Любовь на четверых

Утро после бала наступило в 11:47 и ударило по головой сковородой. Первым открыл глаза Глеб. И сразу пожалел. Голова гудела, во рту было так сухо, будто он всю ночь жевал вату, а на ноге кто-то спал. Он посмотрел вниз — Сева. На плече — Денис. А Матвей каким-то чудом устроился поперёк всех, свесив ногу с дивана. — Мы живы? — прохрипел Глеб. — Не уверен, — ответил Денис, не открывая глаз. — У меня во рту умерла крыса. — Это был твой язык, — сказал Сева, тоже не открывая глаз. — Я его вчера целовал. Матвей издал звук, похожий на закипающий чайник, и скатился на пол. Там он полежал минуту, осмысливая жизнь, потом подполз к Глебу и чмокнул его в колено. — Доброе утро, — прошептал он. — Я люблю тебя. И ненавижу шампанское. — Иди сюда, — Глеб сполз с дивана, обнял Матвея и поцеловал в макушку. Потом в лоб. Потом хотел в губы, но вовремя вспомнил, что у самого дыхание уровня «пожар на химическом заводе». — Чистить зубы, — приказал он себе и всем остальным. Дальше был хаос. Они делили одну ванную на четверых, потому что никто не хотел ждать. Глеб чистил зубы, пока Денис мыл голову над раковиной, а Сева сидел в унитазе (крышка была закрыта, но визуал всё равно странный). Матвей пытался найти свою вторую туфлю, но нашёл только бабочку Севу и пустую бутылку из-под шампанского. — Я не пойму, — сказал он, — мы вчера дрались, целовались или участвовали в марафоне? — Всё сразу, — ответил Глеб с пеной у рта. — И это был лучший вечер. После трёх кружек кофе, двух бутербродов и одного коллективного поцелуя у холодильника (просто так, для поднятия давления) они вспомнили, что днём собирались в парк аттракционов. — Я на «американские горки» не полезу, — заявил Сева. — У меня скула болит. — Тебе туда и не надо, — сказал Денис. — Ты будешь стоять внизу и держать нашу одежду. И целовать меня после каждой поездки. — Это шантаж, — возмутился Сева. — Это любовь, — ответил Глеб и поцеловал Дениса, чтобы подтвердить. В парке было шумно, пахло попкорном и детским счастьем. Они купили сахарную вату на четверых и ели её, путаясь в липких руках и снова целуясь — потому что сахарная вата прилипала к губам, и её нужно было убирать. Языком. Долго. — Вы ненормальные, — сказала какая-то девочка лет десяти, глядя, как Глеб вылизывает уголок рта Матвея. — Да, — согласился Глеб и поцеловал её в лоб. Девочка смутилась и убежала. На «американских горках» они орали так, что у сидящей впереди женщины зазвенело в ушах. Денис обнимал Севу сзади, Глеб держал Матвея за руку, и в самый крутой момент, когда поезд летел вниз, Глеб крикнул: — Я ЛЮБЛЮ ВАС ВСЕХ! — МЫ ТОЖЕ! — заорали остальные, и ветер унёс их голоса в небо. После трёх поездок, тира (Матвей выиграл плюшевую панду, потому что попал в цель с первого раза, а Глеб промазал и обиделся) и мороженого, которое съели быстрее, чем оно растаяло, они вернулись домой уставшие, липкие и счастливые. А там их ждали. — Сюрприз! — закричали четыре голоса из прихожей. На пороге стояли Маша, Вера, Милана и Соня. Одноклассницы. С шампанским. С улыбками. И с явным желанием погулять. — Вы чего? — спросил Сева, заслоняя собой проход. — Решили навестить, — пропела Маша. — А вы такие дружные... очень. — Любимые одноклассники, — добавила Вера с лёгкой усмешкой. — Мы скучали. Глеб переглянулся с Денисом. Денис — с Матвеем. Матвей — с Севой. Телепатия сработала мгновенно: эти четыре девицы ничего не знали. Не знали, что они любят друг друга. Всех сразу. И сейчас начнутся вопросы. — Ой, а что это у вас одна кровать на всех? — спросила Милана, заглядывая в комнату. — Мы экономим пространство, — ответил Глеб. — И одеяла? — Соня подняла бровь. — Мы экономим тепло, — сказал Денис. Маша захихикала, Вера налила шампанского, и вечер перешёл в режим «играем в нормальных людей, но проваливаемся». Они сидели на кухне, пили, болтали про школу, но наши четверо не могли не касаться друг друга. Глеб машинально погладил Севу по спине. Денис положил ногу на ногу Матвея под столом. Сева украл у Глеба вилку с оливкой, но не руками — ртом, прямо изо рта Глеба. И замерли все. — Что это было? — спросила Вера, прищурившись. — Оливка упала, — соврал Сева. — С языка на язык? — уточнила Соня. — Бывает, — пожал плечами Глеб и демонстративно поцеловал Матвея в щёку. Коротко, по-дружески. Но они-то знали. К девяти вечера одноклассницы напились шампанского и начали приставать. — Глеб, ты такой классный, — сказала Маша, облокотившись на его плечо. — Спасибо, — Глеб аккуратно сбросил её руку и поцеловал Дениса. Прямо при всех. Долго. С языком. И с намёком. — А мы не поняли, — произнесла Вера после паузы. — Мы любим друг друга, — объяснил Матвей, обнимая сразу троих. — Всех. Постоянно. И это не обсуждается. Четыре рта открылись. Четыре пары глаз расширились. — Все четверо? — переспросила Милана. — Все четверо, — подтвердил Сева и поцеловал Глеба. Потом Дениса. Потом Матвея. — Хотите ещё вопросы? — Мы, наверное, пойдём, — сказала Соня, хватая Машу за руку. — Да, да, нам завтра в школу, — закивала Вера. Они ушли быстро, бормоча что-то про «шок», «надо выпить дома» и «у них там своя атмосфера». Когда за ними закрылась дверь, Глеб выдохнул и рухнул на диван. — Ну что, — сказал он. — Теперь вся школа знает. — Похуй, — сказал Денис. — Абсолютно, — согласился Сева. — Давайте уже целоваться, — подвёл итог Матвей. И они целовались. Долго. На диване, на полу, у холодильника — везде, куда хватало сил и губ. Глеб прижал Севу к стене, Денис забрался на Матвея сверху, потом они поменялись, запутались, засмеялись и снова начали сначала. А за окном светила луна, и где-то в городе четыре одноклассницы пытались осмыслить то, что их парни из параллельного класса — самые счастливые идиоты на свете.