мягком ковре перед электрическим камином, который служил здесь исключительно для атмосферы. В центре стояла пустая стеклянная бутылка из-под газировки, отражая золотистые отсветы огня. Райли с облегчением отметила, что между ней и Декланом оказалось достаточно людей, чтобы избежать случайных прикосновений, но это чувство продлилось ровно до того момента, как она подняла глаза. Он сел прямо напротив неё, на другом конце круга, по ту сторону мерцающего света камина и стеклянной бутылки, которая лежала между ними, словно негласный вызов. Деклан устроился с присущей ему безупречной сдержанностью: одна рука небрежно лежала на согнутом колене, плечи расслаблены, выражение лица спокойное до раздражения. Со стороны могло показаться, что происходящее его совершенно не волнует. Райли знала, что это не так и хуже всего было то, что он, вероятно, тоже знал: её собственное показное равнодушие — не более чем такая же тщательно выстроенная защита. В отблесках виртуального огня его голубые глаза казались темнее обычного. Когда их взгляды встретились, Райли почувствовала знакомое, почти электрическое напряжение, которое всегда возникало между ними. Даже на расстоянии нескольких метров присутствие Деклана ощущалось слишком отчётливо. Будто весь шум вокруг — смех Фабиана, болтовня Лили, треск поленьев в виртуальном камине — постепенно отступал на второй план, будто в центре комнаты находилась вовсе не бутылка, а они. Райли поспешно отвела взгляд, делая вид, что её куда больше интересует то, как Ксавье спорит с Эммой о правилах игры. Но уже через несколько секунд она снова почувствовала на себе его взгляд: спокойный, уверенный, слишком внимательный. От этого у неё предательски участился пульс. Это было так нелепо. Они даже не касались друг друга, между ними сидели друзья, смех и целая гостиная. И всё же Райли остро ощущала его присутствие, словно невидимая нить уже натянулась между ними — тонкая, напряжённая и готовая оборваться от одного неосторожного слова. И судя по едва заметной тени улыбки в уголках губ Деклана, он чувствовал то же самое. — Боже, помоги, — не выдержав, пробурчала Пирс себе под нос. Фабиан вопросительно посмотрел на подругу и произнёс: — Конечно, золотце. Ваши молитвы как мёд для моих ушей, — Райли тихо рассмеялась, заставляя Лили повернуться к ней. — Что такое? С чего вы смеётесь?! — она озадачено перевела взгляд между друзьями, но те лишь отмахнулись. — Так нечестно, я тоже хочу посмеяться. — девушка недовольно надула губы и скрестила руки на груди. Вдруг послышался холодный, резкий голос: — Сомневаюсь, что ты будешь смеяться с низкосортного юмора уровня сельской провинции, — Деклан посмотрел на Фабиана и Райли с открытым презрением. Его, до этого расслабленные ладони, теперь были сжаты в кулаки. Остальные внезапно замолчали, перекидываясь вопросительными взглядами. Одна лишь Тиффани сидела дальше спокойно возле брата, будто такая реакция была для неё ожидаемой, природным продолжением самого "я" её близнеца. — Ну? Мы играть будем или как? — блондинка дальше делала вид, будто ничего не произошло и только изредка бросала на Райли взгляд. Лили, поняв, что нет смысла зацикливаться на этой маленькой перепалке, поддержала Романо и быстро объяснила правила игры. Все знали их и так, но почему-то девушка ощутила, что нужно дать какое-то время всем остыть перед тем как начнётся настоящая буря. Она опустилась на колени в центре круга, театрально потерла ладони и объявила: — Да поможет нам судьба. — И здравый смысл, — сухо добавил Деклан. Напряжение в его руках наконец сменилось на расслабленность. — Нет, здравый смысл мы оставили в школе, — отмахнулся Фабиан. — Иначе никто из нас не согласился бы играть. Лили рассмеялась и крутанула бутылку. Стекло закрутилось по деревянному полу, отражая отблески огня. Все невольно подались вперед. Бутылка замедлилась и наконец замерла. Горлышко указало прямо на... Фабиана. На несколько секунд повисла тишина. На щеках девушки выступил яркий румянец, но она молча протянулась к Рейесу прямо через Райли, которая сидела между ними, и легонько поцеловала парня в щёку. Затем, так же быстро отодвинулась и махнула ему на бутылочку, молча говоря, что она выбирает его следующим. Тиффанни, сидевшая всё это время как камень, не произнесла ни слова, пока глаза пылали недобрым огнём. Фабиан невинно улыбнулся девушкам и повторил движение Лили. Как только горлышко остановилось, послышалось тихое, но чёткое, недовольное бормотание, на которое все дружно расхохотались. Другой конец бутылки смотрел на Деклана. Рейес картинно приложил руку к сердцу. — Я всегда знал, что между нами есть искра. — Даже не мечтай, — невозмутимо ответил Деклан. — Ты разбиваешь мне сердце, Романо. — Вынужден тебя разочаровать: мне всё равно. — Правила есть правила! — радостно напомнила Эмма. Фабиан драматично подполз ближе и чмокнул Деклана в щёку. Компания взорвалась смехом, пока блондин медленно вытирал щёку тыльной стороной ладони с открытым отвращением. — Если после этого я чем-то заболею, виноват будешь ты. — Это называется харизма, — гордо заявил Фабиан. Райли рассмеялась вместе со всеми, отмечая с неожиданным удовольствием, что даже уголки губ Деклана дрогнули. Фабиан передал дальше эстафету Эмме. Бутылочка указала на Ксавье. Луна, не подумав, тут же произнесла: — О, вот это уже интересно. Ксавье театрально расправил плечи. — Наконец-то судьба признала очевидное. Эмма смущённо улыбнулась, а их лёгкий, почти невесомый поцелуй вызвал дружное одобрительное “ууу”. Луна улыбалась, но Райли заметила, как в её глазах на секунду мелькнула тень. Очередь перешла к Луне. — Сейчас покажу вам, как работает настоящая магия, — объявила она уже более бодрым голосом. Бутылка закрутилась и остановилась на Тиффани. Та недовольно вскинула подбородок. — Ни за что! — Поддерживаю, — Луна показала средний палец блондинке и, под недовольные напоминания Лили о правилах, ещё раз крутанула бутылку. И, на удивление, теперь она указала на саму рыжеволосую. Щёки девушки мгновенно вспыхнули. — Так нечестно! — возмутилась ещё раз Лили. — Напротив, — невозмутимо ответила Луна. — Это называется следовать велению сердца. Под общий восторженный шум она мягко поцеловала Лили, и Райли увидела, как подруги неловко улыбнулись. Дальше Луна решила отдать должок Тиффани и передала эстафету ей. Горлышко указало на Ксавье, тот лишь неловко пожал плечами. — Похоже, я сегодня особенно популярен. — Постарайся не испортить мне вечер, — с вызовом заметила Тиффани. — Слишком поздно, ты уже здесь. Их быстрый, подчеркнуто формальный поцелуй вызвал такой смех, что Лили чуть не свалилась на пол. Когда очередь дошла до Райли, все оживились. — Ну наконец-то, — протянул Фабиан. — Судьба готовит главное событие вечера. — Или крупнейшую катастрофу, — добавил Деклан. Райли метнула в него взгляд. — Не переживай, Романо. Даже если бутылка покажет на тебя, я переживу. — Удивительно. Я собирался сказать то же самое. Она закатила глаза и крутанула бутылку. Стекло завертелось, замедляясь мучительно долго. Лили уже сжимала ладони в предвкушении. Фабиан шептал: “Давай, давай, давай...” Бутылка остановилась на Луне. Все дружно застонали от разочарования. Луна пожала плечами и с улыбкой наклонилась к Райли. Их дружеский поцелуй в щёку сопровождался аплодисментами. — Вселенная трусит, — трагически вздохнул Фабиан. Райли заметила, как Деклан отвёл взгляд к камину, будто происходящее вдруг перестало его интересовать, но напряжение в его челюсти говорило об обратном. Спустя ещё несколько раундов бутылочка успела свести: Фабиана и Ксавье; Лили и Эмму; Тиффани и Луну; и даже снова Деклана с Фабианом, к бурному восторгу всех присутствующих. — Это судьба, — уверенно заявил Рейес. — Это статистическая аномалия, — поправил Деклан. Когда очередь наконец дошла до самого блондина, в комнате словно стало холоднее. Он встретился взглядом с Лили, которая смотрела на него с плохо скрываемым восторгом. Фабиан уже довольно ухмылялся. Даже Тиффани подалась вперёд. Райли сделала глубокий вдох и наблюдала как Деклан крутанул бутылочку. — Вот сейчас и узнаем, существует ли в мире справедливость. — Фабиан тут же потёр ладони. — Или чувство юмора, — добавила Луна. Деклан, сидевший напротив Райли, лишь чуть приподнял бровь. — Не вижу причин превращать это в историческое событие. — Потому что ты и есть историческое событие, — невозмутимо заявила Райли. — Ходячий памятник самодовольству. Уголок его губ едва заметно дрогнул и он посмотрел на девушку исподлобья. — А ты, Пирс, по-прежнему удивительно последовательна в своих заблуждениях. — И всё же даже мои заблуждения не так раздражают, как твоё лицо. — Странно, — спокойно ответил Деклан. — А мне казалось, ты слишком часто на него смотришь. — Только чтобы убедиться, что выражение вечного превосходства никуда не делось. — Дети, — театрально вздохнула Лили. — Просто поцелуйтесь уже. — Ни за что, — одновременно отрезали Райли и Деклан. Это вызвало новый взрыв смеха. Романо покачал головой и, не сводя глаз с Райли, положил пальцы на бутылку. На короткое мгновение ей показалось, что он медлит нарочно. Словно даёт ей последний шанс отвернуться или себе — передумать. Затем стекло закрутилось. Бутылка вращалась мучительно долго. Она несколько раз замедлялась, будто собираясь остановиться, то на Ксавье, то на Луне, то на Лили и наконец замерла. Горлышко безошибочно указывало на Райли. На секунду в комнате повисла абсолютная тишина, а потом гостиная взорвалась. — Я ЖЕ ГОВОРИЛА! — заорала Лили, вскакивая на ноги. — Наконец-то! Райли уставилась на бутылку так, будто та лично её предала. — Это подтасовка. Деклан, не отводя от неё взгляда, спокойно заметил: — Разумеется. Я заранее подкупил законы физики. — Не сомневаюсь. Ты наверняка и с гравитацией состоишь в переписке. — девушка скрестила руки на груди, будто выстраивая между ними невидимую стену. — Гравитация, по крайней мере, ведёт себя логично. — парень удовлетворенно ухмыльнулся, повторяя её же движения. Лили заметила это и хитро улыбнулась. — В отличие от тебя. — В отличие от твоих попыток делать вид, будто тебя это не волнует. — как только эти слова слетела с губ Деклано, саркастическая улыбка исчезла с её лица. — Не льсти себе, Романо. — Тогда почему ты выглядишь так, словно хочешь сбежать? — он специально медленно осмотрел её с ног до головы и вцепился в зрительный контакт. Она знала этот приём — он всегда так делал, чтобы выбить её с колеи, чтобы получить явное превосходство над ней. На этот раз она точно не хотела позволять ему такую роскошь. — Потому что перспектива целовать тебя — это отличный повод пересмотреть свои жизненные решения. — Райли сузила взгляд, но не оторвала глаз от него. Блондин не ожидал такой стойкости и заинтересовано поддался вперёд. — А мне кажется, ты любишь вызовы. — Только если они не сопровождаются твоим самодовольным выражением лица. — Райли, — с широкой улыбкой вмешалась Эмма, — если ты так сильно его ненавидишь, почему покраснела? — Потому что в этой комнате слишком жарко. — Конечно, — протянула Тиффани. — И совершенно точно не потому, что мой брат смотрит на тебя так, будто уже мысленно снял краватку и забыл о существовании здравого смысла. — Тиффани! — раздражённо бросил Деклан. — Что? Я просто констатирую факт. Райли заставила себя посмотреть ему в глаза ещё раз и тут всё стало только хуже. За привычной холодной невозмутимостью в его взгляде скрывалось нечто гораздо более опасное. Что-то сосредоточенное, тёмное, почти жадное. Будто из всех людей в комнате он видел только её. Будто он правда приказал горлышку остановиться именно на ней. От этой мысли внутри у Райли всё болезненно сжалось. Её раздражало, как легко он выводил её из равновесия. Как одним взглядом заставлял забывать заготовленные колкости. Как рядом с ним каждая эмоция становилась ярче и острее. Именно за это ей хотелось ненавидеть его ещё сильнее. Но, судя по тому, как напряглась линия его челюсти и как крепко он сжал ладонь на колене, Деклан испытывал не меньшую внутреннюю борьбу. Его раздражала её дерзость. Её привычка спорить с ним по любому поводу. Её способность одним словом разрушать его безупречное самообладание. И, что хуже всего, — то, как отчаянно его тянуло именно к ней. — Ну что, — тихо произнёс он, не сводя с неё глаз. — Правила есть правила. Райли вызывающе подняла подбородок. — Только попробуй сделать из этого трагедию века. Его взгляд снова скользнул к её губам, но затем быстро, слишком быстро, вернулся к глазам. Она заметила это движение и, скорее всего, все остальные тоже. — Боюсь, Пирс, трагедия началась гораздо раньше. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в виртуальном камине. Деклан ещё несколько секунд смотрел Райли в глаза, будто оценивая не только её реакцию, но и собственное терпение. Затем совершенно спокойно поднялся на ноги. Это простое движение мгновенно привлекло внимание всех присутствующих. — Вообще-то, — произнёс он ровным, безупречно вежливым тоном, — Лили не уточнила одно важное правило. Та удивлённо моргнула. — Какое ещё правило? Деклан перевёл взгляд на хозяйку дома так, словно выступал на школьных дебатах. — В правилах не было сказано, что поцелуй обязательно должен происходить на глазах у всей компании. На секунду все замолчали, а потом гостиная буквально взорвалась. — ЧТО?! — одновременно воскликнули Лили и Фабиан. — О, нет, — простонала Эмма, уже начиная смеяться. — Это жульничество! — заявил Ксавье. — Как хорошо, что мне не нужен будет смотреть на этот ужас, — сухо бросила Тиффани. — Хотя, признаюсь, это очень в стиле моего брата. Фабиан схватился за голову. — Романо, ты не можешь просто украсть главное событие вечера! — Могу, — невозмутимо ответил Деклан. — Мы все заслужили это увидеть! — возмутилась Луна. — Некоторые вещи не предназначены для публичного обсуждения, — холодно заметил он. — О, Боже мой, — Лили прижала ладони к щекам, едва сдерживая восторг. — Он серьёзно. Райли сидела, не сводя глаз с Деклана. Она начала подозревать, что парень первый придумал какой-то план для их общего отступления. Пересилив открытое удовлетворение хитростью парня, девушка максимально раздражающим голосом произнесла: — Ты невыносим. — Это не ответ, — спокойно сказал он. — Это был отказ. — вмешался Фабиан. — Не перебивай даму. — сквозь зубы бросил Деклано, не отрывая взгляда от Райли. Его тон оставался ровным, но в голубых глазах читалась та самая непреклонность, которую Райли знала слишком хорошо. Когда Деклан смотрел так, спорить с ним было почти бесполезно, но Фабиан всё ещё пытался протестовать. — Нет-нет-нет, я категорически против! Мы ждали этого слишком долго. Деклан наконец повернул голову в его сторону. Одного короткого взгляда оказалось достаточно, чтобы Рейес драматично поднял руки. — Ладно. Но я хочу официально заявить, что считаю это нарушением прав зрителей. Ксавье прыснул со смеху. — Запротоколировано. Деклан больше не обращал внимания на друзей. Он снова посмотрел на Райли, затем медленно протянул ей руку. Жест был безукоризненно вежливым и в то же время в нём чувствовалась спокойная уверенность человека, который уже знает, каким будет ответ. — Идёшь? — тихо спросил он. На несколько секунд время словно остановилось. Райли слышала, как Лили судорожно сдерживает восторженный визг, чувствовала на себе взгляды всех друзей, понимала, что сейчас ещё может рассмеяться, отпустить какую-нибудь колкость и отказаться. Подняв глаза и встретившись с холодно-ясным взглядом Деклана, она вдруг поняла, что разум давно перестал играть здесь какую-либо роль. Он раздражал её, выводил из себя, заставлял чувствовать слишком много и именно поэтому отказаться оказалось невозможно. Сделав глубокий вдох, Райли вложила ладонь в его протянутую руку. По комнате прокатился дружный вздох удивления. Фабиан театрально схватился за сердце. — Я не верю своим глазам. — Лили, не сдержавшись, всё-таки радостно пискнула. — У вас есть...э-э-э... Десять минут! Отсчет пошёл! — Десять? — вопросительно выкрикнул Фабиан. — Они друг друга убьют и за три секунды. Лили многозачительно посмотрела на брюнета и тот окончательно заткнулся. Она повернулась к Райли и подбадривающе похлопала её по спине. Пирс хотела возмутиться, что десять минут наедине с Романо и вправду слишком уж много, но тот уже навис над ней — бежать было слишком поздно. Деклан, сомкнув пальцы вокруг её руки, лишь едва заметно приподнял уголок губ и помог ей подняться на ноги. Не говоря ни слова, он повёл её к выходу из гостиной, оставляя за спиной ошеломлённую компанию и десятки невысказанных вопросов. Парень не отпускал её руки, пока они шли по коридору. Не тянул, не тащил — просто шёл впереди с той спокойной уверенностью, от которой хотелось либо ударить его, либо… идти за ним дальше, чем следовало бы. Райли ловила себя на том, что злится и одновременно слишком отчётливо чувствует его ладонь вокруг своей. Тёплую, уверенную, странно-правильную для человека, которого она якобы терпеть не могла. Он остановился только у массивной деревянной двери в конце коридора. — Серьёзно? — тихо спросила она, оглядываясь. — Кабинет отца Лили? — Самое тихое место в доме, — спокойно ответил Деклан. — Или самое подозрительное. — В твоём случае это одно и то же? — Райли резко втянула воздух. Они до сих пор держались за руки. — Ты сегодня особенно разговорчив. — Ты сегодня особенно нервная. — Я не нервная. — Конечно, — он посмотрел на неё коротко и спокойно, а затем повернулся и открыл дверь. Кабинет оказался именно таким, каким Райли его и представляла: тяжёлый деревянный стол, аккуратные стопки бумаг, тёмные книжные полки, запах старой бумаги и дорогого дерева. Здесь всё было слишком взрослым, слишком серьёзным — будто сама комната не допускала случайных решений. Деклан вошёл первым, всё ещё не отпуская её руки, и только когда они оказались внутри, наконец закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал громче, чем должен был. Райли инстинктивно выдернула ладонь. — Ты запер дверь? — уточнила она, прищурившись. — Нет, — ровно ответил он. — Просто закрыл. — У тебя странные привычки. — У меня рациональные привычки. Она фыркнула и прошла глубже в комнату, стараясь вернуть себе привычную уверенность, но пространство здесь будто работало против неё. Тишина давила сильнее, чем шум гостиной, а Деклан — слишком близкий, даже когда стоял на расстоянии. Он опёрся бедром о край стола, скрестив руки, и просто смотрел на неё. Без шуток Фабиана, без чужих голосов, без спасительного хаоса друзей. Только он и она. Райли не выдержала и первой нарушила тишину. — Ну давай, — холодно произнесла она. — Ты же так этого добивался. Деклан чуть наклонил голову. — Добивался? — Не притворяйся. Вся эта сцена в гостиной. “Другая комната”. Великодушный герой, спасающий всех от неловкости, а особенно меня. Теперь я у тебя в долгу? Мне уже падать тебе в ноги и расплываться в благодарности? Его взгляд стал чуть темнее и он сильнее вцепился пальцами в край стола. Райли снова скрестила руки на груди, давая понять, что настроена серьёзно. — Я никого не спасаю. Райли задумчиво проанализировала ситуацию и пришла к выводу, что план Деклана не был уж столь хорошим. Один поцелуй в щеку поменялся на десять минут быть запертыми наедине в кабинете отца Лили. Шило на мыло. — Тогда зачем мы здесь? Просто чмокнулись бы там внизу и играли дальше. Но теперь мы застряли здесь на десять минут. Я уверенна, что они уже за дверью пытаются услышать, что здесь происходит. Парень не ответил сразу и в этом молчании было что-то опасное. Не агрессия — скорее сдержанность, которая держалась на тонкой грани его джентельменского терпения. — Потому что там слишком много шума, — наконец сказал он. Райли усмехнулась и наконец расслабленно пожала плечами. — Конечно. Деклан Романо и шум — несовместимы. — Дело не в шуме. Он вдруг посмотрел прямо на неё и в этот момент ей стало чуть труднее дышать. — А в чём тогда? — спросила она тише, чем собиралась. Деклан медленно выпрямился от стола. — В том, что некоторые вещи… — он сделал шаг ближе, — не стоит превращать в спектакль. Особенно, когда они впервые. Райли почувствовала, как внутри всё снова напряглось, но теперь не в той степени обычной ненависти, которую она питала к многим людям. Ненависть к Деклану была другая: тягучая, липкая, гипнотизирующая. Она переплеталась с острым желанием то ли ударить, то ли притянуть парня ближе. А теперь, когда он раскусил, что это её первый поцелуй и играл джентельмена, ей стало ещё невыносимее. Сложно ненависть того, кто заботится о тебе. Даже в свой извращенный способ. — О, извини, — саркастично бросила она. — Я забыла, что ты у нас эксперт по правильному поведению. — Ты всегда забываешь, когда злишься. — Я не злюсь. Он остановился совсем близко. Достаточно, чтобы она снова начала слишком ясно чувствовать его присутствие. Между их телами осталось пару ничтожных сантиметров и от того как сильно забилось её сердце, девушка наконец осознала всю опасность ситуации. Она боялась не действий Романо, а своих собственных. — Тогда почему ты не уходишь? Райли открыла рот, чтобы ответить и не нашла ни одной нормальной причины. Только раздражение, только это странное, тянущее чувство, которое он в ней всегда вызывал. Она ненавидела его за это и именно поэтому не сделала шаг назад. Пирс резко отвела взгляд первой. — Ладно, — выдохнула она, будто сама себе уступая. — Давай просто переждём эти десять минут. Сядем, помолчим и вернёмся, как будто ничего не произошло. — она кивнула в сторону небольшого дивана у стены, явно стараясь вернуть ситуации хоть какую-то нормальность. — Это… просто глупая игра. Ничего больше. Деклан не сдвинулся с места. Он смотрел на неё так, будто она только что сказала что-то очевидно неправильное. — Ты серьёзно? — спокойно уточнил блондин. — Абсолютно. — Мы ушли из комнаты, потому что ты решила, что это “просто глупая игра”, — повторил он, чуть наклонив голову. — И теперь ты предлагаешь сидеть в тишине, как два случайных человека, которые случайно закрылись в кабинете? — А что ты предлагаешь? — резко повернулась она. — Устроить философскую дискуссию о смысле поцелуев? Уголок его губ дрогнул, а в глазах появился тот самый опасный огонёк. — Нет. Я предлагаю не делать вид, что ты не понимаешь, зачем мы здесь. — О, я прекрасно понимаю, — фыркнула Райли. — Ты решил поиграть в благородство. “О, давайте не при всех, это слишком интимно, слишком важно, слишком драматично”. — Ты опять уходишь от сути. — От сути? — её голос стал выше. — Сути тут вообще нет. Это бутылочка. Подростковая тупая игра. Деклан сделал шаг ближе и теперь между их телами не было дистанции, они буквально ощущали тепло друг друга, чувствовали сердцебиение. Райли подумала, что ещё немного и они могли б начать читать мысли. — Тогда почему ты выглядишь так, будто это что-то для тебя значит? — произнёс с открытой ухмылкой Романо, на что Райли резко выпрямилась. — Не льсти себе. — Я не льщу. Я сделал вывод с увиденного. Тишина в комнате стала плотнее. Она почувствовала, как внутри поднимается злость — не на ситуацию даже, а на него. На то, как легко он считывал её. На то, как спокойно стоял, будто уже всё решил. — Знаешь что, Романо? — холодно произнесла она. — Проблема в том, что ты всегда думаешь, будто контролируешь всё вокруг. — А ты — что можешь уйти, когда захочешь. — Я и могу. Он чуть склонил голову и вызывающе ответил: — Тогда уходи. — Райли не двинулась и это выбесило её ещё больше. Деклан тихо выдохнул, почти незаметно. — Вот именно это я и имел в виду. — Что? — Ты не боишься игры, Райли. — его голос стал ниже, спокойнее, но в какой-то степени острее. — Ты боишься того, что она может значить, если перестать называть её игрой. Её лицо вспыхнуло от злости. — Это смешно! — Правда? Тогда объясни, почему тебе так сложно выполнить самое простое правило. — О чём ты вообще? — Райли прищурилась. Деклан смотрел прямо на неё, в неё. — Поцеловать меня. Тишина ударила сильнее любого крика. Райли усмехнулась — резко, почти зло. — Ты серьёзно думаешь, что я боюсь поцелуя? — Я думаю, что ты боишься не поцелуя, — спокойно поправил блондин. — А того, что он будет… не просто “по правилам”. Это попало точно в яблочко. Девушка почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось — правда. Деклан сказал именно то, она боялась даже про себя подумать. — Ты самоуверенный идиот, — тихо прошипела она. — Возможно. — И ты реально думаешь, что я не смогу? Деклан не ответил сразу. Он просто задумчиво смотрел на неё своими голубыми глазами. Без сарказма, без издевательства — это было хуже любой насмешки. Когда они открыто ненавидели друг друга, то их нездоровое притяжение можно было всегда умело обыграть, но когда буря прекращалась и перетекала в такие молчаливые, спокойные взгляды, ставало до жути тяжело. Райли потрясла головой, избавляясь от всех этих мыслей, и резко шагнула назад к нему. — Ладно, — отрезала она. — Хочешь по правилам? Будет по правилам. — она подняла подбородок. — Поцелуй меня, Деклан. Она впервые назвала его по имени, будучи наедине, будучи так близко друг к другу. Это сработало как бомба для них обоих. Они знали, чувствовали, что теперь между ними точно все не будет как раньше. Обычной ненавистью больше не прикроешься. Деклан не ответил словами. Он просто двинулся быстро — так, будто любое промедление могло разрушить то, что уже и так держалось на слишком тонкой грани. Его ладонь легла ей на талию, уверенно, без сомнений, и в следующий момент он притянул Райли к себе так резко, что у неё окончательно сбилось дыхание. — Ты сама этого хотела, — тихо выдохнул он почти у самых её губ и в следующую секунду поцеловал её. Это не было мягко. Сначала это был вызов. Столкновение характеров, накопленного раздражения, всех несказанных фраз, всех взглядов через комнату, всех колких реплик, которые они копили друг против друга годами. В этом поцелуе было слишком много всего — злости, напряжения, упрямства, желания доказать, что никто из них не уступит первым. Райли ответила сразу. Её пальцы вцепились в его рубашку, словно она пыталась удержать не его, а собственное равновесие. Она не отступила ни на секунду — наоборот, сделала шаг ближе, сокращая и без того исчезающее расстояние. На долю мгновения поцелуй стал почти спором без слов. Их языки сплелись в горячей агонии, пока губы поглощали друг друга. Воздуха перестало хватать, но они не останавливались, продолжая целоваться, продолжая прижиматься всем телом друг к другу. Райли так сильно закрыла глаза, что уже видела звездочки в кромешной тьме. Но потом что-то изменилось. Очень тихо, очень незаметно. Деклан замедлился первым. Его хватка на её талии уже не была такой жёсткой — скорее удерживающей, как будто он вдруг понял, что отпускать её не хочет. Его губы стали мягче, движения — осторожнее, внимательнее. И Райли почувствовала это. Словно весь их вечный конфликт начал растворяться в одном дыхании. Вся эта показная ненависть, сарказм, уколы — всё это вдруг оказалось слишком хрупким перед тем, что было под ним. Она сама не заметила, когда перестала сопротивляться, когда перестала доказывать, когда поцелуй перестал быть “проигрышем или победой” и стал чем-то другим. Тёплым, опасно искренним. Деклан чуть наклонил голову, и теперь его прикосновение стало не требованием, а вопросом. Почти осторожным и неверящим. Райли выдохнула ему в губы — тихо, сдавленно, будто впервые позволила себе не быть сильной в этой игре, и ответила ему уже не как на вызов, а как на него самого. В этот момент исчезла вся комната. Кабинет, шум дома, друзья за стеной — всё перестало существовать. Остались только они двое и тишина, в которой больше не было ненависти. Они отстранились не сразу, будто оба одновременно пытались понять, где заканчивается этот момент и начинается то, что потом придётся отрицать. Деклан первым разорвал поцелуй: не резко, но достаточно, чтобы между ними снова появился воздух — холодный, почти чужой после того, что только что было. Его глаза продолжали смотреть на припухшие губы Райли так, будто это его воздух, его причина жить. Его ладони всё ещё лежали на её талии. Её пальцы всё ещё сжимали его рубашку. Никто из них не убрали руки сразу. Несколько секунд они просто стояли так — слишком близко, чтобы делать вид, что ничего не произошло, и слишком упрямо, чтобы признать, что произошло слишком много. Райли первой моргнула. Оторвала взгляд от идеального лица Деклана, от его острых скул и пронзительных глаз, от растрепанных во время поцелуя передних прядей волос. Потом резко выпрямилась, будто возвращая себе привычную дистанцию. — Ну что, — её голос прозвучал тише, чем она хотела, и она тут же добавила резкости. — Ты доволен? Мы “выполнили правило”. Деклан смотрел на неё ещё мгновение внимательно. Так, будто пытался запомнить что-то, что сам же только что позволил себе увидеть, а потом его лицо снова стало тем самым — спокойным, собранным, почти раздражающе контролируемым. Он медленно убрал руку с её талии. — Более чем, — ровно ответил он. В этом “ровно” было слишком много усилия. Райли коротко усмехнулась, отступая на шаг. — Отлично. Тогда можем вернуться. А то вдруг наши гениальные друзья решат, что мы тут… философствуем. — Уверен, они уже придумали худшие версии, — спокойно заметил он. — Конечно. Особенно твоя сестричка. — Иногда она бывает невыносимой, — признал парень. — Она всегда невыносима. На секунду повисла тишина. Та самая — неловкая, новая, опасная. Деклан поправил рукав рубашки, будто возвращая себе привычную точность движений. Райли откинула волосы назад, слишком резко, будто стирая с себя следы момента. И всё равно ни один из них не сделал шаг первым к двери, потому что что-то между ними всё ещё оставалось: натянутое, живое, слишком настоящее, чтобы назвать это игрой. Наконец Деклан первым отвернулся. — Идём, — сказал он спокойно. — Конечно, — так же умиротворенно ответила Райли. Но ни один из них не обманул другого. Они оба знали: назад они возвращаются не как прежде и всё, что они только что сделали, ещё очень долго будет стоять между ними — даже тогда, когда они снова будут притворяться, что ненавидят друг друга. Даже тогда, когда случится трагедия. Даже тогда, когда встретятся на свадьбе сестры Лили через пять лет. Они всегда знали правду об истинной природе ненависти между ними. Но по собственных причинах решали продолжать верить в это.