Там, где мы сломались

— Эй, хён, почему ты носишь кофе только Чимину? — возмущается Чонгук, крича Чон Хосоку вслед, когда они сидят в зале ожидания аэропорта. Рейс в Лос-Анджелес. Очередной тур.  Чимин хихикает, пока Тэхён безмятежно спит на его плече.  — Спит так, будто это ты его парень, — цокает Чонгук, смотря на Тэхёна, но всё же не сдерживается и убирает старшему челку с лица. — Нет, серьезно, почему только тебе Хосок носит кофе?  — Помнишь, я говорил, что кто-то сказал мне, что я хорошо целуюсь, — Чимин краснеет от смущения, когда понимает, что до Чонгука наконец дошло.  — Так это был он?! — Чонгук не сдерживает восторженного возгласа.  — Да, — всё еще смущенно.  — И что между вами?  — Он предложил встречаться, и я думаю попробовать, — Чимин еще больше краснеет, когда ловит взгляд Хосока на себе. Тот сидит с остальными старшими напротив и улыбается во все тридцать два.  — Хосок стоит шанса, — одобрительно кивает Чонгук. — А я то всегда думал, почему он никем не интересуется. Так он всё это время сох по тебе…  — Ну типа того… Чимин не сразу понял, в какой момент всё начало меняться. Сначала это было привычное чувство — как будто он всё ещё держится за старую любовь, за образ Чонгука, за то, что когда-то казалось единственно возможным. Он ловил себя на том, что сравнивает, вспоминает, прокручивает в голове то, что уже давно не имело продолжения. И каждый раз это заканчивалось одинаково — тихим, почти незаметным разочарованием. Потому что реальность не совпадала с тем, что он когда-то себе придумал. С Чонгуком всё осталось где-то в прошлом: недосказанность, невозможные моменты, чувство, которое так и не стало взаимным так, как ему хотелось. И Чимин, как бы он ни пытался, начал уставать от этой внутренней борьбы. Не от любви — от ожидания, которое не имело ответа. А рядом всё это время был Хосок. Тёплый, устойчивый, слишком терпеливый для человека, который уже давно любил его молча. Он не давил, не требовал, не пытался заменить кого-то. Просто был рядом — в самых обычных моментах, в шутках, в разговорах, в том, как легко становилось дышать, когда он появлялся. Чимин сначала не придавал этому значения. Ему казалось, что это просто дружба, просто привычка, просто комфорт. Но однажды он поймал себя на том, что ищет взглядом именно Хосока. Не потому что скучает. А потому что с ним спокойнее. И это испугало его сильнее, чем он ожидал. В один вечер он сидел рядом, почти не слушая разговор вокруг. В голове всё ещё мелькал Чонгук — как старая привычка, которую невозможно выключить одним решением. Но теперь этот образ уже не болел так остро. Скорее — тихо растворялся, теряя силу. А Хосок смеялся рядом. Лёгко, по-настоящему. И в какой-то момент его рука случайно задела руку Чимина — обычное касание, ничего особенного. Но Чимин не отдёрнул руку. Они уже целовались до этого. Но это было по пьяне и несерьезно. После этого Чимин попросил его об этом забыть.  Внезапно Чимин начал смотреть на Хосока дольше, чем нужно. Замечал то, что раньше игнорировал: как он слушает, как заботится, как рядом с ним мир будто становится чуть проще. И внезапно мысль пришла сама — спокойная, почти тихая: это не замена. Это что-то другое. Хосок, будто почувствовав его взгляд, чуть повернул голову. Не спросил ничего, не нарушил момент — просто остался рядом, как всегда. И в этой простоте Чимин вдруг понял всё сразу. Любовь к Чонгуку не исчезла мгновенно — она просто перестала быть будущим. А то, что появлялось сейчас рядом с Хосоком, было настоящим. Не громким, не болезненным, не разрушительным. Но живым. И впервые Чимин не отступил.

***

Лос-Анджелес встретил их слишком ярким светом и слишком тихими ночами. Номер в отеле оказался просторным, почти безличным — светлые стены, панорамное окно, за которым город не спал даже в три часа ночи. Машины внизу скользили по дорогам как огни, будто всё вокруг продолжало жить своей жизнью, не замечая, что внутри этой комнаты время будто замедлилось. Чонгук закрыл дверь чуть громче, чем нужно. Щелчок замка прозвучал слишком окончательно.  Тэхён стоял у окна, не оборачиваясь сразу. Он снял кофту, повесил её на спинку кресла и только потом медленно повернул голову.  Чонгук сверкнул хищными глазами в приглушенном свете номера, нажимая на кнопку пульта, и окна стали закрывать тяжелые шторы.  Тэхён оказывается в крепких руках слишком быстро, слегка вскрикивает, но тут же радостно смеется. Его смех отражается от стен, звучит всё громче. Чонгук ловит себя на мысли, что именно в этот момент, в эту секунду он абсолютно счастлив.  Они признаются друг другу долго в любви, а потом по очереди принимают душ. Чонгук не знает сам, почему волнуется. Он почему-то вспоминает их первый раз, когда Тэхён был в душе так же долго.  — Заждался? — спрашивает Тэхён, выходя из душа с одним лишь полотенцем на бедрах.  — Соскучился, — отвечает Чонгук, и свет в их номере гаснет.  Полотенце на бедрах Тэхёна быстро летит вниз, а затем два обнаженных разгоряченных тела оказываются на прохладных белых простынях.  Они целуют друг друга во всех доступных местах, а затем Чонгук плавно входит в Тэхёна. Ноги старшего оказываются на широких плечах, Чонгук смотрит ему прямо в глаза и шепчет слова любви, увеличивая скорость. Кровать под ними начинает ходить ходуном, а спинка бьется об стену, беспокоя соседей. Но им обоим всё равно, они слишком заняты друг другом, чтобы обращать внимание на такие мелочи.  — Я люблю тебя, — шепчет Тэхён между стонами и получает «я люблю тебя» в ответ.  Тэхён вскрикивает, когда Чонгук резко его переворачивает и ставит раком. Крепкие руки цепляются за волосы Тэхёна, заставляя того опрокинуть голову назад. Старший не сдерживает стонов, а Чонгук не жалеет сил.  Они останавливаются только тогда, когда оба кончают дважды.  — Послезавтра концерт, а я сорвал голос из-за тебя, — сиплым голосом сетует Тэхён.  — Упс, — смеется Чонгук, загребая Тэхёна в свои объятия.  Комната постепенно утонула в тишине. Город за окном всё ещё дышал огнями, но внутри номера всё стало тише, будто Лос-Анджелес остался где-то далеко, за толстым стеклом, которое больше не имело значения. Они лежали рядом, Тэхён смотрел в потолок, медленно моргая, чувствуя, как мысли становятся тяжёлыми и размытыми. Чонгук лежал рядом, крепко обнимая.  Никто не говорил. И в этом молчании не было пустоты — только спокойствие, которое казалось почти непривычным после всего, что было между ними. Чонгук чуть повернул голову, на секунду задержал взгляд на Тэхёне, словно проверяя, здесь ли он, рядом ли он на самом деле. И, не получив ответа словами, просто остался так. Тэхён не отстранился. Через несколько минут дыхание стало ровнее, мысли окончательно рассыпались, и усталость взяла своё. Первым провалился в сон Чонгук — тихо, почти незаметно. Тэхён почувствовал это по изменившемуся ритму дыхания рядом, и только тогда позволил себе закрыть глаза. И уже перед тем, как уснуть окончательно, он подумал, что, возможно, впервые за долгое время рядом с ним было не больно. Только спокойно.