Другой выбор

      В тот момент, когда Метатрон уже зашёл в лифт, Азирафель оборачивается в последний раз и смотрит на Кроули. Он молча молится, чтобы это всё было не зря. Он знает, что разбивает Кроули сердце, он разбивает его и себе тоже. И всё же, то что он делает правильно. Да, сейчас он выбирает не их, но у него ещё будет время всё исправить. Обязательно будет. Последние пару тысяч лет Азирафель верил, что они с Кроули были созданы друг для друга, а значит, в конце концов они окажутся вместе. Будут жить в своём коттедже, и соловьи еще обязательно запоют для них. У них впереди еще тысячи лет, будучи архангелом он наведёт порядок на небесах, пусть и пройдут годы. А потом он вернётся на Землю и будет просить у Кроули прощения. И тот простит его, пускай и не сразу, но что такое пара лет, когда вы бессмертны и влюблены?       Им определенно некуда торопиться. В их отношениях Азирафель всегда выбирал двигаться с той скоростью, которая ему подходит. Впереди всё время мира и всё еще будет так, как они захотят.

***

Три года спустя — Ты знаешь, чего я хочу. Я хочу настоящую вселенную. Я хочу, чтобы у людей был шанс.       Именно в эту секунду Азирафель понимает, что упустил их с Кроули "долго и счастливо" и вечность вместе для них никогда не наступит. Это осознание обрушивается так резко и ломает что-то настолько фундаментальное в его сознании, что ему кажется, он сейчас упадет и его засосет под землю, в бесконечное ничто и оно потопит его, иначе почему ему становится нечем дышать? Но реальность голосом Кроули продолжает, и это возвращает Азирафеля к происходящему. — Я хочу, чтобы свобода воли была не пустым словом. Люди заслужили возможность жить в настоящем мире, — и Азирафель видит, что это ломает и Кроули тоже. Тот смотрит на него, словно на самую прекрасную вазу, которую вот-вот разобьет. И он уже прощается с ним взглядом, — Даже если в этом мире нет ангелов. Нет демонов. И нет нас. Никогда не было и не будет.       Азирафель отворачивается и отходит, словно не может больше этого слышать. Это кажется самым неправильным из всего, что вообще могло произойти в этом мире, и самым правильным одновременно. Словно все вело их именно сюда. Вся их борьба за человечество против Небес и Ада. Но была еще и другая история, помимо истории мира с Апокалипсисом и Вторым Пришествием, только их история на двоих. И она не могла закончиться так. — Я сказал что-то не то?       Теперь Азирафель знает, что если не скажет все сейчас, то действительно не скажет уже никогда. И это даже дарует ему освобождение в некотором роде. Он может говорить и делать, что захочет, ничего уже не будет иметь смысла через каких-то полчаса, Кроули не будет помнить ничего из этого, самого Кроули больше не будет, а значит ничего кроме этого самого момента не имеет значения. Стоя сейчас в эдемском саду напротив Кроули, готового пожертвовать ими ради новой вселенной, Азирафель жалеет, что последние пару лет они провели порознь из-за его желания сделать Небеса лучше. Он выбрал Рай, а не Кроули, а теперь Кроули выбирает Мир, а не Азирафеля.       Он оборачивается в полной решимости, но говорит все равно сбивчиво и путается в словах — паника от осознания, что все зависит от его текущих слов, не дает сосредоточиться. — Если бы три года назад, я бы остался, и у нас был бы шанс узнать, каково это.. быть нами.. по-настоящему... Ты бы все равно променял это на человечество? — Азирафель понимает, что это нечестный и эгоистичный вопрос, но ему надо знать, испортил ли он самостоятельно абсолютно всё или лишь лишил их счастливых нескольких лет. — Причем тут три го.. Стоп. Ты так говоришь, как будто.. А что бы сделал ты? Что ты имел в виду, под "Я хочу всего лишь одного, но теперь вопрос уже не в этом"? Я думал, ты согласен, что.. — Кроули выглядит запутавшимся, и Азирафель может только гадать, насколько тот сейчас разочаруется в нем как ангеле. — Я бы вернул вселенную такой, какая она была. С нами. Я был готов даже остаться вдвоем во всей вселенной, где кроме нас и книжного только одно сплошное ничто, — он зажмуривается, не в силах смотреть на реакцию Кроули. Азирафель не хочет увидеть в его глазах осуждение, потому что, если честно, ему хватает и своего собственного. — Но мы не можем так поступить! Люди, они заслуживают нормальной жизни, без контроля и вмешательства со стороны Небес и Рая, — от такой уверенности собственное презрение лишь усиливается, ему кажется, что еще не существовало ни одного ангела, который был готов пожертвовать всем ради чего? Своего собственного счастья? — Раньше ты был готов оставить человечество самостоятельно справляться со своими проблемами, — Азирафель продолжает цепляться за вероятность того, что он не один такой сумасшедший, раньше Кроули тоже было это настолько же необходимо, что ничто другое не имело значения. — Да, но видимо я изменился. Я много думал последний год. И, как я "научил тебя быть смелым и менять вещи, отстаивая свои принципы", ты показал мне, что мой мир не ограничивается нами двумя. Что сбежать вдвоем и предоставить человечество Аду с Раем не сделало бы меня счастливым. Поэтому теперь я выбираю их, — Азирафель действительно потерял все тогда. Если бы он только знал, что уходя на Небеса, он делает свой финальный выбор. Не выбор, как провести ближайшие годы, а как закончится его жизнь. И пускай он не знал, он все же выбрал и выбрал неправильно. Теперь выбор за Кроули. — Именно поэтому ты куда лучший ангел, чем я. И именно поэтому я предоставил выбор тебе. Потому что я не смогу выбрать правильно, дорогой. Я слишком эгоистичен и слишком люблю тебя, — слова вырываются так просто, будто они уже звучали по меньшей мере с десяток раз. Ему нужно было произнести их куда раньше. Может тогда бы это тоже на что-нибудь повлияло. Может он делал этот неправильный выбор каждый раз, не произнося их, откладывая на потом, замедляя их и без того медленную историю, растянутую на 6000 лет. Кроули не знает, что делать с этим разговором, зашедшим куда-то не туда. Принимать решение, думая, что Азирафель принял бы такое же.. Думая, что у них не было бы и шанса, ведь ангел не смог бы жить с бременем знания вопреки чему они вместе... Но похоже, что Азирафель смог бы. И хотел. И это так усложняло выбор, что Кроули уже не понимал что и для кого он выбирает. Раздражение на Азирафеля, предоставившего выбор ему, и все еще оставшаяся обида на него же... Кроули простил его, и простил бы в любой из Вселенных, но ангел так нормально и не извинился. Кроули не нужен был танец, ему нужно было понимание, что Азирафель действительно жалеет и, может, в каком-то лучшем мире поступил бы по-другому. А теперь Азирафель говорит эти слова, слова которые мерещились Кроули только в самых крепких и счастливых алкогольных снах последние три года, после которых просыпаешься еще более сломанным, чем засыпал. — Я мечтал о том, чтобы услышать это от тебя столько лет. Столько лет, Азирафель. Почему всё должно быть так? Почему.. если это наш выбор.. почему от него так больно? — слеза наконец скатывается у него из глаза. Азирафель поднимает руку и стирает ее, но оставляет ладонь на щеке, поглаживая большим пальцем, словно утешая.       Кроули тянется к нему, и их губы наконец встречаются. В этом поцелуе нет ничего от предыдущего, разве что то же болезненное отчаяние. В остальном он нежный и какой-то мягкий, словно губы Кроули сделаны из воздушного, но соленого зефира. Одна из рук Азирафеля все еще на щеке Кроули, вторую он кладет ему на спину, сжимая в пальцах пиджак, желая ощутить, что они все еще существуют.       И тут у него в голове суперновой взрываются картинки: Кроули с цветами открывает дверь книжного; они сидят в парке, и голова Азирафеля покоится на плече Кроули; в их книжном появляется целый ящик с темными очками; Кроули спит, а Азирафель лежит рядом и держит того за руку; Кроули стоит на одном колене в Ритце, протягивая утирающему слёзы салфеткой Азирафелю кольцо; поцелуи в Бентли, поцелуи в кафе, поцелуи в книжном. Картинки проносятся все быстрее, их слишком много, голова начинает кружиться, и они отрываются друг от друга. — Это ты сделал? — Кроули кажется таким же потрясенным. Он тоже их все видел. Азирафель лишь качает головой, — и не я. Она даже здесь не может оставить нас наедине. — Ты не думаешь, что это может быть не Она? — Азирафель не знает, почему ему пришла в голову именно эта идея, но согласно всей мифологии их мира мешать им поступить правильно должен.. Дьявол? — Угадал, ангелок. Ваш новый мир был бы не только без Бога, но и без меня. Мне не очень такое по душе. Но подумайте лучше вот о чем. В новой вселенной не будет не только вас. Там не будет и ваших человеческих друзей. Это будет совершенно новое человечество, в нем не будет ни владелицы пластинок, ни ее подружки-бармена. Ни моего сына, отрекшегося от меня, ни его друзей. Заслужили ли они исчезнуть, потому что вам кажется, что мир неправильно устроен? Умрет и твой друг Иисус, Кроули. А у него ведь и так была весьма непростая жизнь. Чем он заслужил это? — Поздравляю, Сатана, твои манипуляции на уровне манипуляций Азирафеля. Да, ангел, я заметил, как сегодня ты надавил на мою привязанность к бедняге Йешуа, тебе повезло, что я хотел пойти с тобой и помочь, — Кроули взмахнул рукой, останавливая извинения Азирафеля на полуслове, — сейчас я не собираюсь им поддаваться. — Манипуляция или нет, они все равно умрут. Для них нет разницы, считаешь ты себя противоборствующим мне или действительно желающим их всех уничтожить. А ведь твоя подружка, у которой ты одалживал деньги и оставлял растения, только решила вернуться к семье, не без помощи Иисуса, конечно. Вот он помогает людям, может достучаться до них и сделать лучше, а ты лишь испортил его старания. Кроули начинал заметно дымиться. Удивительно, как до возникновения в саду Сатаны, он был разбит и сломан, но все равно уверен и готов исполнить задуманное. Сейчас же от былого спокойствия не осталось и следа, Кроули словно весь кипел. — Вы думаете, я не хочу старого мира? Не хочу всего того, что ты показал нам, залезши нам в головы? Но если мы сейчас поддадимся этому, все останется как было. Все опять будет в Ее руках. Ничего из произошедшего не будет иметь смысла. "Забавно, — замечает Азирафель, — я тоже думал об отсутствии смысла, но только в случае нашего исчезновения." — Мы можем пожелать Ей вернуть старый мир, но перестать вмешиваться в него, — он уверен, что должен быть еще способ. — Тогда все еще останутся ангелы и демоны, убежденные, что они действуют согласно какому-либо Плану. Они не оставят людей в покое. — Как мы видели по примеру Гавриила и Вельзевул, да и по нашему тоже, ангелы и демоны такие, потому что в их жизни.. эм, существовании нет ничего другого. Им никогда не предлагали жить на Земле. — То есть ты хочешь сейчас сказать, что они тоже жертвы? Ты понимаешь, что никто не заставлял их пытаться уничтожить Землю? Они сами с ликованием были на это готовы. Все что они делают, это готовятся к очередной войне друг с другом и Землей. — Вот именно! Нам нужно лишь показать им, что в этом мире есть куда больше вещей, заслуживающих жизни. У нас есть примеры, подтверждающие, что это сработает. Даже Мюриэль, побывав на Земле лишь однажды, заинтересованы книгами, чаем и остальным.       Увлеченные дискуссией, ангел и демон не заметили, как Сатана покинул их, посчитав свою задачу выполненной. Он почти наверняка выиграл у Богини очередной спор, хотя и пришлось немного помочь. Она почему-то считала, что эти двое скорее пожертвуют собой ради лучшего мира, чем разберутся в своих запутанных взаимоотношениях.

***

— Хорошо, допустим, только допустим, что мы решаем, что ангелы и демоны заслуживают второго шанса. Как мы легализуем всех этих свалившимися с неба.. и не только новоиспеченных людей, абсолютно неприспособленных к человеческой жизни? — было видно, что несмотря на все нежелание это показывать, Кроули уже вдохновился этой идеей, — Даже если нам как-то удастся убедить Ее лишить их всех сил, как ты объяснишь их внезапное появление без документов, без какой-либо истории существования до этого на Земле в 21 веке? — Адам смог сотворить и отменить пришельцев и другие невероятные вещи всего за пару дней, при том, что он всего лишь сын Сатаны, а Она сама Богиня. Не кажется ли тебе, дорогой, что ей под силу уладить бюрократические вопросы от силы двухсот сверхъестественных существ? — Азирафель не мог дождаться момента, когда вся эта история со Вторым Пришествием уже закончится, все эти вопросы решатся, и они наконец останутся вдвоем с Кроули в их книжном без необходимости решать судьбы мира. Если это всегда так сложно, он был рад, что до этого этим занимался кто-то другой. — Я не сомневаюсь, что Она может, но захочет ли? То, что у нас получается, это уже не просто выбор, который нам предоставили, а набор инструкций по созданию и организации старого-нового мира. — Она обещала дать нам решить судьбу вселенной, мы не можем придумать идею и оставить остальное на самотек. И я пообещаю Ей заставлять Ее улыбаться почаще, — Азирафель смутился и опустил глаза, и поэтому не увидел, как уголки губ Кроули дрогнули в ответной улыбке. — Ну перед этим она, конечно, не сможет устоять, — Кроули чувствовал, как у него с плеч свалился огромный груз, и ощущал небывалую легкость, которая напоминала о временах бытия ангелом, — Даже решив вопрос с их предысториями и документами, как мы объясним им самим, как устроен этот мир и почему они теперь должны под него подстраиваться? Если ты не заметил, они не очень то доброжелательно настроены к людям. — У них не будет выбора. А про их оторванность, в Раю она уже не настолько кошмарная, как ты себе представляешь. Все же последние годы пошли им на пользу. Попросим помощи у знакомых людей, поможем сами.       За обсуждением ангел и демон не заметили, как "пара минут" уединения превратилась в несколько часов. Они сидят в книжном, как в старые времена, когда они также могли часами обсуждать китов и дельфинов. Но Азирафель еще никогда не чувствовал себя таким же счастливым и живым.

***

      Наконец за окном снова Сохо, ездят машины и ходят люди. Живые, настоящие люди, которые еще недавно были стерты в порошок. — Ангел, приглашаю тебя позавтракать в Ритц. Думаю, после всего, мы заслужили по бокальчику вина, — Кроули снова в привычных черных очках, видимо уже готовый выйти на улицу. Но Азирафелю кажется, что сначала нужно сделать еще кое-что. — Да.. Заслужили.. Кроули, — наконец Кроули оборачивается, переставая рассматривать что-то за окном, — есть еще одна вещь, которую ты заслужил. Настоящих извинений. — Ангел, не надо, я же уже сказал, что прос... — Нет, Кроули. Ты должен знать, что мне на самом деле жаль. Мне не стоило оставлять тебя. Это было ужасно с моей стороны, и я понимаю, почему ты хотел все закончить. Прости меня. Пожалуйста. Если сможешь, — с каждым словом голос Азирафеля становится все тише, вместе с уверенностью теряя и свою силу. — Я уже простил. Ты же знаешь, — Кроули снимает свои очки и подходит, кладя руку Азирафелю на плечо. Тот не выдерживает, и сжимает его в объятиях. — Я думал, что потерял тебя. Что мы исчезнем, и я так и не смогу показать, что ты значишь для меня. Как много и как сильно.. — остаток слов тонет во всхлипе. Азирафелю кажется, что столько любви не может помещаться в таком маленьком теле. — Я знаю, ангел. Я тоже люблю тебя, — Кроули отстраняет его, но только затем, чтобы соприкоснуться лбами. На этот раз уже Азирафель тянется и целует его. Простой короткий поцелуй, но он нравится Азирафелю больше других двух. В нем наконец нет отчаяния, только обещание быть вместе долго-долго. Кроули мягко отстраняется, — Хм, на этот раз никаких картинок. — Теперь мы сможем создать их сами, милый. Предлагаю начать с картинки нас сидящих в Ритце. А потом зайдем прогуляться в парке, что-то мне подсказывает, что мы встретим там соловья, — он улыбается Кроули, и тот улыбается ему в ответ. Эта искренняя и настоящая улыбка, такая непривычная на обычно хмуром лице Кроули, трогает что-то в самом нутре Азирафеля, и он наконец понимает, что все теперь будет хорошо.