Часть 1
4 июня 2026 г., 05:11
Нираги лежал в смятой постели. В отличие от его спокойной и расслабленной позы, мысли путались и смешивались, пригорали и опять перемешивались. Это было хуже адских мук. Из него вырвалось лишь одно слово — её имя.
— Миоко.
Ответ не заставил себя долго ждать.
— М-м? — Та сонно приподнялась на локтях, чтобы ласково разглядеть его лицо.
Этого отклика оказалось вполне достаточно.
— Я всё думаю про тот пожар. О том, что... у нас осталось после него с тобой. — Его голос, обычно грубый, сейчас был как раз необычайно нежным. Раньше был громким, нахальным, теперь — тихим, робким.
— О... И... Что ты надумал? — осторожно спросила Миоко.
— А вот сейчас и расскажу, — пообещал он.
Пляж, вечеринка, неудержимый смех. Скрипящий звон бокалов, содержание напитка в которых представляло собой почти что ничем не разбавленный спирт. Градусы «ударяли» в голову. Казалось бы, что могло бы разрушить в щепки такую идиллию?
«Давай, присоединяйся! Чего столбом стоишь?» — раздавалось от какого-то парня напротив берега, вызывая за собой безмятежные посмеивания.
Конечно же, в центре событий был всегда Нираги Сугуру. Этот дерзкий мальчишка, всем своим видом демонстрирующий, что ненавидит почти всех окружающих, наоборот, привлекал к себе больше всего внимания за счёт своей харизмы. Это не могло не подпитывать эго.
Настоящая жизнь в заброшенном городке только начиналась — беспощадная и непредсказуемая.
Нираги с мастерством перемешивал свой коктейль, словно делал это всегда. Однако шейкер плавно опустился в руках, когда в бешеной толпе промелькали молочно-белые и нежно-розовые пятна.
— Эй, ты вообще знаешь о первом правиле пляжа? — грубо рявкнул Сугуру.
— Нет. — Сгусток чего-то белого и розового спокойно покачал головой. — А что за правило?
И тут его осенило.
Миоко.
Это прелестное молочно-белое создание спустилось навстречу нему и заблестело розовыми глазами. Она улыбнулась шире, и зрачки его стали, кажется, тоже немного шире. Однако он поспешил сдержать свою радость, из последних сил не накинувшись с объятиями на подругу детства. Всё же ему было необходимо сохранять образ «плохого мальчика».
— Привет, Миоко. Помнишь того слабака-очкарика? А это я. — Парень чуть наклонился к ней, подарив неповторимую улыбку. Искренность нетерпеливо прорывалась сквозь грубую, ничем не отполированную оболочку.
— Нираги? В самом деле, это ты! — Миоко простодушно и невероятно ласково при этом обняла парня, ведь так хорошо встретиться старым друзьям.
— Я. Так, может, ты бы хотела присоединиться к нашей тусовке? Я угощаю. — Нираги взял её ладонь в свою, трясущуюся из-за избытка радости.
Лёд стеснительности стремительно таял в его компании. Сугуру шутил так глупо, что оставалось лишь закатывать глаза и изумляться, как он дожил с такой остротой языка до своих дней. «Просто немыслимо», — можно подумать по этому поводу, если провести с ним хоть один день вместе.
Однако ничто не бывает вечным, в том числе и счастье.
В отеле «Бич» началась игра. Сложность — Десятка Червей.
— Что за?.. — вырвалось у Нираги.
Перед участниками предстало мёртвое девичье тело.
Нужно было выяснить, кто убийца.
Посыпались ворохом рассуждения, кто мог это сделать. Более того, реально ли было найти того человека? Разумно ли искать виновного сейчас?
Ласт Босс, воспользовавшись моментом, устроил ребятам керосиновый ад. Этажи растворялись в огне, а участники, крича в панике, выбежали куда подальше от бензинового улья.
Сугуру, сообразив, к чему идёт дело, устроился поудобнее на крыше отеля и начал стрелять в невинных, беззащитных людей.
«Пока я увлечён местью, то я счастлив».
Это доставляло парню истинное удовольствие — заставлять страдать тех, кто не сделал ему ничего плохого, но представлять, что они сделали что-то плохое. И за это он поплатился.
Бесшумные шаги Чишии сзади. Дело было не к добру.
— А? Что плетёшься за спиной, лис? — усмехнулся Нираги.
— Твоя песенка не будет спета, Сугуру. Смирись, — холодно ответил тот.
— Посмотрим. — Сугуру ухмыльнулся.
Он нацеливался на Чишию, глупо надеясь на то, что превзойдёт его. Как бы не так!
Хитрец направил огнемёт на того огнемёт, и Нираги с беспомощным криком упал с крыши, горя. Парень приземлился на землю.
— Нираги! — с отчаянием зовёт Миоко.
— Миоко... Ты здесь? — прохрипел Нираги.
— Да! Ох, что с тобой? Да ты горишь! Никуда не смей уходить, я сейчас попрошу у ребят помощи! — распорядилась она, зная этот дерзкий нрав почти наизусть.
— Эй, не надо никого тревожить, кис... Просто знай: где бы я ни был, я всегда буду помнить тебя. — Безмолвная улыбка застыла на полуобгоревших губах.
Девушка встала на колени около него и, зарыдав, захлёбывалась горькими слезами.
Они не знали, сколько времени прошло. Она проснулась чуть раньше него, а он — под писк монитора жизненных показателей.
— Вы проснулись? — спросила Миоко.
— М-м... Кажется, так, — отозвался Нираги.
— Врачи сказали, что вы сгорели практически на пятьдесят процентов, — обеспокоенно сказала та.
— Главное, что я живой, чёрт возьми, — прохрипел парень.
— Ш-ш, не перенапрягайтесь. О! Если мне не изменяет память, откуда-то я помню эту чёрную повязку, которая у вас сейчас... — задумчиво пробормотала девушка.
— А я помню, как полыхало какое-то здание... Сволочь, ничего уже не помню... Мысли почему-то путаются. Как будто я частично потерял память. — Он болезненно потёр затылок.
— Вы не поверите, но у меня такое же ощущение, — заговорила она.
— Может, мы где-то там встретились?..
— Возможно. Не буду спорить, — стеснительно хихикнула Миоко.
— Знаешь, что я понял тогда, Миоко? — заговорил Сугуру.
— Что?
— Что нет ценней моментов, когда ты остаёшься наедине с любимым человеком. Когда этот любимый человек остаётся рядом с тобой, несмотря на то, что ты похож на обгоревший корн-дог, — беззлобно подшутил тот.
Воспоминания после пожара. Как же дорого то, что можешь осмыслить в полной мере.
