SECOND TAKE

Директор по кастингу окидывает юношу в кресле перед собой многозначительным взглядом. Удивительно, что здесь в принципе существует такая должность. Хотя это в какой-то степени не удивительно — у этого «фильма» даже есть именитый андеграудный режиссер, который раньше работал в независимой студии, а на первых порах занимался актерством и знает индустрию изнутри не по наслышке. Но, блять, серьезно? Чимин хочет расхохотаться во весь голос, но жвачка мешает. Он смачно жует огромный ком сладкого бабл гама во рту, специально выпячивая пухлые губы и демонстрируя одно из главных своих достоинств. Перед тем как прийти на прослушивание (ха, оборжаться) парень закинул в рот как минимум десять пластинок, а теперь, все тщательно пережевав, надувает огромные пузырьки, которые, к счастью, не остаются на лице липкими ошметками. Цепкий взгляд напротив сканирует его тело: наглая, расслабленная поза, накачанные ноги и упругие бедра видны сквозь дрань штанов, зад отменный (она заценила, когда парень заходил), лицо красивое и притягательное — такое захочется увидеть на своем экране, бесспорно. Однако, вальяжная поза и напускная наглость явно свидетельствуют о том, что парень перед ней — молодой и еще зеленый, незрелый, хоть и уже заработал неплохую репутацию в их сложном бизнесе и является востребованным кадром. Губы, огромные словно воздушная вата, блестящие от блеска и жвачки, глаза хитрые, а сам парень излучает ауру сексуальности. С дырок рваных джинс свисают перепутанные нитки, кожанка — потертая и видавшая виды, а белая майка-алкоголичка под ней просвечивает и открывает вид на огромные обнаженные куски кожи. Даже без напряга можно увидеть темные ареолы сосков и очертания накачанной груди. Пак Чимин, восходящая звезда, умеет себя продавать. Такого захотят многие, это точно. — Вы студент? — Можно сказать, бывший студент. — Занятость? — Для тебя я всегда свободен, детка, — улыбается сладко, шкодливо растягивая губы. Женщина поднимает брови и скептически смотрит, пока он не сдувается и не тянет хитро: — Ладно-ладно, неприступная какая. Работаю на полставки в магазине строй материалов. А мои странички наверняка у вас открыты в браузере. — Итак, — женщина закатывает глаза, хмыкает и поправляет очки в тонкой оправе на переносице, — почему мы должны взять именно вас? — А разве не очевидно? — нахально говорит юноша, пожимая плечами. — Я ебабельный. — Видите ли, мистер Пак, это не обычный, м-м, гаражный жанр, — она делает акцент на последних словах, чтобы выделить и дать понять, какой подтекст туда вкладывает, — это настоящая полнометражная картина. Фильм, если угодно. В котором не будет отсутствовать сюжет. Завязка, катарсис, напряженные драматичные моменты и неоднозначный финал — это будет настоящая романтическая полуторачасовая эпопея для масс. Здесь нужно не только умение, м-м, показать себя и свои достоинства, но и играть на камеру, понимаете, Чимин? Поэтому я здесь, с вами. Режиссер обозначил свои требования и моя задача найти самую подходящую кандидатуру. — Конечно, — изгиб влажных губ так и манит к себе взгляд, пока парень подбирает слова. — У меня много достоинств. Одно из них — большой крепкий член. Я отличный верхний. К тому же, у меня уже был опыт игры. — Да-да, я видела эти работы, но, согласитесь, десятиминутные прелюдии не сравнятся с полнометражным кино. На эту роль сейчас пробуются многие и хотелось бы услышать, почему мы должны нанять именно вас. — Многие? — вздергивает вверх брови Пак, переставая на минуту жевать, причавкивая, ставит обе руки между ног на седушку стула и наклоняется вперед. Одна нога в берце свободно свисает и покачивается, пока второй он опирается на пол. — Только не говорите, что этот старпер Мин тоже пробуется. Это же жесть! С него почти песок сыпется, а мне двадцать — я молод и горяч, выносливый, в отличной форме и умею слушать и, что более важно, слышать режиссера. Ни один мой партнер не оставался неудовлетворенным. Да чего я распинаюсь… Посмотрите сами! И указывает рукой на бумаги, хаотично разложенные на деревянном столе перед женщиной. — Мин Юнги, чтоб вы знали, имеет опыт и в голливудском кино, хоть и на второстепенных ролях. А также он на хорошем счету у многих коллег по цеху. И ему всего тридцать один год. — Я ж говорю — старпер. Стоп, — резко замолкает парень, а после минутной заминки продолжает, — он пробавался на актива? На эту же роль? Думает, что сможет трахнуть какого-то пассива и после — разыграть с ним драму? Как самоуверенно! Он же деревянный и безэмоциональный как бревно! — Да, на эту же. И он был весьма… убедителен. Это заставляет мурашки побежать по рукам, а тело напрячься. Закусив губу и резко встав со стула, Пак делает несколько импульсивных шагов к столу и ставит с хлопком обе ладони на стол, пугая женщину. Он тут же видит, как скулы той покрывает тонкий шелк смущения. — Говорите так, словно вы его главная фанатка, я не прав? — Не то, чтобы… Но не успевает она договорить, как подбородка касаются горячие кончики пальцев и вздергивают вверх, без давления, но довольно однозначно. — Так я могу переубедить вас… тебя, детка. Мин не единственный, кто может заставить тебя намокнуть и захотеть здесь и сейчас. Гулко сглотнув, директор по кастингу все же берет себя в руки и начинает судорожно перебирать бумаги, чтобы занять себя чем-то. Судорожно выискивая отвлекающую тему, она наконец выдавливает из себя: — Есть еще вопрос: вы не против нижней позиции? Удивленно выпрямившись, молодой актер смотрит на нее сверху вниз. — С недавних пор предпочитаю трахать, а не чтобы трахали меня. К тому же, жалко будет прятать такую задницу под каким-нибудь огромным мужланом, вы так не думаете? Она очень хорошо смотрится в кадре с разных ракурсов. И, хмыкнув самодовольно, возвращается на стул. — Понятно, — женщина делает несколько пометок в блокноте и задает следуюший вопрос. — Сколько времени вы готовы уделить съемкам? Вас устроит, если это будет отдаленное место за городом? — Без разницы. — Хорошо, помимо опыта, режиссер также просил подыскать на эту роль того, кто сможет удовлетворить спрос на самые кинковые запросы. Пока что сценарий перерабатывается и что-то убирается, что-то добавляется. Окончательный вариант будет утвержден непосредственно перед съемками. Как у вас с этим? Готовы к экспериментам? — Детка, я самый популярный камбой в своей категории, а в последнее время снимаюсь в порно. И готов на многое, уж поверь. — Отлично, на этом все. Я передам информацию режиссеру, если он останется удовлетворен, как и все ваши предыдущие партнеры, — она делает очередной акцент и пускает смешок, — то мы вам перезвоним. Есть вопросы? — Один, — кивает юноша и задумчиво и сексуально пожевав губу, морщит нос, — Мина уже утвердили на какую-то роль в этом фильме? — Всего хорошего, мистер Пак. Выходя в приподнятом настроении со студии, которую сняли специально для подбора кадров, Пак натягивает солнцезащитные очки от слепящих лучей и думает, что со своей стороны он сделал все что мог. Дальше дело за съемочной командой, режиссером и если они не идиоты, то обязательно наймут его. А Чимину ой как нужны бабки, чтобы оплатить долг за квартиру за целых три месяца или арендодатель даст ему пинка под зад. Деньги, которые он зарабатывает со своего контента уходят на оплату долга за обучение, которое он бросил, так что… да, приходится браться и за порно, и за мелкие партнерские халтурки. Поэтому он едет довольный в студенческое кафе с самыми дешевыми ценами и заказывает свой любимый панини с сыром, томатами и куриной грудкой на вынос, ожидая хорошего исхода. А там… будь, что будет.

✘✘✘

Когда Чимин ступает на порог снятого далеко в заснеженных горах двухэтажного курортного домика, являющегося отдаленной частью спа-комплекса в Висконсине, он думает, что это все шутка. Веселенький розыгрыш, потому что слова кастинг-директора про место съемок, кинки, и прочее, очевидно, должны были являться обычной проформой. Галочкой для всех актеров на пробах, чтобы проверить насколько далеко они готовы зайти. Когда эта же кастинг-директор сообщает, что весь персонал в сборе, у них есть четыре месяца на съемки и утверждены на роль Мин Юнги и он, Чимин думает, что над ним откровенно издеваются. Он и этот… доисторический гандон? Вместе? А когда режиссер, поприветствовав его, заявляет, что он нижний, долбанный боттом, ебаный пассив в этой киношке, он чуть не багровеет от злости и хочет наорать на эту дуру, что не удосужилась объяснить ему все нормально по телефону, а лишь кокетливо сказала: «приезжай, детка, роль твоя». Блять. Она издевалась, да?.. Ладно, Чимин сам самонадеянный придурок, раз решил выебнуться в таком проекте, не имея толком актерского опыта, а имея только кучу переебанных баб и парней и нескончаемый запас наглости. И вот он стоит рядом с Мином. Плечом к плечу. И получает ЦУ, чтобы понимать как им тут ебаться. Голова сейчас закипит, честное слово. Пак бы ни его, ни его сексуальной ухмылочки больше в жизни не видел, но судьба-злодейка подумала, что ему мало было ударов под дых, хах. Режиссер, высокий под два метра лоб и с кепкой с логотипом кока-колы, воодушевленно вещает, смотря на них двоих: — Это просто бомба, что вы двое согласились еще и в таких позициях! Мы снимем лучшее порно за десятилетие! То есть, конечно, это будет частично эротика и драма и частично порно, но, я уверен, результат нас всех поразит. — Да-да, — недовольно бурчит Пак, и сухо торопит. — Ближе к делу, кэп. Раздражающий смешок Мина рядом делает ситуацию лишь хуже, а его фраза «что, уже не терпится, Мини-панини?» заставляет встать на дыбы. — Еще раз меня так назовешь, — шипит он в лицо мужчины и притягивает за грудки, — и я тебе яйца оторву, ясно? Тебе просто повезло, что задница у тебя старая и дряблая и ебать ее никто не хочет. Сощурившись настороженно, режиссер спрашивает: — У нас есть проблемы? Химия между вами однозначно есть, но если вы конфликтуете, то лучше нам подыскать другой каст. Работать будет сложно. — Что вы, мистер Смит, — поднимает обе руки в знаке поражения Юнги, — мы же оба зрелые и профессиональные актеры. Да, Ми… Чимин? Выпустив смятую ткань клетчатой рубашки из обеих рук, Пак сцепляет губы в тонкую полоску и смотрит ровно на режиссера перед собой немигающим взглядом. — Ладно, поехали по основным моментам. Вот кратко наш сюжет: порнозвезда застревает в домике для отдыха в горах из-за снежной бури, а на ее спасение приходит горячий лесничий-спасатель. Снежная буря усиливается, поэтому они вынуждены коротать время вдвоем за развратными играми и алкоголем. Все осложняется тем, что когда-то они состояли в отношениях, но был болезненный разрыв. — Какая ирония. Чуть не смеется Юнги, но шипит от резкого прострела в ребрах — Чимин отличается удивительной точностью, а его маленькие пальчики острые как пики. — За-ва-ли. Мудачье просроченное. — От Мини-панини слышу. Подняв обе брови режиссер вздыхает и понимает, что знатно еще помучается с этими двумя. — Начнем со сцены дрочки, когда Юнги — он же Коул — проводит первую ночь в домике и застает Чимина — Кита — за мастурбацией. А теперь все по местам! Джаред проверь камеру! Мона подготовь костюмы и сделай мейк парням! Давайте начинать! Лежа на простынях Чимин просто в ахуе с того, как повернулась ситуация. Фортуна показала ему весь свой аппетитный филей по щелчку пальцев, а он и очухаться не успел. Еще так радовался с утра пораньше — уже пересчитывал какой нехилый гонорар получит. Вот же блядство. — Свет поправьте немного, — доносится от режиссера, что сидит на деревянной табуретке и сценарием в руке, а стафф пока ограничивается тремя людьми — им, Моной и Джаредом, все остальные человек пять дружно свинтили в гостиную пить пиво, чтобы не мешать и не портить настрой. — Да, отлично. Чимин лежишь хорошо, но расставь еще немного ноги. И откинься побольше на изголовье… нет, не так, можешь немного повыше сесть? Вот! Вот так отлично! А теперь добавь немного эротики. — Эротики? — Пак удивленно поднимает брови. Он уже голый и готов дрочить — настроился на съемки постельных сцен и получение разрядки от процесса. Чтобы избавиться от всего напряженного дерьма, разъедающего мозги кислотой, в виде ебейшего секса, а тут эротика. — Да, ты правильно услышал. Будем делать уклон именно в эротику. Накрой одно бедро простыней, чтобы она полностью закрывала бедро, но не заходила на член и голень. Идеально! Браво! Юнги, ты стой в проходе, прислонившись к косяку, чтобы тебя не было особо видно, и наблюдай, можешь потрогать себя, как пойдет. Сам решай по ходу процесса. Камера будет заезжать сзади и медленно двигаться в комнату, чтобы взять общий план кровати. Потом отснимем кадры крупным планом уже здесь. Все, начали! Кинув беглый нервный вгляд на дверь, Пак ничего не может поделать с мандражем. Боже, он уже столько задниц и кисок перетрахал и столько членов пересосал, почему это так нервирует? Может все дело в том, что он снизу, и это уязвляет? Или все дело в черных как ночь глазах, которые неотрывно следят за каждым шорохом на простынях, хотя они еще не в кадре? Или это из-за того, что перед ним Юнги, стоит и смотрит как рань… — Камера, мотор! Попытавшись абстрагироваться, парень расслабляется насколько может в этой ситуации, все еще оценивая ее как что-то из разряда фантастики. За окном хлещет по стеклам вьюга, деревянный дом пропах малиновым чаем, который пьет Мин на каждой вылазке на природу или в домики для отдыха, а простыни настолько чистые, что почти царапают кожу при касаниях и хрустят как сугробы за окном. Расслабившись настолько, что губы приоткрылись в беззвучном стоне, а руки потянулись к груди, Пак ведет пальцами по коже, слегка надавливая, от шеи к соскам. Медленно, словно подушечки пальцев превратились в тающие снежинки, и как капельки воды огибают каждый сантиметр кожи. Шея начинает гореть, как и грудь и обычно этот тип румянца скрывает одежда, а на съемках он специально замазывается либо бронзером, либо пудрой, чтобы не слишком выделяться и показывать это, но сейчас он обнажен как луч света и горит под темным взглядом гребанного сексуального монстра Мин Юнги. Мягко накрыв двумя сложенными пальцами правый сосок, парень давит ими и проминает его слегка внутрь. Первый громкий стон срывается с губ. Черт, он подготавливался к роли только по средством уроков долбанной актерской игры, будучи уверенным в своих способностях альфа-самца и уж никак не планировал, что придется подставлять свой бедный зад на растерзание! Чимин не готовился, у него даже времени спокойно подрочить не было. Поэтому он такой чувствительный и на полном серьезе нуждающийся, но не в более сильном партнере или доминации над собой, а в классической разрядке. — М-м-м, — мычание срывается незапланировано, когда он начинает наслаждаться процессом и натирать оба соска круговыми движениями, мягко поглаживая, — так приятно… Запрокинутая голова поднимается и Чимин открывает поплывшие глаза, чтобы оценить свой член. Тот дергается от осознания, что головка уже блестит смазкой, мокрая и готовая — и трахать и принимать. Уже, блять, да, он готов на все лишь бы кончить. Руки скатываются еще ниже и мягкими массирующими движениями доходят до лобка — там он задерживается едва ли на тридцать секунд, тут же поднимая потрясывающуюся от возбуждения ладонь и несколько раз похлопывая по мокрой головке члена кончиками пальцев. Подразнивания незамедлительно находят отклик — красный налитый кровью орган вновь дергается, а сладкая истома закручивает в животе водоворот наслаждения. Грудь тяжело вздымается от возбуждения и быстрого дыхания. — Ч-черт… черт, ах, — кольцо пальцев нежно обхватывает член, и он спешит прикрыть свой рот, чтобы не взвизгнуть, но, слава богу, изо рта лишь вываливается надломленное. — Пожалуйста. Это настолько быстро перерастает в надсадное хныканье, что актер спешит закрыть глаза. Ему даже стыдно насколько сильно он завелся и потерял нить реальности, потерял ощущение съемки, но если режиссер до сих пор не дал команду стопа, значит все ок, значит он может продолжать. Блять, камера наверное уже так близко, крупно снимает текущий член с багровой головкой. Желание кончить возрастает в разы. Рука плотно обхватывает ствол и начинает туго водить туда-обратно, постепенно ускоряясь. — Ах, я… черт! Так хорошо, ты сделаешь мне так хорошо… Блять! Так сильно кончу сейчас! Ах, ах, черт, да!.. Скуление перерастает в громкие крики из распахнутого рта, для пущего эффекта он даже не сдерживаясь пускает слюну из уголка рта. Чимин ломается ровно в тот момент, когда открывает масляный взгляд с мокрыми ресницами, чувствует выстреливающую на грудь сперму и видит эти полностью заплывшие черным глаза. А переведя ниже пьяный взор, замечает, как Мин дрочит свой большой высунутый из штанов член. И на этом кадре: — Стоп! Снято! Охуенно парни, не встанет только у импотента, я знал, что вы лучшие! Сейчас отсмотрим и доснимем ракурсы. А Чимин вообще-то не играл. Чимин охуенно дрочил на одного порноактера и представление его рук на своем члене, а после и того, как они будут трахаться на этой же кровати. Блядство.

✘✘✘

Спустя два месяца съемок, они добираются до начала драмы в сюжете. — Еще раз… что мы все-таки должны делать? — спрашивает у Юнги парень, совсем ничего не понимая. — Ты же слышал режиссера, — пожимает мужчина плечами, поправляя выданную девочкой-костюмером майку и очередную клетчатую рубашку. — Ругаться. Закатив глаза, Пак не ударяет его только потому, что минуту назад им в качестве реквизита всунули в руки по кружке какао с зефиром. И нахрена тут эта милая деталь, если они снимают порно? Чимин никогда не поймет эту индустрию и людей, которые этим занимаются. После выплаты долгов, он просто оставит одну страничку на Порнхаб и еще одну в Твиттере и будет спокойно себе жить, ни в чем не нуждаясь. — Я слышал, но что, блять, значит это «ругайтесь»? Нам не дадут какую-то затравку там или контекст? — У тебя уже и так отлично получается, Мини-панини, — с весельем тянет Мин и смотрит долгим взглядом на лицо парня. — Еще раз, блять, — с ненавистью цедит Пак. — Меня заебало твое наплевательское отношение. Я просил не звать меня так больше. Ты имел право так меня называть, когда мы трахались вместе, сейчас — ты имеешь право откусить свой старый сморщенный член и подавиться им, мудила. Улыбка медленно сходит с лица мужчины, и он сжимает свою кружку в руке, но на выпады бывшего Юнги лишь толкает язык за щеку и, хмуро смотря в сторону, осуждает. — По части гибкости в общении ты у нас мастер. Как, видимо, и по части Порнхаба. Ты стал самым популярным камбоем за год, а последние месяцы промышляешь ебательством всего, что движется. Браво, ведешь себя как и подобает шлюхе, хотя сам же попрекал меня за это. — Да что ты несешь, — стонет Пак, разводя руки в стороны и чуть не расплакав напиток, — ты забыл, кто привел меня в эту индустрию или что? «Давай попробуем, Мини!» «Парные видео набирают гораздо больше, Мини! «Я уверен мы выстрелим Мини!» А в итоге что? — А в итоге, — раздражаясь уже не на шутку, вставляет свои пять копеек мужчина, — два месяца мы поснимали, а потом ты убежал в закат с первого предложения кругленькой суммы. Ой, прости, это было, конечно, из-за моего сраного видео с француженкой. — Вот только не надо обвинять меня в разрыве, когда ты сам сказал, что хочешь попробовать с другими! И сразу залил это сраное видео с француженкой! — Да я же, блять, не имел в виду, что я буду с ними трахаться или еще что, ты сказал что хочешь разнообразия, вот я и ляпнул первое, что пришло на ум, а ты как всегда зацепился, лишь бы развести скандал на ровном месте! — На ровном месте? — оскорбленно выдыхает Пак, ставя со стуком чашку на стол — какао плещется через край, как и его самообладание, — мне, блять, было восемнадцать, Юнги! Ты должен был взять ответственность! Ты обещал, что все будет хорошо. А вместо этого кувыркался с какой-то ебучей француженкой и залил это в сеть через день после того, как весь универ узнал, что меня в жопу долбит чувак старше на одиннадцать лет и мы выкладываем это в сеть! — Да это было старье, чтоб тебя… Стой, что? — шок на лице Мина застывает непроницаемым полотном и лишь увидя скопившиеся злые слезы в наполненых обидой глазах, он понял как сильно проебался. — Я не знал, что… Ты серьезно сейчас? — Похуй, — рычит зло Пак и отворачивается, пытаясь вдавить предательские слезы обратно в глаза. Не успевает режиссер крикнуть снято, как Пак вытягивает из-под раковины одну из заныканных бутылок вермута и быстро уходит в свою комнату. — Перерыв! Хлопок двери такой громкий, что Юнги вздрагивает. Проеб по полной — это даже на лице режиссера написано. Мин просит освободить оставшуюся часть дня от съемок и дать им немного времени. После умывается и около получаса курит и гуляет по заснеженной веранде, пытаясь осознать все и набраться смелости для сложного разговора. Он правда думал, что Чимин разорвал годовые отношения из-за легких денег и ревности. Зайдя в дальнюю комнату, выделенную Чимину, под акомпонимент размеренных всхлипов и периодического булькания половины бутылки, мужчина прочищает горло и делает не уверенный шаг вперед, садясь на край кровати. Парень перед ним свернувшийся в изголовье кровати такой маленький, хрупкий и беззащитный, что хочется себе въебать за все хорошее. В доме сильно топится, поэтому здесь достаточно жарко — Пак ходит в пляжных домашних шортах и футболке со Ститчем. Юнги купил эти вещи год назад, когда они планировали первый совместный отдых на Бали. Но вышло, что вышло. Прошлого не вернуть, однако некоторые ошибки можно попытаться исправить. — Мини… — тихо тянет он, слушая как сердце трескается от удушенного всхлипа, — если ты не готов поговорить, то хотя бы выслушай меня, ладно? — П-пошел ты, долбанный с-сушеный чернослив. Едва не засмеявшись в голос от ребяческого обзывательства, Юнги напоминает себе, что это не к месту и кладет ладонь на горячее голое бедро бывшего парня. Чимин не отталкивает — уже хороший знак. — Мини, то видео с француженкой я снимал года за два или даже три до тебя. Мы собирались в отпуск, поэтому я подумал, что новый контент не повредит, у тебя же было столько хотелок, мне хотелось тебе ни в чем не отказывать, а лишних денег не бывает. Я бы ни за что не стал за твоей спиной постить на нашу, на тот момент уже общую, страницу видео с кем-то другим, которое мы заранее не обсудили и на которое ты не давал добро. Парень лишь делает глоток из бутылки и звучно шмыгает, молча слушая. — И мне очень-очень жаль насчет университета, малыш. Если бы я знал, что это вскрылось, то отмудохал бы каждого, кто посмел про тебя сказать что-то плохое. Этого не должно было произойти, я старался оградить тебя от подобного, но был ослеплен тем, как все у нас хорошо складывалось. И, черт, я был так разбит, когда мы поссорились и ты за пару дней собрал свои вещи и тут же съехал, а потом заблочил меня везде. Я пытался звонить, но потом твой друг Джунвон ясно дал понять, что я нахуй тебе не сдался, и он вызовет копов, если я еще раз буду стоять под окнами общаги и караулить тебя. — Джунвон? — заплаканные глаза так резко стреляют в него, что у Юнги сердце подскакивает к горлу и сдавливается. — Это он слил в чат нашей группы видео… ну, то видео… с нами… и кинул ссылку на наш профиль. — Значит, я втройне идиот. Прости, у старика совсем мозг атрофировался на старости лет, — шуточно корит себя Мин, чем вызывает слабую улыбку, и сожалеюще смотрит на бывшего парня. — Тебе, наверно, было так плохо, да, Мини? — Э-это… — вновь задыхаясь, Пак делает последний глоток из бутылки, прежде чем поставить ее на тумбочку, и слезы начинают течь по-новой. — Это была худшая неделя, нет, месяц в моей жизни! Хуже, чем когда семья выгнала меня из дома, узнав об ориентации. Я-я… я словно вернулся в школу, где все смеялись надо мной и издевались… ыэх… Рыдания переходят в истерику и мужчина не выдерживает — обхватывает теплое тело, перетягивает на свои ноги, садясь у изголовья, и кутает в свои объятия. Парень сначала упирается руками в плечи и не хочет, все еще сопротивляется мужчине, но из-за неутихающих рыданий быстро сдается и прижимается к груди, вдыхая давно позабытый запах. Юнги теплый, даже горячий, приятно мягкий, не смотря на хорошую физическую подготовку из-за съемок и так по-родному прижимает к груди, что он чувствует себя маленьким и защищенным. Чимин тянет носом воздух с шеи, проводя носом по сонной артерии и сразу ощущая дрожь в чужом теле, и млеет только от осознания, что именно он делает Мина слабым. Чего греха таить, он следил за каждым новым видео, особенно за теми редкими, которые выходили с партнерами и включали в особые пометки «проникновение». Везде Мин был неприступным словно незыблемая скала, не целовал почти никого, для проформы и кадра мазал губами по подбородку или щеке, не выглядел удовлетворенным или насыщенным после всего. И Пак предполагал почему, но получить догадки своим мыслям… Подняв заплаканное, опухшее и розовое лицо, он смотрит в упор на мужчину и, прежде чем поддаться порыву, спрашивает неуверенно: — Мы попробуем еще раз? — Если ты этого хочешь, — отвечает Мин, кивая и ласково проходясь ладонью по плечу и боку. — Я сделаю все для тебя, Мини. Но при условии, что мы будем обсуждать проблемы. Не рубить с плеча. Что ты не станешь прятаться и скрывать что-то важное, что тебя тревожит. Не станешь убегать в попыхах и тем более обрубать связь. А я буду всегда спрашивать о съемках и контенте, что пощу. Пойдет? Вместо ответа Пак хватает чужие щеки, со злостью сжимает и получает стон мужчины в ответ. А после — целует, медленно, проникновенно, так, как целуют тех, кого давно потеряли и вновь обрели. Язык скользит меж губ, тут же отдавая ведущую роль и утопая в противоречивых нежности и напоре страсти, что дарит Юнги. Простонав в губы, Чимин улыбается и говорит, смотря Юнги прямо в глаза: — Пойдет. Он гладит щеки с едва пробивающейся щетиной, гладит уши, гладит каждый сантиметр кожи и не может насмотреться. — Я так скучал, — словно в ответ на внутренние терзания и тянущее чувство тоски отвечает Мин, мягко целуя холодную ладонь. Наклоняясь ближе и сцеловывая приятные слова с розовых губ, Пак крутит бедрами прижимаясь еще ближе и шепчет в самое ухо с придыханием: — Хочу тебя. Юнги лишь сглатывает, пытается не так явно вожделенно лапать подтянутые мягкие бедра. Черт, как вообще Пак справляется на роли актива столько времени, эту же задницу только валить и трахать. — Уверен? — Более чем. Тем более, что совсем скоро мы будем делать это на камеру. Мягко облизав ушную раковину, Пак лижет мочку уха сначала коротким мазком, а после — вытягивает в рот и посасывает, от чего Мин хрипло выдыхает. — У меня после тебя никого не было, — шепчет в ухо низко, хрипло, вызывая дрожь в теле. — Меня никто не брал сзади целый год. Вновь исступленно вздыхает парень и делает две плавные волны телом, с давлением проезжаясь по полувставшему члену. — Черт, — сквозь зубы гудит Юнги и впивается пальцами в мягкие половинки. Указательный и средний пальцы одной руки нащупывают через ткань любимую неразработанную дырку и надавливают, благо Пак до сих пор иногда пренебрегает ношением нижнего белья. Парня выгибает на коленях, и он запрокидывает голову держась за плечи мужчины. Открытая шея красиво пестрит капельками пота и в некоторых местах покраснела от трения одежды. Молодой актер спешно поднимается с ног, чувствуя на секунду, как прилипает кожа к коже и с энтузиазмом подбегает к деревянному старому комоду, на котором раскидал по приезде свои вещи. Быстро вытряхивая содержимое маленькой сумки на поверхность, он находит там небольшой бутылек лубриканта и несколько презервативов. Схватив только первую находку, Чимин возвращается к кровати и, прежде чем вновь забраться на мужчину сверху, стягивает с того штаны с бельем и с себя шорты. Мощный орган шлепает влажной головкой по низу живота и слегка покачивается. — Ты такой нетерпеливый, — посмеивается в привычной манере Мин, поддерживая своего парня, чтобы тот не упал. — Так нетерпится получить большой член в свою дырку? Хочешь, чтобы она была раздолбанной и мокрой, как раньше? Тихое поскуливание сваливается с приоткрытого рта, когда Чимин размещается на коленках и сжимает с силой тюбик в руке — в животе скручивается тугой петлей проволка, что натягивается с каждой секундой все больше. Боже, Юнги нужно так мало, чтобы возбуждение начало сворачивать кости внутри тела Чимина. Он моргает пьяно и ошалело накидывается на желанные губы с кусачими поцелуями, слегка покачиваясь тазом, чтобы притереться промежностью ближе к стояку. Поцелуи растягиваются бесконечно сладкой тянучей карамелью, заставляя больше слюны скапливаться во рту. Когда он находит в себе силы оторваться, то видит как мужчина протягивает руку. Нахмурившись, Пак отталкивает ее и выливает добротную порцию по центру своей ладони, тут же заводя за спину и смачивая поддрагивающее колечко мышц. Знает он, как долго Юнги любит копаться в его заднице, балуясь растяжкой неприлично долго. Рвано выдохнув, он немедля проталкивает указательный палец по костяшку и тут же получает шлепок ладони по бедру. — Не спеши, — командным тоном, строго говорит Мин и уже ласковее добавляет, но с присущей Юнги перчинкой. — Твоя ненасытная жадная дырка так сильно заводит. Но тебе нужно хорошенько ее растянуть, чтобы она правильно и полностью приняла мой член. Ты же не хочешь себя порвать, Мини? Промычав отрицательно, парень действительно замедляется, более размеренными и аккуратными движениями входя и выходя, и начинает громче стонать. Тело, возбужденное и горячее, покачивается на ногах мужчины, а ложбинка, с которой стекают крупные липкие капли смазки, касается горячего ствола под ней. Юнги подмечает, как сильно парень намок и как сильно возбуждение пронзило тело — длинная оверсайз футболка, что так и осталась на нем прикрывает стоящий член, но сверху расползлось огромное темное пятно — ткань пропиталась предэякулятом. Пока Пак себя растягивает уже двумя пальцами, мягко постанывая в такт движениям, он мажет подушечкой указательного пальца выпирающую головку, от чего Чимин распахивает глаза и ахает удивленно, а после тянет за низ футболки. Ткань плавно едет вниз, огибая средних размеров член и постепенно натягиваясь, парень на коленях все громче стонет, чуть не крича и толкая пальцы глубже в себя. — Б-боже! Да! Да, Юнги… ах… Черт, так сильно сжимаюсь прямо сейчас… Блять, как же чертовски хорошо… — Давай третий, детка. — Нет, — хнычет Пак, вытаскивая полностью измазанные пальцы и хватаясь за шею Мина, — хватит. Я хочу, чтобы ты трахнул меня своим большим членом. Пожалуйста. Мне так нужно это, так нужно, Юнги… Вставь мне уже. Ох, эта мольба с надломанной нотой наверху… Чимин имеет полную власть над ним. Но, признаться честно, смотреть как изводиться это с виду железное, а внутри нежное создание настоящее удовольствие. Мягкими касаниями он вновь обводит любимое тело, изучая каждый уголок, каждый сантиметр и неровность и запоминая вновь. Проигнорировав тормознутость мужчины, Пак приподнимается и распахнув пышные красные от кусачих поцелуев губы, насаживается с натугой самостоятельно. С губ, словно дождевая капля, срывается тонкий протяжный стон, когда края чувствительной дырочки раздвигаются в стороны и принимают в себя большой орган. Когда Чимин покачивается, уже на половину приняв горячий член, то болезненно стонет, утыкаясь мокрым лбом в не менее мокрую шею Юнги и чувствуя, как шевелятся его сухожилия и мышцы от сглатывания. Когда пухлая задница полностью проглатывает в себя до основания член, то Пак вскрикивает и мычит протяжно. — Ч-черт, это больно… Ты такой огромный, Юнги, м-м-м, блять, собираюсь так хорошо кончить от твоего члена… Собираюсь, ах!.. Полузадушенный вскрик Мин прячет в своем поцелуе, потому что в зимнем домике они все еще не одни. Хотя не все ли равно? Они так-то порнозвезды. Старший быстро обхватывает основание сочащегося прозрачной смазкой члена, чтобы парень не кончил раньше времени. Чимин частенько этим грешит, когда он снизу, теряясь в пьянящих острых, словно восточные пряности, ощущениях. — Так хорошо… — стонет Пак, покачиваясь на члене взад и вперед и начиная постепенно привыкать и двигаться. — Так блядски хорошо. Черт… я такая шлюха для твоего члена… — Да, — подтверждает Мин, целуя подбородок и немного прокручивая пальцы по нежной плоти, чтобы вызвать хнычущие звуки. — Шлюха для моего члена. Готов на все что угодно, лишь бы получить его в свою текущую дырку, да, детка? — Д-да… ах, блять, блять, блять! Хочу кончить, Юнги, пожалуйста, пожалуйста, дай мне кончить!.. Чимин поскуливает и начинает плакать, не контролируя себя, когда объезжает член, подпрыгивая на Мине. Парень старательно насаживается до упора, каждый раз почти теряя сознание от того, как идеально толстый член своей головкой продавливает простату. В какой-то момент силы заканчиваются, и актер задыхается, но больше дыхание спирает от вида своего потекшего, красного и перевозбужденного члена, с которого на их сцепленные тела течет густая длинная капля смазки. Откровенный плач и мольбы удовлетворяют Юнги настолько, что он и сам готов кончить в любой момент. Старший останавливает парня на секунду, хмурясь от кайфа и стальной хваткой берется за бедра, отпуская, наконец, багровый от прилившкй крови член. — Я… ох, боже… я могу кончить? Пожалуйста, пожалуйста, Юнги, мне правда это нужно, я сейчас умру… Крупные слезы катятся по опухшему красному лицу, когда Мин слизывает солезную жидкость с щек и направляет ладонь Чимина вниз. — Обхвати основание. Потуже. Да, вот так, ты умница, — целует в шею и в висок несколько раз. — Не смей отпускать, понял? Кончишь, пока я буду ебать твою дырку. Разбитый скулеж настолько отчаянно звучит, что парень поражается сам себе, но он и правда сильно скучал по этой дикой разъедающей кости, словно кислота, страсти, по упоенному взгляду своего парня, своего мужчины, скучал по их мелким перепалкам по утрам, скучал по тому как Юнги недовольно фырчал, когда Чимин забывал покупать любимый чай, скучал по просмотру японских сумасшедших шоу с попкорном и повторением криков участников, да по всему! Чимин, вероятно, действительно еще очень молод и импульсивен, но он клянется себе, что бы ни случилось — он больше не позволит себе испариться из жизни Мина и не позволит так просто разрушить эти отношения. Они будут выстраивать их, не жалея цемента между кирпичиками и со вкусом ебаться. По краней мере ближайший месяц Пак не планирует слезать с этого члена. Пока поплывший, словно жирное растительное масло по сковороде, мозг думает о всяком, Юнги приподнимает его задницу, раздвигая розовые и влажные половинки, от чего парня выгибает в пояснице, и начинает яростно подкидывать таз вверх, как и обещал, долбя сочную задницу. — Ах! Блять! Б-блять, прямо здесь! Так сильно кончу… собираюсь так сильно кончить, блять! Анус сжимается, когда первая волна накатывает, омывая тело приятной истомой, и Чимин чувствует, как внутри разливается давно позабытое тепло — густая сперма наполняет пустоту так приятно, так горячо, что его начинает трясти на бедрах, а после, буквально через пару секунд, собственный член все еще пережатый у основания, наконец начинает вязко выдавливать из кончика сперму. И ее так много, господи. Он заливает весь живот мужчины, додавливая остатки из уже бордовой головки и падает без сил на грудь Юнги, дыша с натугой и начиная заваливаться в бок. Мин ловит утомленное сексом тело и прижимает к себе, а когда случайно касается обмякшего члена — слышит громкий вскрик. — Ай, ай! Больно! — Слишком чувствительный, да, Мини? — Юнги прижимает его аккуратно к себе и целует висок, после мягко проходясь по губам. Он тоже жутко устал. — Отдыхай, малыш. Пересилив себя, порноактер встает с кровати и берет влажные салфетки с комода, очищая себя и своего парня. А когда заканчивает, вновь ворует поцелуй и дарит еще один в лоб, шепча как сильно скучал и что больше не позволит глупому маленькому засранцу изматывать ни себя, ни его. Мин выходит из комнаты, чтобы принести воды и лечь после этого спать, когда застает три охуевших бодрствующих в час ночи лица на мини-кухне с блестящими глазами. На столе три стакана с крепленым виски, а в руках — по сигаретке. Вот это их приложило от отсутствия звукоизоляции. Он еле сдерживается, чтобы не засмеяться, а когда уже собирается уходить в комнату, чтобы обнять своего парня и наконец уснуть, слышит долетающее в спину от режиссера: — А вы… — Тренировались, — перебивает, наимилейше улыбаясь, и хлопает дверью. А на следующий день они выдают такую придуманную драму, что не стыдно дать Оскара. Еще через месяц снимают с полной отдачей самое рейтинговое порно за последние два года, которое набирает миллионы просмотров и еще больше любви публики. После всего Чимин уже сам предлагает завести свой небольшой общий аккаунт во всех соцсетях как паре и просто трахаться на камеру, получать удовольствие и зарабатывать кучи денег. И пускай сдохнут от зависти его бывшие однокурсники, когда он купит себе всю новую коллекцию Гуччи и будет объезжать лучший член Южной Кореи, а может и всего мира. Подавитесь, сучки.