Диффузия

1 – Грин Клауд

Зеркало пыльное, в разводах увлажняющего крема и каплях кагора. Отражение, словно призрак: бледное, худое, побитое. Лидия фокусируется на своей голове, волосах. Только что окрашенные в цвет яблочного химозного мармелада, они позволяют отвлечься от того, что ниже. Между деревянных зубчиков гребня висят пушистые клочки зелени. Лида накидывает на зеркало рваную белую простынь. Обхватывает кольцом из большого и указательного запястье, после прячется за дверцей шкафа. Музыку заглушает дробь холодного майского ливня о подоконник и гром, извергаемый плаксивым небом, спрятанным за густой ватой синевато-серых, почти чёрных туч. Лида думает, что они похожи на пуховое одеяло, уютное, тяжёлое и мягкое. Если бы не нужно было тащиться на другой конец города с папкой А0 и сумкой, напичканной художественными принадлежностями, цены бы не было дню. Воздух такой же густой, как облака. Лида глотает собственные вдохи, поджимая сухие губы. Старая красная помада теряется среди тюбиков акрила на дне сумки, дожидаясь. Шаг перекатывается в другой, переходит на бег трусцой. Брызги грязной воды пачкают бордовую ткань конверсов, полы чёрных подвернутых джинсов впитывают влагу и ловят оседающие столпы пыли. Лида запрыгивает в трамвай. Капли стекают с волос салатовой лужицей, пачкая воротник белой водолазки, спрятанной под малиновым свитером. Лида дрожит и криво улыбается. Контролёр, милый дедушка, пробивает старого оформления билет. Он и Лида желают друг другу хорошего дня, и она прячет распечатанный желтоватый листочек межды страниц потрёпанного скетчбука. Она опаздывает, не успевает покурить, оттого грубее обычного прокручивает серебряные кольца на худощавых обветренных пальцах и прикусывает украшение в языке. Через пару остановок к ней подсаживатеся Лёня. Он, как обычно, потрёпанный и невыспавшийся. Коричневая кофта висит на нём, как мешок, но ему идёт. Лидия думает, что Лёне много чего подходит, потому что люди, нашедшие единение с природой, имеют особое чутьё, дающее им тонкое чувство к созерцанию прекрасного. Даже сбритая машинкой каштановая, с проплешинами седины копна волос не делает его менее привлекательным. Лёня, облокотившийся на окно, смотрящий в никуда грустно и бессильно, молча протягивает ей банку энергетика. На запястье бледные, где-то ещё багряные пятна скрыты кучей фенечек. Лидия забирает банку. Белую – без сахара. Они делят проводные наушники, воспроизводящие “Дайте танк!”, на двоих. Лёня провожает подругу до колледжа, чьи стены исписаны яркими сюжетными картинками и граффити. Отдаёт ей папку формата А0 и сумку, увешанную брелоками и значками. Лидия прощается с ним, отправляя домой отсыпаться после ночной смены в круглосуточном цветочном магазине. Лидия мысленно благодарит свою ублюдскую жизнь за прекрасного лучшего друга. * Вера делает вид увлечённой занятости, пока одногруппник фотографирует её для отчёта. Практика нравится ей, но дни, когда они переписывают стихотворения и разбирают их на рифмы, анализируя, ощущаются чересчур монотонно. Скучно. Погода давит на голову, щекоча ленность и желание залечь в спячку. - Нормально получилось. Скинул старосте, она распечатает и оформит, как надо. Пошли в столовку, - одногруппник, не дожидаясь, уходит вперёд. Вера не догоняет. Плотнее кутается в толстовку, натягивая капюшон и стряхивает кусочки ластика с брюк в полосочку, переводя внимание на небосвод. Молния разрезает кусочек пышной тучи, как именинник на застолье разрезает металлическим ножом торт, украшенный душистой лавандой. Записывает сравнение, пришедшее в голову, на запястье, пока проходит тёмный коридор перед столовой. Своей высокой фигурой задевает кого-то неспешащего. Нечего зевать. Чай с молоком и сахарная булочка поднимают настроение и немного бодрят. Вера осматривает залитое серостью и включённой на фон попсой полупустое помещение в поисках одногруппников, но замечает зелёную макушку и перестраивает маршрут. С Лидией Потаповой она познакомилась во время совместного полугодового проекта. Маленькая, с вечно недовольным видом, в заляпанной краской одежде. Они не друзья, но изредка Вера разрешает себе подоставать её, выглядящую одинокой, но уверенной. Вера хочет подружиться. - Привет, - садится напротив, перекидывая ногу через скамейку. Лидия чуть ли носом не клюёт стол, глядит теперь осоловевшим блестящим взглядом, снова позабыв очки. Вертикальный лабрет и серьги поблескивают под основным тусклым освещением, ворот свитера криво лежит на поникших плечах, а подводка растекается чернильными ручейками, выделяя синяки от недосыпа и стресса. – Выглядишь не очень. - Ага, спасибо. А ты само довольство, - Лидия смешно щурится. - Я не говорю, что лучше. Но и обидеть не пыталась. Даже так хороша собой, - Вера восторженно улыбается, когда замечает смущение. Она любит их ненавязчивое общение. Можно пялиться без неловкости и глупо шутить. Можно уютно молчать, заряжаясь присутствием и тихой поддержкой друг друга. Может, Вера может назвать их хорошими приятельницами? Они делят булочку Веры и йогурт Лиды пополам, каждая рассказывает о своём личном творчестве, которое не связано с учёбой. Вера с восхищением рассматривает страницы в скетчбуке, комментируя особо понравившиеся рисунки. Лидия объясняет контекст тех работ, которые были изображены под вдохновением от очередного просмотренного сериала или прочитанного фанфика. - Мадс Миккельсен? – Вера указывает на карандашный, немного смазанный портрет актёра. - Да, друг уговорил пересмотреть “Ганнибала”. Они прощаются кивками на выходе из столовой. Вера думает, пружинистыми шагами добираясь до кабинета, что день не такой блеклый и невзрачный, каким казался утром.

2 – Сахарная вата

Каждый раз, просматривая фотографии со времён учёбы в колледже, тётя не забывала указать, что весила тогда меньше, чем Лида в свои двенадцать. Лидия не держит зла. Только слова всплывают зудящими мурашками, стоит встать перед зеркалом. Лида обводит контур губ красным карандашом и растушёвывает пальцами косметическую краску. - Смысл тебе что-то там малевать, если будешь разговаривать и есть? Ты ещё цвета такие яркие всегда выбираешь, вычурно, разве нет? – Алина слов не подбирает. Лежит на кровати, которую сама минутами ранее заправила – Лидия этим никогда не занимается, - и листает портфолио, собранное Лидой для курсовой, - У тебя горизонт тут поплыл, криво смотрится. Лидия не злится. Не на что. Её вина, что она остро реагирует на шуточную шпильку. Таков стиль общения у Али, пора привыкнуть. У Веры похожий. “Вера не переходит границы. Или извиняется, если – никогда специально – обидит” Алина питается чужой обидой, беспокойством, ненавистью. Лидия не злится. Она её ненавидит. - Потому что мне нравится. И, даже если горизонт поплыл, уже не имеет значения, мне утвердили работы, - усталость давит на плечи, отдаёт пульсацией в висках. Алина – энергетический вампир, паучиха. Хозяин одичавшей собаки. Привяжет к себе, задобрив, осторожно выудит и натянет ниточки, чтобы не сбежала, и начнёт высасывать жизненные соки. Первое время будет откармливать досыта, ослабляя бдительность: “К ноге, я же забочусь, тебе никто подобного не даст”. Медленно начнёт сокращать подкормку, забирая с каждым днём больше, чтобы казалось справедливо: “Безвозмездно ничего не бывает. Берёшь – отдавай”. Потом будет смеяться визгливо и заливисто, оглушая обухом, чтобы собака потерялась в пространстве и, сбегая после очередного удара, приползала снова и снова, как наркоман в поисках дозы. Лидия её ненавидит. С прерывистым дыханием поправляет кружево на рукавах летней блузы и застёгивает карабины на высоких босоножках в цвет помады. Они приходят в парк за час до открытия, чтобы помочь Лёне разнести цветы по периметру для продажи. Остаточная утренняя прохлада окружает тела, заставляя поёжиться. Лида узнаёт у друга план мероприятия. Они здесь как волонтёры уже третий год, День защиты детей для них знаменателен. Первое июня в целом. Алина не понимает их озабоченности: - Надо было вчера купить алкоголь, празднование же, - специально у самого уха, с усмешкой. Она не глупая, но Лидия борется: - Сегодня никакого алкоголя, ты знаешь, почему, - опережает, не сдержавши клокочущее раздражение. – Если не понимаешь, включи разок голову. Алина фыркает и толкает её в плечо, из-за чего приходится ухватиться за спинку скамьи для восстановления равновесия. Напускная обида сквозит в закрытой позе, в резко заледеневшем взгляде. - Не надо называть меня тупой, я шучу. У Лиды нет сил, чтобы протолкнуть с выдохом слова. Да и не нужно, Алина разворачивается и уходит. - Скатертью дорожка, - кричит Лёня, махая рукой, и тут же оборачивается к испугавшейся подруге. – А ты не заморачивайся. Остынет – вернётся. Нет, значит, ни ей, ни уж тем более тебе не надо. Лида вяло улыбается, но уже через несколько часов заливисто смеётся, наблюдая за игрой детей с Лёней. Он, раскрасневшийся, взъерошенный, бегает от лавке к лавке в своём кофейном льняном костюме, помогая ребятам сориентироваться в ярмарочной зоне. Полы пиджака подхватывает горячий ветер, а пушистые кучевые облака придают образу свободную безмятежность. У Лидии руки чешутся, так она хочет зарисовать момент, поэтому достаёт телефон и запечатлевает его на фотографии. Кто-то осторожно, но уверенно касается её плеча. - Привет, - Вера поправляет своё чёрное каре, заправляя пряди за уши. Те цепляются за серьги-кольца и девушка убирает руку от Лиды, чтобы распутать их. – Ты волонтёришь, получается? Здорово! Я в книжной зоне, устраиваю читательский вечер, - указывает пальцами на бейджики, прикреплённые к их пиджакам. Вере идут полосатые вещи, она словно сказочник, завлекающий своей харизмой и невероятными по сюжету историями. Не хватает только шляпы. Лидия позволяет себе окончательно сбросить напряжение и расслабиться, хотя бы на минутку. - Привет. Да, рисую грим и помогаю Лёне. Он один из основных организаторов, его тётя работает в Детском Центре Помощи. Вера одобряюще кивает. Без шуток о ДЦП, которые Лидия успела наслушаться от Алины, без непонимающего взгляда, потому что запомнила её друга после первого упоминания, когда при разговоре с Алиной до сих пор приходится уточнять, кто такой Лёня. Лидия останавливает поток мыслей, запрещая сравнивать. Она знает, что Алине до Веры далеко, и такого заключения достаточно, чтобы со смешком выпустить из себя тяжёлые эмоции. Мероприятие идёт плавно, но задорно. На время концертного выступления, куда завлекают большую часть детей, Лидия с Лёней и Верой приходит под раскидистую иву у озера в лесной зоне. Тишина разбавляется отдалённой какофонией музыки и шумных разговоров. Лёня неторопливо собирает маленькие гладкие камушки вдоль берега, Вера открывает бутылку апельсиновой фанты и через несколько секунд достаёт из рюкзака белую баночку энергетика, протягивая Лиде. - Спасибо, - Лида делится одной из двух палочек Twix. Отдаёт, не вытаскивая из обёртки, в руку с аккуратно подстриженными ногтями, покрытыми прозрачным лаком. - Тебе идёт красный цвет. Лидия благодарно улыбается. Щёки начинает сводить, когда следующие полчаса она слушает дискуссию Веры и Лёни о смыслах, которые авторы могли вложить в символы растений, что использовали в произведениях. Лёне радость доставляет немногое. Он обожает растения и чтение. Лидия с удовольствием и нежностью слушает его, увлечённого разговором о двух действительно интересных ему вещах. Тот захлёбывается в объяснениях, вникая в позицию Веры. У неё поставленная речь и библиотека в голове. Ей приятно внимать. Они заканчивают мероприятие сахарной ватой и пирогом с капустой, которым их угощает тётя Лёни. Она же развозит их по домам, уставших и довольных. Довольство вытесняется тревожным набатом, стоит взять телефон в руки и увидеть пропущенные звонки и несколько уведомлений из чата с Алиной. Лидия открывает диалог, но новых сообщений нет. Лидия выбирает себя, открывает фотографию с Лёней и скетчбук. Через час на соседней от образа друга странице вырисовывается длинный силуэт в полосатом костюме.

3 – Ветер пахнет цветами

На вечернем сеансе кино удивительно мало людей. Зал наполнен запахами сладкого попкорна, шипучей ягодной газировки, острых чипсов и звуками редких перешёптываний и рекламы, но не людьми. ‎ ‎Алина отсаживается, оставляя между собой и Лидией свободное место. ‎Ей не нравится вишнёвая жвачка, которую раскусывает Лидия. Та специально начинает покупать только её, в чём никогда не сознается даже Лёне. ‎Лидия использует мамины духи. Аромат вишни, шоколада и имбиря приятно щиплют нос и успокаивают. ‎Алина просит воспользоваться её парфюмом. Лида чувствует себя не в своей тарелке среди пудрово-ванильной дымки. Чересчур по-взрослому, лаконично и серьёзно. ‎Поэтому Алина отсаживается, оставляя между собой и Лидией свободное место. ‎ ‎Лидия тонет. Её сносит неуверенность. Настолько нехороша, что заслуживает лишь пренебрежительное фырканье и очередную шпильку, что вбивается в крышку её гроба, сколоченного из стыда, детской озлобленности и холода? ‎Через час после начала фильма – она обязательно повторно сходит на сеанс, потому что вселенная Человека-паука не оставляет её равнодушной – Лидия проходит в уборную. Голова трещит, тупой пульсацией разгоняя мысли и рвотный рефлекс. Таблетки лежат в рюкзаке, оставленном в прихожей. ‎Зеркало отражает искажение. Тошнота усиливается. Осушувшиееся лицо, грязный блеск теней под стёклами очков, не по силуэту подобранное платье, подчёркивающее цветочным принтом болезненную зелень носогубки. ‎ ‎Лидия не знает, от кого её больше воротит: от внешней себя или внутренней. ‎Дрожащий вдох. Паника слишком часто берёт над ней бразды правления последние месяцы. Нужно закинуть по блистеру обезболивающего и валерьянку в каждую сумку. Долгий выдох. ‎Она проходит к своему месту и встречает непонимающий взгляд. ‎ ‎Своими комплексами Лида делиться не собирается. Примирительно улыбается, смягчает взгляд. ‎- Извини, мне нехорошо. Я уйду. ‎- Тебя проводить? – в голосе Алины слышится толика вины и большая плошка отсранённости. Лида утешительно треплет её по плечу: ‎- Не нужно, досмотри фильм. Буду ждать рецензии. ‎ ‎Они расходятся. Лидия дышит носом, цепляясь за бодрящее блахоухание цветущей яблони. ‎ ‎Лёня встречает её на детской площадке через дорогу от кинотеатра. Он раскачивает качели, на которых умостился ребёнок. Мальчишка плетёт фенечку, переговариваясь с Лёней, умиротворённым, но сосредоточенным. ‎ ‎- Привет, - Лидия машет рукой, обращаясь к обоим. Мальчик робко кивает, Лёня подходит с объятиями и термосом чая. ‎- С мелисой. Это Сева, внук знакомого тёти. Сева, это Лида, моя подруга. ‎ ‎Лидия занимает соседнюю качелю, отпивает горячий душистый напиток. Сладкий и расслабляющий. Тошнота медленными шажками отступает. ‎Сева хватает Лёнину руку и одевает законченное украшение на запястье. Убирает лазурные нити в рюкзак, тут же достаёт малиновый клубок. ‎ ‎Она и Лёня с закатом дня провожают Севу до дома. Лидия проникается симпатией к тихому мальчишке, благодарит за фенечку. Он чем-то напоминает Лёню. Возможно, взглядом, в котором отпечатком поблёскивает далёкая грусть. ‎- Ты чего расклеилась? – Лёня шелестит, как листья на карагаче от порыва ветра. ‎Смурным взглядом Лёня следит за суетливо бегающими по потрескавшемуся асфальту муравьями, делает плотную затяжку и передаёт сигарету Лидии. ‎- Устала, наверное, - она выпутывается из рукавов кардигана, чтобы передать вещь подрагивающему на вечернем холоде другу. Он выглядит как никогда хрупким. Лида отказывается его мучить. – Хочу послать Алину куда подальше, - смотрит в глаза, неловка пожимая плечами, словно стыдясь собственных слов. ‎ ‎В карих радужках мелькает одобрение. Они, умостившись на скамейке в берёзовой алее, теснее прижимаются друг к другу, соприкасаются фенечками – лазурной и малиновой. ‎- Я рад такому решению. Прекращай себя убивать. ‎ ‎У Лиды на секунду сжимается сердце. Будто из него вытащили заржавевший клинок. Она позволяет слезам вырваться наружу, чтобы те ушли, забрав с собой боль. ‎Лёня даёт ей несколько минут, а затем утягивает за собой в магазин. ‎* ‎Вентиляция гудит, а жёлтый свет периодически подмигивает, словно отвечает на гул. Вера направляется в отдел с фруктами, и только через несколько секунд понимает, что прошла мимо Лиды, тянущейся к верхней полке. Возвращается, и, действительно, рука с тонкими металлическими браслетами и яркой фенечкой хватает бутылку гранатового вина. ‎ ‎- Хороший вечер? – Лидия оборачивается, и Вера пробегается взглядом по красивому образу. Чёрное платье с кружевом у бюста, в задорный маленький цветочек, обхваченное корсетом, подчёркивающий стройность, игриво сочетается с серебряными тенями. – Обычно женщины, которые занимаются рисованием, одеваются аляписто и безвкусно. Ты ломаешь систему. - Да ну тебя, - Лида смешно морщит свой нос с горбинкой, поправляет очки, подцепляя чёрную прямоугольную оправу. Смотрит уставше, но довольно. – Спасибо. Если вино, разделённое с мультиком считается за хороший вечер, то да. - Я встретила Лёню, но думала, он сам по себе. Почему не проведёте оставшийся выходной вместе? Он, кстати, садовод? - Ему на работу в ночную. Сейчас ищет горшок, чтобы пересадить лимонное дерево, которое растёт на его подоконнике в кастрюле. Так что да, домашний садовод, - у неё при разговоре о Лёне взгляд становится мягче. Даже голос меняет тональность, сменяя сухость добродушной озабоченностью. – Какие у тебя планы на остаток дня? - Мне завтра никуда не нужно, так что планировала испечь шарлотку и зарубиться в компьютерную игрушку. Повышаю брату ранг. Лида слушает, кивает, если понимает, о чём речь, если нет – задаёт вопросы, пытаясь вникнуть в суть геймерского процесса. Умудряется глупо шутить, чем вызывает искрящийся восторг и фырканье у Веры. Вера ликует, замечая, что от былой хмурости на лице Лиды ни остаётся и следа. - Это звучит увлекательно, но я не могу не предложить. Может, хочешь зайти в гости? Мультик выберешь ты. И, ну, можешь остаться, если есть желание. Вера даже не думает, чтобы отказать. - Только забегу домой покормить Эль. Мою кошку. * Вера с порога вручает Лиде контейнер клубники и кидает рюкзак с вещами у порога. У Лидии маленькая кухня, освещённая цветными искорками старой гирлянды. По квартире гуляет прохлада позднего вечера, разнося запах белил, акрила и духов хозяйки. Они включают “Скуби-Ду” 69-го года, смеются с Шегги и Скуби, которые сбегают с подработки на стройке, когда слышат о возможно находящихся среди бетонных сводов призраках. Они болтают обо всём, что придёт в голову, запивая вином сахарную клубнику и морщась от кислинки апельсиновых долек. - Какая у тебя кошка? – Лида умещается на деревянном стуле со спинкой, поджав ноги и облокотившись об острые колени подбородком. Яблочные пряди спадают на оправу очков. - Эль – шабутная грациозность. Чёрная шёрстка гладкая, а большие глазки цвета сырной луны. Любит хвост свой длинный класть на клавиатуру, когда я что-то пишу. Мяучит редко, одновременно недовольно и ласково. Я первое время думала, что это кот ко мне в окно пробирается – первый этаж всё-таки. А нет, наглая девочка. - Правду говорят, что люди и их питомцы похожи друг на друга, - Лидия щурится ехидно, но по-доброму, чуть склоняя голову. У Веры руки чешутся дотронуться до макушки, заправить пряди за ушко, усыпанное камушками и колечками. Она себя не останавливает. Никто не ощущает неловкости, для них маленькая забота в подобных действиях – мирная норма. Стабильность. Лидия кивает и плавно перемещается к плите. Вера присматривается к многочисленным разнообразным татуировкам на руках Лидии, пока та достаёт из микроволновки разогретый ужин. Ей нравятся почти все: от цветных звёздочек и карикатурных персонажей до абстрактных чёрных линий. Но особенно цепляет маленькое слово, набитое ниже внутреннего сгиба локтя – “Loser”. - Почему ты неудачник? – Лида не сразу соображает, о чём речь, но прослеживает чужой взгляд и понимающе мычит. - Я обожаю “Оно” Кинга. Ты в теме? – дождавшись кивка, продолжает. – Жду, когда почувствую себя достойной, чтобы набить “V” поверх “S”, - буднично, словно ничего уничижительного не сказала, ставит творожно-сырную запеканку на стол. Вера держит взгляд, сверкая янтарной радужкой. Недолго сомневаясь, вытягивает из пенала красный маркер и ближе садится к Лидии, которая, размазывая свою порцию по миске, бесстрастно следит за движениями напротив. Вера цепляет её руку, не чувствует сопротивления. - Послушай и после хотя бы сделай вид, что принимаешь, - она выводит задорную, уверенную “V” поверх скромной безжизненной “S”. – Ждать можно вечность, у тебя столько времени нет, ты уж извини, если расстраиваю таким заявлением, - Вера громко хмыкает и наклоняется в желании поймать травянистый взгляд. Лидия мягко улыбается, кивком убеждает, что слушает. – Кто сказал, что ты недостойна чего-то хорошего? Мир не радужный, твой задачей является поддержка себя, иначе свихнуться можно, тогда в чём смысл существования? Быть неудачником, конечно, круто, но статус любовника тоже неплох. Они тихонько посмеиваются, не отрываясь друг от друга. Лидия умещает благодарность в восторженный взгляд. Вдыхает, словно хочет что-то сказать, но не решается. Вера сжимает её сухую ладонь своей. - Я могу набить букву, выведенную твоей рукой? - Боже, конечно. Я буду носить это знание с гордостью. - Ужасно, - а сама фыркает, собирая у глаз морщинки-звёздочки. Вера покорена. Образ с морщинками-звёздочками всплывает перед глазами, когда они курят у распахнутого окна палочку вишнёвого Чапмана на двоих и небо течёт морской патокой для космических точек-кораблей. Вера обещает себе смешить Лидию чаще.

4 – Прости, прощай. Привет.

Звучащий из колонки, стоящей среди горшков с кактусами, подаренными Лёней, голос Джерарда Уэйя обволакивает засвеченную пудровым рассветом кухню. Лидия, развалившись на диванчике со скрещенными подранными щиколотками и счастливо улыбаясь, жуёт клубнику. Алина смотрит исподлобья, ломает зубочистки и разбрасывает их по полу. - То есть? Я приезжаю к тебе после работы, чтобы услышать, как ты безосновательно требуешь оборвать все концы связи, дальше я должна уйти и не возвращаться, правильно? - Да, - Лида со смешинкой во взгляде наблюдает за её возмущением. Уязвлённая гордость. У Лидии планы на день и небольшое похмелье. Вера приходит к ней по вторникам и воскресеньям с контейнером клубники или вишни, и это лучшие дни за неделю, усыпанную тоскливыми пылинками песочных часов. - Не хочешь объясниться? - угловатая тень скрывает солнечного зайчика, пляшущего на паркете. Лидия поджимает посиневшие губы и нервозно потирает подбородок. Выдыхает, собравшись с духом - пора учиться вовремя ставить точку. Уверенно и беспрекословно. - Рядом с тобой я чувствую себя разбитой чашкой, которую склеивают, чтобы снова уронить, и так по кругу, - уголки губ невольно дёргаются. Набралась всё-таки литературности от некоторых. - Не собираюсь с тобой выяснять отношения. Я говорю тебе о своём решении в реальности, не сообщением или звонком. Поэтому, пожалуйста, соберись и прими его гордо. Считай, я до тебя не дотягиваю, - ноги немеют, оттого подняться получается с трудом. Лидия обходит тень и ловит взором солнечного зайчика уже на потолке. - У Лёни заканчивается рабочий день через полчаса, он придёт сюда, хочу приготовить завтрак. Слова о друге бодрят и вводят в боевой строй. Алина чувствует перемену и, к счастью, принимает условия. Через несколько минут входная дверь закрывается с громким металлическим лязгом. Лида останавливается у зеркала. Оно уже пару недель не теряется под простынёй, более того, гладкая поверхность поблёскивает на свету чистотой: пока Лидия готовилась к последнему экзамену, Вера его помыла.

- Зачем?

- Не понимаю, как ты могла в нём что-то разглядеть. Теперь и зеркало, и взор чистые.

Ха, действительно. Лидия себя не узнает. Довольный, немного ошалелый блеск глаз отвлекает от темноты под ними. Становится прямо, не сутулясь. Красные домашние штаны с маленькими изображениями Человека Паука и неряшливо висящая футболка, оставленная когда-то в её шкафу Лёней, веселят. Лида тянется к потолку, кружась по комнате и падает на кровать, хрипло смеётся. Лёня спотыкается о порог, перекрикивая шорох колонки. - Ну чё, поздравляю нас со вчерашним закрытием семестра. Впервые за долгое время вторник будет об отдыхе, а не зубрёжке, - Лёня кутает подругу в объятия, зевает в яблочную макушку. - Ещё бы поспать немного. Заказ букета из ста и одной розы меня добил. - Я её отпустила, - куда-то в вельветовую рубашку, не поднимая глаз. Наоборот, зажмурившись. Но плечи расслабляются, когда с горячим воздухом в висок вкалывают успокоительное: - Ты молодец, я горжусь тобой, - у Лёни холодные руки и уверенные прикосновения - он дарит необходимое заземление переплетением их пальцев. Лидия хохочет, и глаза блестят уже от слёз, а не первичной эйфории. Спокойствие. Смирение. Выдох. С закатом на кухне появляется Вера. Домашняя и сонная, как и Лёня. На экране ноутбука Сильвия с подозрением глядит на лорда Злыдня, пока Лидия с любованием следит за двумя фигурами, которые пытаются вытянуть из дальнего угла верхней полки бокалы для вина. Лёня и Вера быстро становятся хорошими приятелями друг другу. Из них, неуклюжих и неловких, получается невероятно слаженный дуэт. Они замечают изменения в Лидии, сплетают их в одно целое и строят точку опоры. Не говорят и не спрашивают, лишь молча и ненавязчиво хватают за руки и тянут на прогретое солнцем место. Лида никому не была так благодарна, как им. Вера читает вслух “Оно” Кинга, останавливается для общего обсуждения главы и дискуссии, какой интонацией озвучивать пародийный голос Ричи на полковника. Смеркается, их пьяные тела путаются в прихожей, пока они пытаются обуться и найти ключи от квартиры. Воздух ударяется в нос озоновой отдушиной, малость отрезвляя. Лида заполняет лёгкие свежей беззаботностью. Шлейф медовых яблок растекается по гортани щекочущим желанием прокусить мягкий плод ранетки в сиропе. Большая пачка кукурузных палочек и минералка из круглосуточного, новая пачка Чапмана, теперь шоколадного. Аллея у кинотеатра и скейт-парка наполнена тишиной и ночной прохладой. Вера не церемонятся. Садится на асфальт, вытягивает длинные ноги, шурша гравием. Шнурки развязаны - и как ни разу не споткнулась? Лида ударяется коленями о землю, ощущая приятное покалывание и не обращая внимания на беспокойные взгляды и вздохи. Делает аккуратные бантики на кедах, проговаривая шёпотом стишок про узелок из “Шрека”. Лёня достаёт из кармана рубашки пластыри и пластиковую заколку в форме звёздочки. Лида хватает только её, цепляет за шнурок и хихикает. Вера мягко улыбается, тянет её к себе на колени, чтобы Лёня промыл ранки минералкой и заклеил их. Асфальт холодный, Лёня заставляет их подняться на скамейку. Вера знает наизусть всю поэму “Облако в штанах”, Лидия с восторгом слушает и охмелевшим сознанием радуется совпадению: Лёня обожает творчество Маяковского. * По приходе домой они сразу падают на полуторную кровать, даже не думая жаловаться на тесноту. Продрогшие в сумеречном холоде, с удовольствием тонут в пухлом одеяле, пушистых пледах и мягких подушках, прижимаясь друг к другу. Лидия в сплетённом коконе расцветает, втягивает носом микс вишни, роз и тепла. Ей тепло.