В темноте трассы

Ночной автобус трясся на разбитой дороге так, будто вот-вот развалится. За окнами мелькали темные леса, редкие фонари и бесконечная чернота трассы. Съемочная группа спала вповалку: кто-то уткнулся в куртку, кто-то — в аппаратуру, кто-то тихо храпел на весь салон. Не спали только двое. Варя сидела на последнем ряду, подтянув колени к груди и ковыряя ногтем наклейку на стаканчике энергетика. Напротив — Дженнифер, завернувшаяся в огромный черный худи. Они не разговаривали уже почти час. После съёмок все пошло по пизде. Сначала Артем сцепился с Варей прямо перед автобусом. Потом Семен психанул из-за плохо пройденного испытания. Потом Костя позвонил Дженнифер прямо во время посадки в автобус, и они ругались так громко, что слышала половина команды. Теперь в салоне висело липкое напряжение. — Ты так и будешь молчать? — наконец бурчит Варя, не поднимая глаз. — А что ты хочешь услышать? — Не знаю. Хоть что-нибудь. Дженнифер тяжело выдыхает и отворачивается к окну. — Я устала, Варь. — От чего? — От всего. Тишина. Автобус подскакивает на очередной яме. Варя несколько секунд смотрит на неё, потом тихо спрашивает: — Он опять на тебя орал? Дженнифер нервно усмехается. — У тебя слух как у демона. — Так орал? Молчание. И этого достаточно. Варя медленно выпрямляется. В глазах появляется что-то опасное. — Слушай, я, конечно, стараюсь не лезть в чужие отношения, но твой Костя меня начинает бесить. — Не начинай. — Нет, начну. Потому что это уже ненормально. Он тебя дергает постоянно, контролирует, ревнует к каждому столбу. — Он просто эмоциональный. — А ты несчастная. Бьянки резко поднимает взгляд. — Не говори так, будто знаешь меня лучше меня самой. Варя тут же замолкает. Автобус снова тряхнуло. Где-то впереди кто-то сонно выругался. А потом Варя тихо произносит: — Я просто переживаю за тебя. И вот это бьет сильнее всего. Потому что искренне. Без давления. Без требований. Просто переживает. Дженнифер закрывает глаза ладонью. — Господи… — Что? — Почему ты всегда делаешь это? — Что именно? — Заботишься так, будто я что-то значу. Варя хмурится. — Ты и значишь. Сердце предательски сжимается. Дженнифер опускает руку и смотрит прямо на неё. Рыжая сидит растрепанная, уставшая, в растянутой толстовке, с размазанной под глазами тушью. И кажется Дженнифер самым красивым человеком в мире. Это катастрофа. Настоящая. — Не смотри на меня так, — тихо просит она. — Как? — Будто любишь. Варя замирает. На секунду. Потом медленно улыбается. Очень грустно. — А если люблю? Внутри всё обрывается. Дженнифер смотрит на неё так долго, что начинает звенеть в ушах. — Не шути так. — А я не шучу. Автобус продолжает ехать сквозь темную трассу. Весь мир будто сужается до последнего ряда. До её глаз. До дрожащих пальцев. До собственного сбившегося дыхания. — Варь… — Я пыталась молчать, честно, — тихо перебивает Петрович. — Думала, пройдет. Что ты с Костей, что это неправильно, что не надо все усложнять… Но я больше не могу делать вид, что ничего нет. Дженнифер чувствует, как начинает трясти. — Ты же понимаешь, что я сейчас натворю хуйню? — Понимаю. — И тебя это не пугает? Варя улыбается уголком губ. — Кошка, я буквально общаюсь с мертвыми. Меня сложно напугать. У Дженнифер вырывается нервный смешок. А потом она внезапно пересаживается к Варе. Быстро. Почти резко. Рыжая даже ахнуть не успевает, когда Дженнифер хватает её за лицо и целует. Жадно. Отчаянно. Так, будто держалась слишком долго. Варя отвечает сразу. Тянет её ближе за талию, цепляется пальцами за худи. Где-то впереди внезапно орет Семен: — Я НЕ СПЛЮ МЕЖДУ ПРОЧИМ. Они обе вздрагивают. Дженнифер резко отстраняется, утыкаясь лбом Варе в плечо и начиная смеяться. Тихо. Истерично. — Боже… — Поздно, кошка, — хрипло отвечает Варя, поглаживая её по спине. — Теперь ты от меня никуда не денешься. И впервые за долгое время Дженнифер понимает, что, кажется, не хочет.