Та роль, что не досталась мне

Он узнал о той насущной новости самым последним, буквально за пару дней до главного перформанса. Сначала это были лишь сплетни, гуляющие меж оживлённых улиц и магазинов Фонтейна, которые каким-то невероятным образом дошли и до главных залов дворца Мермония. Наверняка постарались мелюзины — эти, хоть и небольшого роста, но очень проворные жители Гидро-региона, быстро разнесли новость, вскоре достигая ушей и самого Верховного Судьи. Если бы Нёвилетт оказался той самой дамой, бесперебойно обсуждающей каждый проходимый мимо шёпот с подружкой за чашкой чая, он бы давно уже знал все детали: и имя жениха, который являлся коренным жителем Фонтейна (и, поговаривают, очень богатым человеком); и цвет платья невесты, которое очевидно было сине-голубых оттенков — не желая изменять традициям, да и белое ей никогда не шло, по её же словам; и все декорации, образы, украшения и даже вечернее меню. Но дракон превыше всего занимает должность юдекса не просто так, поэтому перед тем как поверить в эти слухи, ему были необходимы достоверные доказательства. А они пришли сами собой — нежданно, как всегда. В один из самых непримечательных дней, наполненный очередными заседаниями, Нёвилетт перебирал накопившуюся за то время почту. Счета, прошения, жалобы от торговцев, приглашения на светские мероприятия (от которых он вежливо отказывался, всё ещё не желая принимать участие в человеческой жизни). И вдруг среди настольного беспорядка — конверт, аккуратно запечатанный, с сургучной печатью с изображением, напоминающим герб одного знатного семейства Фонтейна. Отбросив прочие бумаги в сторону, юдекс принялся открывать письмо со всем присущим драконам трепетом. Он даже не понял, почему его потянуло именно к нему: ведь на его столе побывало немало похожих, но что-то было такое в этом конверте, что вызывало незаметную дрожь в пальцах, которую и он по совместительству не замечал… или просто очень старался не замечать. В конце концов сургуч треснул, и Нёвилетт развернул плотную бумагу, изучая её содержимое: «Дорогой месье Нёвилетт, Имею честь пригласить Вас на торжественную церемонию бракосочетания…» Дальше он не читал. Изысканные формальности его не интересовали, поэтому он бегло прошёлся по ним, выискивая ту самую причину столь резкого влечения к письму. И вовсе это не было обычным письмом, как уже можно было понять из вышеупомянутых слов. Приглашение. Это было приглашение на свадьбу… Чью? К тому моменту буквы уже расплылись. Но Гидро дракон же не мог плакать, верно? Или это просто смазались чернила? Не веря своим глазам, Нёвилетт резко вздохнул и ещё раз проверил написанное. Нет, он не ошибся. Точно написанное, всё как полагается, с большой буквы и со всеми чётко выделенными изгибами — имя «Фурина». «Дорогой месье Нёвилетт, Имею честь пригласить Вас на торжественную церемонию бракосочетания, которая состоится в соборе Нотр-Дам де Фонтейн седьмого дня следующей луны. Месье Огюстен Лакруа, мой жених, и я будем бесконечно рады видеть Вас среди наших гостей. Я знаю, что Вы не жалуете светские мероприятия, но позвольте мне быть откровенной: в моей жизни было так мало настоящих свидетелей. Вы были одним из них. Вы видели меня настоящую, когда никто другой не видел. Поэтому Ваше присутствие значит для меня больше, чем Вы можете представить. Прошу Вас, не отказывайте мне в этот день. Разумеется, никаких речей и тостов от Вас не требуется. Просто будьте там. С уважением и теплом, Фурина де Фонтейн P.S. В меню будет вечерняя роса с гор Лиюэ — помните, Вы как-то сказали, что это Ваш любимый чай? Я не забыла». Можно было сразу почувствовать, как широко улыбалась бывшая богиня, дописывая конец. Несмотря на тернистое прошлое и множество страданий, девушка смогла обрести новый смысл в жизни и найти в ней своё место. На человечество отводится слишком короткая доля, которую невозможно или очень сложно понять бессмертным существам. Нёвилетт хоть и явился в мир в этой форме, до сих пор не мог… Дракон перечитал письмо трижды. Первый раз — чтобы ещё раз убедиться: глаза его не обманывают. Второй — чтобы пережить удар заново, как будто привыкая и желая осознать до конца. Кстати, только в этот момент он заметил, что рука, чьим почерком были выведены буквы, принадлежала самой Фурине. Затем третий — чтобы ещё и ещё проследить за движением руки её обладательницы. Он положил лист на стол, аккуратно складывая все уголки, не изменяя своей привычки к вечному порядку, а затем долго смотрел на него, будто пытаясь отыскать в конверте что-то новое, что могло бы отвлечь его внимание. — Месье Нёвилетт. — дверь кабинета тихонько скрипнула, и в помещение прошла мелюзина. — Седэна? Что-то случилось? — юдекс не сразу обратил внимание на своего секретаря, пребывая в глубоких и скорбных мыслях. Потерянный и задумчивый вид Нёвилетта не ускользнул и от глаз Седэны, поэтому, хоть мелюзинам никогда не нужно было бояться Гидро дракона, сейчас она ступала осторожно. — Нет. Я пришла известить вас о следующем судебном заседании. — низким голосом сказала секретарь, поддерживая витающую в кабинете тишину. Некоторое время они оба молчали, не зная, как и что делать дальше: следует ли ей уйти и оставить юдекса в одиночестве или как-то осведомиться о его состоянии. — Прошу прощения, месье, вы выглядите озадаченным. С вами всё хорошо? — всё-таки решилась на второй вариант. Дракон снова медленно перевёл взгляд с тлеющего за окном пейзажа на свою подопечную и уже было приоткрыл рот, но слова никак не шли. — Я получил приглашение на свадьбу. — решил признаться он прямо, без колебаний. Нёвилетт моргнул. Опустил взгляд на письмо. Потом снова на неё. — О! — Седэна просияла, но тут же смутилась, не зная, уместна ли радость. — Это замечательно… или нет? Вы пойдёте? — Я ещё не решил. Эти слова дались ему тяжелее, чем любой вердикт, который он когда-либо выносил. Потому что решение уже было принято — той частью его, что не имела голоса в зале суда. Той частью, которая помнила. *** Он не помнил её как богиню. Это был лишь образ, окутавший себя многовековым обманом. Ни Фокалорс, ни Гидро Архонт, ни Богиня справедливости, ни Повелительница всех вод, людей, родов и законов — ни один из этих громких титулов не запомнился Нёвилетту. Не той Фуриной де Фонтейн, что блистала на сцене под светом софитов под возгласы аплодирующей толпы поклонников, никогда не снимающей своей маскарадной маски, — он помнил её. Он помнил её обычной Фуриной, нетерпеливой и с детским характером, сохранившей свою харизматичность и любовь к театру, но теперь уже без фальши и вынужденного драматизма; её мягкую, уязвимую натуру, способную просить о помощи; мужество двигаться вперёд и жить без бремени божественной роли; и Фурину, искренне ценящую тех, кто всегда находился рядом, понимающую проблемы, страхи и надежды каждого из них, в том числе и свои. Настоящую Фурину, которая больше не играла чужую роль, а наконец-то получила роль, написанную для неё самой — жизнь. *** Нёвилетт опустился в кресло, позволяя себе то, чего никогда не мог позволить в зале суда — слабость. Если бы на заседании он проявил слабость, то не смог бы выносить правдивых и по-настоящему справедливых решений. Но в этих стенах его никто не видел, за исключением мелюзины, а он доверял ей, поэтому мог ли он позволить себе снять своё бремя хотя бы на несколько минут? — Месье… — Седэна всё ещё стояла у двери, переминаясь с ноги на ногу. — Может, распорядиться принести вам чаю? Грудную клетку на миг сдавило, и воздух казался слишком тяжёлым и душным, чтобы вдохнуть свободно. Глаза неприятно защипало, и судья быстро среагировал, сбрасывая с них выступившую влагу. Он не желал предаваться эмоциям: во-первых, он не хотел портить прекрасную погоду, а во-вторых, Гидро драконы не плачут — повторял он себе из раза в раз. Он поднял на неё чистый взгляд — долгий, изучающий. Мелюзина не знала, что упомянула чай из письма. Не могла знать. Просто проявила ту самую заботу, которая делала её расу такой непохожей на людей. — Не нужно, — ответил он тихо. — Оставь меня, пожалуйста. Я приду на заседание. Седэна кивнула и исчезла, притворив дверь почти беззвучно. Почти. Потому что Нёвилетт слышал всё — и шорох её маленьких шагов в коридоре, и далёкие шаги фонтейнцев за пределами дворца, и собственное дыхание, которое никак не хотело выравниваться. — Что бы ты сказала, если бы я пришёл? — спросил он у пустоты. Ответа не было. Только ветер снаружи шевелил шторы, принося запах моря и отдалённой музыки с вечерних улиц. *** Он всё-таки явился на заседание. Сел на своё место судьи, откуда когда-то выносил смертный приговор Фурине, ударил тростью об пол, заглушая одним звуком все крики и обвинения. — Слушается заседание по делу… — его настойчивый тон сорвался. В начале слова текли привычно, автоматически, как и всегда, но под слоем всех законов и статей теплилась одна-единственная мысль. «Седьмой день следующей луны». Завтра. Он пока ещё не решил. Но он знал: если откажется, то первые капли утреннего дождя на окнах дворца Мермония будут принадлежать ему. А если он пойдёт? То, возможно, увидит, как счастливая Фурина под руку идёт к алтарю. Не на сцену. Не на эшафот. А туда, что люди называют «навсегда» — и это человеческое «навсегда» лишь миг для дракона. Но этого момента будет достаточно, подумал Нёвилетт. Будет достаточно, чтобы согреться до конца его бесконечных дней. Он поднял трость. — Приговор будет объявлен завтра. В зале суда никто не понял, о каком приговоре он говорит на самом деле. *** Нёвилетт взял чистый лист бумаги, где каллиграфично вывел своё решение: «Я принимаю ваше приглашение, Леди Фурина Лакруа.» Он поднёс свежий конверт к пламени свечи. Сургуч блеснул багрянцем — словно капля крови, застывшая на бумаге. Символ того, что две судьбы скреплены печатью, даже если одна из них так и не снимет с себя оков.