Тот, кто всегда рядом.

Минхо и Джисон учились на одном курсе уже второй год, но почти не разговаривали. Минхо был из тех людей, которых невозможно не заметить: яркие брелоки на рюкзаке, значки с персонажами аниме на куртке, наушники, из которых иногда можно было услышать опенинги, и вечные разговоры о новых мангах, фигурках и предстоящих фестивалях. Он был настоящим отаку — искренним, увлечённым и совершенно не стеснялся этого. Многие посмеивались над ним, но Минхо только отмахивался и продолжал жить в своём ярком мире. Джисон был его полной противоположностью. Высокий, молчаливый, всегда с хмурым лицом, он редко с кем-то общался и будто специально держался в стороне от всех. Одногруппники старались не пересекаться с ним лишний раз — слишком хорошо все помнили прошлый учебный год, когда Джисон прямо в коридоре избил старшекурсника, известного местного хулигана. С тех пор за ним закрепилась репутация опасного человека, и никто особенно не хотел проверять, правда ли это. Минхо, впрочем, не боялся. Не потому что был смелым — скорее потому что жил в своём мире и не замечал чужих предупреждений. Однажды после пар он, как обычно, сидел на лестнице у корпуса и увлечённо рассматривал новую коллекционную карточку, которую только что купил. Несколько парней с соседнего факультета остановились рядом. — Смотри, опять этот анимешник, — усмехнулся один. — Ты серьёзно тратишь деньги на это? Минхо поднял голову, уже готовясь к привычным насмешкам. Но прежде чем он успел что-то сказать, рядом раздался холодный голос: — Отойдите. Все трое обернулись. Джисон стоял чуть выше на лестнице, засунув руки в карманы, с тем самым выражением лица, от которого у людей резко пропадало желание спорить. — Или мне повторить? Парней как ветром сдуло. Минхо моргнул. — Э… спасибо? Джисон пожал плечами. — Они раздражали. И просто ушёл. С этого всё и началось. Минхо стал замечать, что Джисон всё чаще оказывается рядом: в библиотеке, в столовой, возле аудитории. Иногда молча садился напротив, иногда просто стоял рядом, пока Минхо что-то увлечённо рассказывал про новый сезон аниме, даже если сам, кажется, не понимал ни слова. — Ты вообще слушаешь? — однажды подозрительно спросил Минхо. — Нет, — честно ответил Джисон. — Тогда зачем сидишь? Джисон задумался на пару секунд. — С тобой спокойно. Минхо впервые не нашёл, что ответить. Постепенно он узнал, что Джисон вовсе не был таким страшным, каким его все считали. Он просто не любил людей, которые считали себя сильнее за счёт слабых. Тот парень в прошлом году долго издевался над первокурсником, и Джисон сорвался. — Надо было сдержаться, — сказал он однажды вечером, когда они вместе шли домой. — Не думаю, — ответил Минхо. — Иногда кому-то полезно получить по лицу. Джисон тихо усмехнулся. Это был первый раз, когда Минхо увидел, как он улыбается. С тех пор всё стало ещё очевиднее. Если кто-то пытался задеть Минхо — Джисон оказывался рядом. Если Минхо задерживался допоздна в библиотеке — Джисон молча ждал его у выхода. Если Минхо заболевал и не приходил на пары — именно Джисон приносил ему конспекты, ворча что-то вроде «не привыкай». И чем больше Минхо привыкал к его присутствию, тем сильнее понимал: за этим вечным хмурым лицом скрывается человек, который заботится сильнее, чем умеет показывать. Однажды на фестивале косплея, куда Минхо долго уговаривал его пойти, Джисон стоял среди шумной толпы с таким видом, будто его привели на казнь. — Ты выглядишь несчастным, — рассмеялся Минхо. — Потому что я несчастен. — Зато ты пришёл. Джисон посмотрел на него. Долго. Слишком долго. — Потому что ты попросил. Минхо вдруг почувствовал, как стало жарко, несмотря на осенний вечер. А Джисон, чуть нахмурившись, добавил: — И потому что мне нравится быть рядом с тобой. Минхо замер. А потом медленно улыбнулся. — Знаешь… ты очень странно умеешь признаваться. — Я знаю. — Но мне нравится. И впервые за долгое время Джисон улыбнулся уже по-настоящему. А фестиваль? После фестиваля между ними всё изменилось. Не резко, не так, как в романтических дорамах, где после признания сразу идут признания в любви, держание за руки и неловкие свидания. Нет. У Минхо просто появилось странное ощущение, что теперь каждый взгляд Джисона стал тяжелее, а каждое молчание — значительнее. И сам Джисон будто стал ещё ближе. Он всё так же ворчал, всё так же смотрел на людей так, словно терпел их существование из последних сил, но теперь иногда мог написать Минхо первым. «Поел?» «Домой дошёл?» «Не покупай снова эту ерунду за половину стипендии.» Минхо, конечно, покупал. И, конечно, отправлял фотографии. — Смотри, лимитированная фигурка! — Ужас. — Ты просто не понимаешь искусства. — Я понимаю, что ты останешься без денег. Минхо улыбался в экран, как идиот. Это заметили все. — Ты светишься, — подозрительно сказал его одногруппник Чанбин, прищурившись. — У тебя либо любовь, либо ты наконец выиграл в своей гаче. — И то, и другое, возможно, — пробормотал Минхо. — ЧТО? — Ничего. Но скрывать становилось всё сложнее. Особенно потому, что Джисон, кажется, совершенно не собирался облегчать ему жизнь. Однажды после пар Минхо сидел в аудитории и нервно собирал вещи, пока за окном начинался дождь. — Зонт забыл? — раздалось рядом. Минхо поднял голову. Джисон стоял у парты, привычно хмурый, с двумя стаканами кофе в руках. — Откуда ты знаешь? — Ты каждый раз его забываешь. — Это звучит так, будто ты следишь за мной. — Так и есть. Минхо чуть не подавился воздухом. Джисон протянул ему кофе так спокойно, будто не сказал только что нечто совершенно ненормальное. — Пойдём. Они шли под одним зонтом, слишком близко, слишком тихо. Минхо слышал только дождь, собственное сердцебиение и то, как иногда плечо Джисона касалось его. Это было невыносимо. — Ты специально это делаешь? — вдруг выпалил он. — Что именно? — Вот это всё! — Очень подробное описание. — Ты прекрасно понимаешь! Джисон остановился посреди улицы. Посмотрел прямо на него. — Понимаю. Минхо замер. — Тогда зачем? Джисон чуть нахмурился, будто сам злился на то, что приходится говорить вслух. — Потому что ты мне нравишься, Минхо. Не «просто рядом». Не «просто спокойно». Ты мне действительно нравишься. И я не умею говорить это красиво. Дождь шумел вокруг слишком громко. Минхо смотрел на него несколько секунд, а потом неожиданно рассмеялся — тихо, нервно и счастливо. — Слава богу. — Это плохая реакция? — Нет, это реакция человека, который уже месяц умирает от мысли, что, возможно, всё это ему просто показалось. Джисон медленно выдохнул. — Значит… — Значит, ты мне тоже нравишься, идиот. Несколько секунд они просто стояли под дождём, глядя друг на друга. А потом Джисон, очень осторожно, будто спрашивая разрешения без слов, коснулся его руки. Минхо сам переплёл их пальцы. — Только учти, — серьёзно сказал он, — если мы теперь встречаемся, ты обязан хотя бы один раз посмотреть со мной аниме. — Это уже слишком. — Поздно. Ты признался. — Я могу передумать. — Нет, не можешь. И впервые за долгое время Джисон выглядел не пугающим, не холодным и не отстранённым. Просто человеком, который наконец нашёл того, рядом с кем хотел остаться. Встречаться с Джисоном оказалось… странно. Не потому что он был плохим парнем — наоборот. Просто никто не предупреждал Минхо, что человек с самой пугающей репутацией на курсе может оказаться тем, кто будет молча поправлять ему шарф, ворчать из-за пропущенного обеда и запоминать, какой именно вкус рамёна он любит. Это было почти несправедливо. — Ты слишком заботливый, — однажды заявил Минхо, сидя у него в комнате и листая очередной том манги. — Это жалоба? — Это подозрение. — Поздно. Ты уже подписался на это. Минхо усмехнулся и кинул в него подушкой. Джисон поймал её одной рукой и впервые за всё время даже не сделал вид, что раздражён. Теперь они часто проводили вечера вместе. Иногда просто сидели в тишине: Минхо смотрел аниме, эмоционально комментируя каждую сцену, а Джисон делал вид, что не заинтересован, хотя сам уже знал половину персонажей по именам. — Это тот, который умер в третьей серии? — НЕ НАПОМИНАЙ. — Тогда этот — главный злодей? — Ты почему вообще всё запоминаешь?! — Потому что ты кричишь слишком громко. Минхо возмущённо ткнул его в плечо. — Ты притворяешься, что тебе всё равно. — Мне всё равно. — Врёшь. — Возможно. И вот в такие моменты Минхо понимал, что влюбляется всё сильнее. Не в образ «опасного парня», которого боялся весь университет. А в настоящего Джисона — уставшего, честного, немного неловкого в чувствах и удивительно мягкого там, где никто не видел. Но вместе с этим пришло и другое. Внимание окружающих. Сначала это были просто взгляды. Потом — шёпот за спиной. Потом вопросы. — Вы реально встречаетесь? — Ты серьёзно с ним? — Минхо, ты вообще не боишься? Минхо сначала смеялся. Потом начал раздражаться. А однажды в столовой кто-то из старших сказал слишком громко: — Удивительно, что такой как Джисон вообще способен на нормальные отношения. За столом стало тихо. Минхо медленно поднялся. Джисон рядом напрягся, уже понимая, что сейчас будет. — Повтори, — спокойно сказал Минхо. Парень усмехнулся. — А что? Все и так знают, какой он псих— Договорить он не успел. Минхо с таким грохотом поставил поднос на стол, что вздрогнули даже соседние столики. — Слушай сюда. Если ты судишь человека по слухам, а не по тому, какой он на самом деле, то проблема не в нём. А в том, что ты идиот. Тишина стала ещё тяжелее. Даже Джисон смотрел на него с лёгким шоком. Парень что-то пробормотал и быстро ушёл. Минхо сел обратно, раздражённо скрестив руки. — Ненавижу таких. Несколько секунд Джисон молчал. Потом тихо сказал: — Ты не обязан был. — Обязан. — Почему? Минхо посмотрел на него так, будто ответ был очевиден. — Потому что ты всегда защищаешь меня. Почему я не могу сделать то же самое? Джисон ничего не ответил. Только смотрел. Долго. А потом, уже вечером, когда они стояли у общежития и прощались, он вдруг притянул Минхо к себе и крепко обнял. Без слов. Сильно. Так, будто это значило больше любого признания. Минхо сначала замер, а потом уткнулся носом ему в плечо. — Это твоё спасибо? — Да. — Тогда мне нравится такой формат. — Не привыкай. — Поздно. Я уже. И, кажется, именно тогда Минхо окончательно понял: быть любимым Джисоном — это когда тебя защищают даже в молчании. После того вечера объятия стали чем-то… привычным. Не частым — Джисон всё ещё оставался Джисоном, человеком, который скорее молча принесёт тебе чай, чем скажет что-то слишком нежное вслух. Но теперь, если Минхо уставал после тяжёлого дня, он мог просто уткнуться ему в плечо. Если Джисон раздражался после очередной стычки с кем-то в университете, Минхо без слов брал его за руку. Это стало их способом говорить. И, честно говоря, Минхо это нравилось даже больше красивых слов. Особенно потому, что Джисон в мелочах был невыносимо очевидным. Например, ревнивым. Минхо понял это совершенно случайно. На одной из пар к нему подсел новый студент — Сынмин, переведённый с другого факультета. Он оказался удивительно разговорчивым, быстро заметил брелоки на рюкзаке Минхо и, к ужасу Джисона, тоже оказался фанатом аниме. Катастрофа. — Ты смотрел новый сезон? — оживлённо спрашивал Сынмин. — Конечно! И я до сих пор не простил финал! — НАКОНЕЦ-ТО, человек, который меня понимает— С другого конца аудитории на них смотрел Джисон. Очень молча. Очень хмуро. Очень опасно. Минхо почувствовал этот взгляд даже спиной. После пары Джисон ждал его у выхода. — Ты сегодня разговорчивый. — О, ты заметил? Спасибо. — С ним особенно. — Потому что он обсуждал со мной важные вещи. — Аниме? — Именно. Джисон посмотрел на него так, будто это только ухудшало ситуацию. Минхо едва сдерживал улыбку. — Ты ревнуешь? — Нет. — Ты сейчас буквально выглядишь как человек, который мысленно уже закапывает моего нового друга. — Возможно, он просто раздражает. — Потому что? — Потому что слишком много улыбается тебе. Минхо остановился посреди коридора. — О боже, ты правда ревнуешь. — Минхо. — Это самое милое, что я видел за последнее время. — Я передумаю встречаться с тобой. — Нет, не передумаешь. Минхо шагнул ближе, довольный до невозможности. — Скажи честно. — Нет. — Джисон. — Нет. — Хочешь, чтобы я общался только с тоб— — Нет. Пауза. — …но можно чуть меньше с ним. Минхо рассмеялся так громко, что несколько человек обернулись. Джисон выглядел так, будто уже сожалел о своей честности. — Всё, теперь я буду вспоминать это каждый раз, когда ты снова будешь делать вид, что тебе всё равно. — Я могу уйти. — Но не уйдёшь. — Раздражаешь. — А ты влюблён. Джисон тяжело вздохнул, а потом неожиданно наклонился ближе и тихо сказал: — Да. Очень. И вот тут уже Минхо замолчал. Потому что, как выяснилось, когда Джисон переставал прятаться за своей хмуростью и говорил что-то настолько прямо — это било сильнее всего. Щёки предательски вспыхнули. — Вот это нечестно, — пробормотал он. — Почему? — Потому что теперь я не могу нормально дышать. Джисон впервые за весь день улыбнулся — коротко, но по-настоящему. — Хорошо. Значит, счёт сравнялся. В тот вечер Минхо пришёл к Джисону позже обычного — уставший, раздражённый и с таким лицом, будто весь университет коллективно решил испытать его терпение. Он молча скинул рюкзак у двери, стянул кеды и без привычного громкого приветствия прошёл в комнату. Джисон, сидевший за столом с ноутбуком, сразу поднял взгляд. — Что случилось? — Люди случились, — глухо ответил Минхо и рухнул на кровать лицом в подушку. — Я официально ненавижу всех. — Всех? — Кроме тебя. Сегодня тебе повезло. — Какая честь. Обычно на этом месте Минхо бы уже начал драматично рассказывать обо всех ужасах дня, но сейчас он просто лежал, не двигаясь. Джисон закрыл ноутбук. Подошёл ближе. Сел рядом на край кровати. — Очень плохо? Из подушки донеслось приглушённое: — Угу. — Хочешь рассказать? — Не хочу говорить. — Хорошо. Тишина. Спокойная. Такая, в которой не нужно ничего объяснять. Минхо перевернулся на спину и посмотрел на него снизу вверх. — Обними меня. Джисон моргнул. — Это приказ? — Это просьба человека на грани эмоционального краха. — Звучит серьёзно. — Очень. Он вздохнул так, будто его заставляли делать что-то невероятно тяжёлое, но всё равно лёг рядом. Минхо тут же придвинулся ближе, устроился у него под боком и обнял первым, будто это было самым естественным в мире. Джисон обнял в ответ — крепко, надёжно, медленно проводя ладонью по его спине. И всё. Никаких громких слов. Только тепло. Только размеренное дыхание. Только ощущение, что рядом человек, рядом с которым можно наконец перестать держаться. Минхо уткнулся носом ему в шею и тихо пробормотал: — Вот. Вот это мне было нужно. — Молчаливое лежание? — Да. — Очень романтично. — Не порть момент. Джисон чуть усмехнулся. — Ты как большой уставший кот. — А ты как человек, который обязан теперь терпеть этого кота всю жизнь. — Звучит угрожающе. — Это обещание. Минхо почувствовал, как пальцы Джисона чуть сильнее сжались у него на спине. — Тогда ладно. — Что «ладно»? — Согласен. — На что именно? — На всю жизнь. Минхо резко приподнялся на локте. — Ты не можешь вот так спокойно говорить такие вещи! — Почему? — Потому что у меня сердце слабое! — Драматизируешь. — Нет, я буквально сейчас умру. Джисон смотрел на него пару секунд, а потом, совершенно неожиданно, коснулся губами его лба. Коротко. Бережно. Будто это было чем-то очень важным. Минхо застыл. Полностью. — …я передумал, — тихо сказал он. — Насчёт чего? — Я умру не сейчас. Сейчас я просто буду лежать и осознавать это. — Хороший план. И он снова притянул его ближе. Потому что иногда любовь выглядела именно так — в тишине, в объятиях, в возможности просто быть рядом и знать, что тебя держат крепко и никуда не отпустят. Всё произошло так тихо, что Минхо потом ещё долго не мог понять, в какой именно момент это случилось. Они снова лежали вместе на кровати в комнате Джисона — слишком близко, слишком спокойно, в той уютной тишине, к которой оба уже успели привыкнуть. За окном медленно темнело, дождь всё ещё стучал по стеклу, а в комнате горел только тёплый свет настольной лампы. Минхо лениво листал что-то в телефоне, хотя уже несколько минут просто смотрел в один экран, не читая ни строчки. Потому что Джисон был слишком рядом. Его рука всё ещё лежала у Минхо на спине, пальцы иногда едва заметно двигались, будто успокаивая просто самим присутствием. От этого становилось одновременно спокойно и совершенно невозможно сосредоточиться. Минхо повернул голову. Джисон смотрел на него. Не как обычно — не с привычной усталой хмуростью, не с лёгкой насмешкой. Тише. Мягче. Так, что у Минхо внутри всё моментально сбилось. Никто из них ничего не сказал. Да и не нужно было. Минхо сам не понял, кто первым подался чуть ближе — он или Джисон. Наверное, оба. Расстояние между ними стало почти смешным. Ещё немного — и дыхание уже чувствовалось слишком отчётливо. Минхо нервно улыбнулся, совсем тихо, почти смущённо, и Джисон, кажется, впервые выглядел так же неуверенно. Это почему-то успокоило. Потому что значило: он тоже волнуется. И тогда Минхо просто закрыл глаза. Поцелуй вышел коротким. Осторожным. Почти невесомым — как вопрос, на который уже заранее знешь ответ. Никакой спешки. Только мягкое прикосновение губ и то странное, оглушающее чувство, когда сердце вдруг начинает биться слишком громко. Когда они отстранились, в комнате стало ещё тише. Минхо смотрел на него широко раскрытыми глазами, будто только что пережил маленькую личную катастрофу. Щёки горели. Мысли исчезли полностью. Джисон провёл большим пальцем по его скуле — медленно, бережно — и в этом жесте было больше нежности, чем в любых словах. Минхо уткнулся лбом ему в плечо, пряча лицо. Потому что смотреть сейчас было просто невозможно. Слишком много чувств. Слишком много счастья. Слишком сильно хотелось остаться в этом моменте подольше. А Джисон только крепче обнял его, словно без слов обещая, что никуда не торопится. И что таких моментов у них впереди будет ещё много.

«Иногда любовь — это просто человек, который остаётся рядом.»