Одиночество не для него

— И исполните одну мою просьбу, — с усталостью в голосе говорит Кевин. Он немного сутулится, но делает шаг вперед. — Всё для тебя, — произносит Сэм. — Да, что угодно, — перебивая тараторит Дин, смотря на Линду, которая поскорее хочет забрать сына домой, пусть и призрака. — Хватит дурью маяться. Вы может и не видели меня, но я видел, что у вас происходит. Вы можете наладить отношения. В конце концов, вы ещё не призраки, у вас все шансы помириться. — Непременно, — с выдавленной улыбкой цедит Сэм, и Кевин наконец покидает братьев, закрывая за собой дверь. Дину кажется, что настал момент, когда можно попытаться всё исправить, извиниться, и всё вернётся на круги своя. Дин бросает вполоборота: — Так и как… — не успевает договорить он, видя, как Сэм уже скрывается в коридоре. Он не намерен прощать, разговаривать. Он держит дистанцию, а слова Кевина были для него ничем. Получается, что Сэм соврал, дав обещание. Ну и наплевать, ему не хочется снова прощать Дина. Не в этот раз. Чаша слишком полна. — Понятно, — договаривает Дин и уходит в свою комнату. Было всё предельно ясно. Дин был измотан. Ему казалось, что все, что он делает, превращается в личный ад. Кроули оказался прав: близкие всегда умирают рядом с ним. Один за другим, словно собаки в поле, где разбросан яд. Конечно, не стоило впускать в тело Сэма кого попало. Да и вообще, даже если бы это был Кастиэль, все равно было бы неправильно. Но что, если бы все вышло наоборот? Неважно. Дин простил бы брата. Сэмми не признает его. Отказывается. Почему? Потому что измучен так же.

***

— Здаров, — говорит Дин, помешивая лёд в виски. — Ты не спал? — Ээ, да тут, там сидел, изучал и в общем-то. Мы можем поговорить? Насчет вчерашнего. — Я думал, не спросишь. Так и… Что? — Послушай, Сэмми. Я снова спас тебя. Дважды за последнее время. Когда ты чуть не умер в церкви, затем в больнице. Я… да, я неправильно поступил, не должен был впускать в тебя ангела. Но я ведь спас тебя. Мы же братья. — В этом и проблема, Дин. Мы всегда прикрываемся тем, что мы братья и должны заботиться друг о друге. Да, это верно, но мы уже не дети. И я не ребенок. Ты это знаешь. Ты каждый раз бросаешься очертя голову, не задумываясь о последствиях, — укоризненно произносит брат, и казалось, сейчас выплюнет яд, — я был готов умереть. — Хорошо, ты прав. Но если бы я оказался на твоем месте, ты бы поступил так же, — Дин делает глоток, надеясь в глазах брата заранее увидеть ответ. — Нет, — твердо говорит Сэм и, собираясь уходить, добавляет: — Мы теперь слишком по-разному смотрим на мир. Поэтому я бы точно не стал. Ты спасаешь каждый раз меня не из-за того, что так правда надо, а потому что боишься остаться один. Навсегда. У Дина не остается шанса использовать манёвр для дальнейшего диалога, и кажется, что он прямо сейчас разобьет в руках этот чёртов стакан. Сэм молча поднимается со стула и уходит. Зря. Сэм снова ранил Дина, не подумал. Винчестер не хотел как-то ранить брата, он просто понимал: ему нужно понять, что Дин действует на своих условиях, и Сэма это не устраивает. Ему надоело, что он даже своей жизнью не может распоряжаться. Так зачем это всё? Сидя в своей комнате после напряженного разговора, Дин никак не может успокоиться, включает самую драйвовую музыку, какую только может найти. Его глаза наполняются горечью, веки краснеют, а сердце колотится так, что готово выпрыгнуть из горла. Из глаз катится предательская слеза. Как же тяжело держать себя в руках, зная, что Сэм беззаботно ушел заниматься своими делами.

***

Спустя пять часов «Импала» мчится по ночной трассе. Дин вдавливает педаль газа до предела, будто пытается убежать от разговора в бункере. Его лицо застыло, взгляд стал стеклянным. Ему повезло: дело о призраке в заброшенном депо оказалось простым. Но призраком тут и не пахнет. Когда Дин переступает порог, тяжёлые ворота за его спиной с громким скрежетом закрываются. По ржавым стальным балкам, вспыхивая тусклым фиолетовым светом, поползли знаки блокировки — ведьминские руны и знаки против ангелов. Из глубины цеха, отрезая путь к отступлению, навстречу ему двинулись три тени. Демоны. Глаза шедшего впереди мужчины на секунду подернулись маслянистой чернотой. Дин не замедлил шаг. Он лениво, почти не глядя, вскинул обрез. Грохот выстрела разорвал душную тишину, соль и железо разворотили грудь первому демону, заставив его с криком отлететь назад. Но двое других бросились наперерез. Старший Винчестер резко ушел в сторону, уворачиваясь от занесенного ножа, перехватил руку нападавшего и с хрустом вывернул её в суставе. Охотничий инстинкт сработал безупречно: клинок Руби привычно скользнул в ладонь, и Дин с размаху вогнал его под ребра второму противнику. Тот вспыхнул изнутри оранжевым адским светом и замертво рухнул на цементный пол. Но Дин не успел развернуться. Сильнейший телекинетический удар в грудь сбил его с ног. Дин пролетел несколько метров, снося спиной хлипкие деревянные ящики, и врезался в железную опору здания. Обрез вылетел из рук и со звоном покатился куда-то в темноту. Клинок Руби тоже отлетел в сторону. Дин тяжело закашлялся, чувствуя на губах соленый привкус крови. Подняв голову, он увидел её. Астарот шла медленно, плавно покачивая бедрами в такт стуку своих каблуков. На ней было то же самое тело молодой привлекательной женщины, в котором Дин убил её несколько лет назад. Лицо демоницы кривилось в приторной, торжествующей усмешке. — Надо же. Старший Винчестер, — её голос эхом разнесся под высокими сводами цеха. — И совсем один. А где твой преданный хвостик? Дин, опираясь спиной о холодную железную балку, медленно поднялся на ноги. Из-за боли в ребрах дыхание давалось с трудом, но взгляд его оставался пуст. В нем не было привычной злости, не было ярости борца. Только бездонная, выматывающая усталость. — Обойдешься мной, — хрипло бросил Дин, вытирая кровь с подбородка тыльной стороной ладони. — О, я вижу, ты не рад меня видеть, — Астарот сделала резкий взмах рукой. Новая невидимая волна воздуха подняла Дина над полом и с силой впечатала лицом в бетон. Глухой стон. Метка Каина на его предплечье обожгла кожу яростным, пульсирующим огнем, требуя, чтобы он поднялся, разорвал тварь на куски, утолил голод крови. Но Дин сознательно зажал эту ярость глубоко внутри себя. Он не хотел поддаваться Метке. Он вообще ничего не хотел. Астарот подошла ближе, наступив тяжелым каблуком на его запястье. Дин не дернулся. Его щека была прижата к грязному, залитому маслом полу. — Знаешь, Дин, я ведь готовилась, — демоница присела перед ним на корточки, убирая прядь волос с его лица кончиком своего острого ножа. — Я ждала, что вы придете вдвоем. Ждала ваши знаменитые «гляделки», эти сопливые разговоры о семье… А ты пришел один. Вы поссорились, да? Мои шестерки в Аду шепчутся, что младшенький Винчестер больше не хочет играть в твои игры. Каждое её слово попадало точно в цель, расковыривая свежую рану от недавнего разговора в бункере. Сэм ушел. Сэму плевать. Сэмми нет. Астарот схватила Дина за волосы, заставляя поднять голову, и занесла нож над его горлом. Она ждала сопротивления. Ждала, что он начнет вырываться, сыпать проклятиями, кусаться, как раненый зверь. Но Дин просто посмотрел ей прямо в глаза, черные, бездонные глаза. И на его разбитых губах появилась слабая, совершенно сумасшедшая, горькая улыбка. — Странно, а чего молчим? Обычно языком мелешь только так, — жадно улыбается Астарот. Ей больше всего хотелось насытиться болью Дина. Ах, какое прекрасное зрелище. Метка Каина под кожей зудела, словно живая, подпитываясь его яростью и болью. «Ему надоело, что я распоряжаюсь его жизнью» — эхом отдаются в голове мысли Дина. Отлично. Пускай распоряжается. — Эй, что там у тебя? — Астарот внимательно присматривается к руке, где задернута рубашка. — Погоди, это то, о чём я думаю? — настороженно уточняет она. — Да. Метка Каина. Теперь возьмемся за руки и посидим за чаем, где я расскажу, как я её получил?! — колкость Дина возвращается, но ненадолго. — Ну давай, — тихо, почти шепотом произнес он. — Чего ты ждешь? Убей меня. Мой брат всё равно не станет меня спасать. Астарот на секунду замерла. Её торжествующая улыбка медленно сползла с лица, сменившись искренним недоумением. Она приготовилась к великой битве с легендарным охотником, а перед ней лежал человек, который сам умолял об ударе. Девушка медленно отстранилась, глядя на багровый знак на предплечье Дина с явным страхом. В Аду отлично знали, что такое Метка Каина и какую тьму она пробуждает. — Ты сумасшедший, Винчестер, — прошипела демоница, отступая на шаг. — Ты притащил эту проклятую дрянь сюда? Ну уж нет. Если ты хочешь сдохнуть, я сделаю это быстро, пока эта штука не превратила тебя в чудовище. Она резко взмахнула рукой, и валявшийся в стороне клинок Руби взлетел в воздух, разворачиваясь острием к груди Дина. Парень не зажмурился. Он просто смотрел на лезвие, готовый принять удар, который оборвет его мучения. К черту всё. К черту Метку, к черту бункер, к черту эту жизнь. Лезвие со свистом сорвалось с места. В ту же секунду тяжелые ворота цеха с грохотом вылетели наружу. Раздался оглушительный выстрел, Сэм ворвался в зал, тяжело дыша, с пистолетом в дрожащей руке. Его лицо было бледным, глаза дикими от ужаса. Он успел увидеть всё: и Астарот, и Дина, покорно лежащего на полу, и летящий в сердце брата нож. Сэм не думал. Все его обиды, вся злость на Дина, вся их глупая стена отчуждения рухнула в одну секунду, стоило ему понять, что он теряет брата навстречу его собственной воле. Он просто бросился вперед, перекрывая Дина своим телом. Глухой, влажный звук удара заставил Дина вздрогнуть. Охотничий нож Руби по самую рукоять вошел Сэму прямо под лопатку, прошивая грудную клетку насквозь. Сэм покачнулся. Из его рта толчком хлынула темная кровь, окрашивая губы. Он тяжело рухнул вперед, прямо на Дина, придавливая его к бетонному полу своим весом. — Сэм?! Сэм, нет! — Дин словно очнулся от глубокого анабиоза. Пустоту внутри мгновенно выжгло первобытным, диким страхом. Он перехватил падающее тело брата, прижимая его к себе, пачкая руки в горячей, скользкой крови. — Сэмми, зачем, господи, зачем?! Астарот, испугавшись содеянного и понимая, что сейчас Винчестер с Меткой разорвет её на атомы, попятилась в темноту и с тихим хлопком растворилась в воздухе. Весь мир сузился до бледного лица брата. Сэм лежал на руках у Дина, его дыхание было свистящим, прерывистым. Он медленно поднял руку, цепляясь слабеющими пальцами за куртку Дина. На его разбитых кровью губах вдруг появилась странная, тихая и облегченная улыбка. Словно он наконец-то сбросил с плеч непосильный груз. — Наконец-то… дождался… — прохрипел Сэм, и из его глаза покатилась одинокая слеза, смывая грязь со щеки. — Прекрати! Молчи, слышишь! Я вытащу тебя, — Дин панически пытался остановить кровь, но она хлестала у него сквозь пальцы. — Зачем ты это сделал?! Ты же хотел чистой дипломатии! Сэм слабо покачал категорически головой, угасающим взглядом всматриваясь в испуганные глаза старшего брата. — Прости… что расстроил тебя… там, в бункере, — едва слышно прошептал Сэм. Его хватка на куртке Дина ослабла, пальцы разжались. — Ты был прав... Я бы и вправду спас тебя. Я всегда… — Сэм не договорил. Его голова тяжело упала на плечо Дина, а стекленеющие глаза замерли, глядя куда-то в пустоту заброшенного потолка. Последний выдох со свистом покинул его грудь. Сэмми больше не дышал. Дин замер, боясь пошевелиться. Тишина цеха снова оглушила его, но теперь это была тишина абсолютного, невыносимого конца. Он прижал безжизненное тело брата к себе, утыкаясь носом в его плечо, и из его груди вырвался страшный, животный крик, переходящий в глухое, разрывающее легкие рыдание. Метка на руке обожгла кожу чистой, первородной яростью, но спасать ей больше было некого.