«»
7 июня 2026 г., 10:53
Хелен три года, когда становится ясно, что она отличается от других. Она устраивает истерику посреди продуктового магазина, бросается на пол и воет с мучительным негодованием ребёнка, которому отказали в коробке шоколадных хлопьев. В конце концов, её мать перестаёт пытаться её успокоить и пытается потянуть её за руку. Она проходит половину пути, прежде чем понимает, что её дочь осталась лежать на месте, хотя её рука всё ещё находилась в её ладони.
***
Хелен шесть лет, и она впервые использует свою суперспособность, чтобы помочь кому-то. Пара хулиганов загоняет Бобби Миллера в угол на школьной площадке, у низкой красной стены, где Хелен и её друзья любят отбивать теннисные мячи от здания. Бобби плачет, а хулиганы смеются над ним и разбрасывают его вещи повсюду. Прежде чем Хелен успевает что-либо понять, она бьёт самого большого из них по лицу с расстояния пятнадцати футов. Хулиганы, конечно, не догадываются, что это была она. Они не понимают, что случилось, и когда один из них приходит в себя, рука девочки уже обратно на месте. Бобби Миллер убегает, а Хелен чувствует себя сильной, гордой и могущественной. После школы она рассказывает об этом своей матери и ненавидит её за панику вместо гордости. Хелен возмущается тем, что её триумф омрачён нравоучениями о секретности и контроле, и внушением того, что она ничем не примечательна. Хелен особенная, и она не собирается об этом забывать. Конечно, она старается, чтобы её никто не заметил, кроме родителей, но это только делает её поступки ещё более захватывающими. Она ворует вещи, размахивая длинными руками во все стороны, чтобы хватать конфеты и безделушки, когда мать берёт её в магазин. Она пишет послания на доске во время контрольных, пока все склоняют головы над партами. Она переставляет вещи на учительском столе, и миссис Уитт знает, что это она. Однако она никогда не сможет это доказать. Конечно, Хелен использует свою суперспособность не только для шалостей. Она снимает кошек с деревьев, оттаскивает свою маленькую соседку от приближающейся машины и помогает матери снимать вещи с высоких полок. И хотя она не привередлива в выборе занятий, лишь бы ей дали размяться, она не может отрицать, что чувство удовлетворения от оказания помощи, когда никто другой не может помочь, просто невероятно. Каждая попытка матери отговорить её, заставить игнорировать свою суперспособность, помогает Хелен найти новое желание и способ её использовать. — У Бога, должно быть, чертовски отличное чувство юмора, — говорит её мать, — раз он наделил такого упрямого человека такой гибкостью.***
Хелен шестнадцать, когда её впервые кто-то разоблачает. Это небрежная ошибка с её стороны. Её заметили. Она в центре города, и двое мужчин бегут по улице. Один что-то несёт, а другой, который медленнее и теряет скорость, кричит: — Стой, вор! Хелен почти не задумываясь растягивает свою ногу, заставляет грабителя споткнуться и продолжает идти вперёд. Она даже не замечает полицейского позади себя, однако он её видит. — Ух ты, — говорит он, — я никогда раньше не встречал настоящего супера. Это застаёт Хелен врасплох, потому что она никогда раньше даже не слышала о суперах. Теперь, когда Хелен знает, что такой, как она, есть определённое название, она становится одержима этой идеей. Потому что если есть название, значит, должны быть и другие суперы, похожие на неё. Однако поиски Хелен не дают много результатов. По утрам она читает газеты и проводит каждую свободную минуту в библиотеке, изучая учебники и микрофильмы, однако нигде нет упоминания о суперах, только повторяющаяся схема: местные преступники терпят поражение благодаря нелепым случайностям. Ледяные структуры неизвестного происхождения, странные грозы, внезапное появление враждебной стаи гусей… Чем больше она читает, тем больше замечает признаки того, что кто-то вроде неё всегда вмешивается в происходящее. Кажется, в городе активно действуют пять, быть может, даже шесть таких суперов, однако ничто не указывает на наличие у них точно таких же суперспособностей, как у неё. Она может это сделать. Она может стать супером.***
К восемнадцати годам Хелен… ну, не совсем супер, хотя у неё есть свой распорядок дня. После того как родители ложатся спать, она тайком выбирается из дома, одетая во всё чёрное, и носится с крыши на крышу, выискивая грабителей, воров и вандалов, чтобы их остановить. Это такой адреналин, какого она никогда раньше не испытывала. И хотя днём Хелен зевает на большинстве уроков, она никогда ещё не чувствовала себя такой живой. Она чувствует себя прекрасно внутри и снаружи. Это то, для чего она была создана.***
Следующие десять лет пролетают как в тумане. Хелен встречает Эдну, пытаясь защитить её от грабителя, которому, в конце концов, понадобилась защита от самой Эдны. Эдна помогает Хелен подобрать ей настоящий суперкостюм, даёт ей имя («Ужасно непрофессионально не иметь суперимени, дорогая, как можно тебя по-настоящему боготворить без него?») и знакомит её с другими суперами. С Бобом она знакомится сама, хотя много лет знает его только как Мистера Исключительного. Они оба следят за одним и тем же человеком, пытаясь использовать его, чтобы выследить супергероя-преступника, который проникает в банковские хранилища. Они так сильно увлекаются спорами о том, кто первым его заметил, что чуть не срывают всё дело. Они ненавидят друг друга с первого взгляда, но прощаются с улыбкой. Однажды ночью они оказываются связанными и висящими над ямой с лавой в логове Доктора Вечности, обжигаясь от жары, пока этот идиот бесконечно произносит свой монолог. Боб впечатлён и благодарен, когда Хелен протягивает свою руку к пульту управления и спасает их. В ту же ночь, когда Хелен останавливает злодейский монолог и бьёт Доктора Вечности по голове, Боб делает ей предложение. Хелен никогда не была так счастлива, никогда не чувствовала себя так комфортно. Она видит перед собой их будущее, и всё, что они собираются сделать вместе. И, конечно же, всё идет к чертям.***
Боб ведёт себя так, будто только ему пришлось принести жертвы. Хелен иногда кажется, что они попали в ловушку из-за того, как сложилось время. Они женятся, и почти сразу же весь адреналин от героической работы, азарт от раскрытия заговоров или побегов из взрывающихся логов исчезают из их жизни. У них даже нет медового месяца, по сути, из-за постоянных судов. Хелен расстраивается. Раньше ей хотелось хотя бы на одну неделю побыть обычной парой, но, что ж… Нужно быть осторожной со своими желаниями.***
Хелен приходится играть роль осторожной и строгой женщины, потому что Боб слишком скучает по прежней жизни и на него нельзя рассчитывать в этом плане. Дай ему палец, и он откусит всю руку. Однажды он говорит Шастику, что после дня в зоопарке он устроит с ним гонку до машины. Он играет в прятки со сверхспособностями с Фиалкой. Ему бесконечно приятно их подбадривать. И Хелен это понимает, правда понимает. Она помнит, как в двенадцать лет чувствовала, что вот-вот лопнет, если не расскажет кому-нибудь о своей суперспособности. Она помнит эту неуёмную энергию, которая постоянно пульсировала под кожей. Усилия, которые требовались, чтобы двигаться «нормально», когда естественным движением было растянуть всё своё тело. Контролировать свои способности было пыткой, и Хелен ненавидела каждую минуту этого. Она знает, что раньше жила, нарушая те же самые правила, которые устанавливает своим детям сейчас. Однако в мире, в котором они теперь живут, ясно, что владение навыком сдержанности и соблюдения правил — необходимость. Потому что это единственная причина, по которой Хелен так хорошо адаптировалась после переезда. Иногда, когда её вызывают к директору школы, чтобы обсудить поведение Шастика, ей хочется иметь возможность потрепать ему волосы и посмеяться над этим вместе. Ей хочется показать ему, что она понимает, почему он иногда просто не может сдержаться. Хелен хочет рассказать ему о том, как она однажды за тридцать секунд, пока в классе никого не было, сложила все парты в пирамиду. О выражении лица учительницы, когда она это увидела. Хелен хочет, чтобы Шастик понял, что она прекрасно знает, каково это — когда тайна вырывается из каждой клетки твоего тела. Однако кто-то должен следить за тем, чтобы оставаться незаметными. Кто-то должен думать о том, как трудно Фиалке заводить друзей. И о выражении её лица, когда ей приходится их покидать. О неделях, которые Шастик проводит, врезаясь в стены каждый раз, когда они переезжают в новый дом, прежде чем он адаптируется, и его мышечная память запоминает каждый угол помещения. Кто-то должен помнить, что одежда Шастика рвётся на куски, когда он бегает. И что они не могут позволить себе постоянно покупать ему новые вещи. Кто-то в этом доме должен быть практичным.***
Хелен любит Боба, всегда любила и всегда будет любить, но иногда она немного ненавидит его за то, как ему почти никогда не приходилось прятаться. За то, как он так явно демонстрирует свою силу. Конечно, ненормально поднимать штангу весом с поезд, однако у него же не постоянно есть такая возможность. Ему всегда нужно быть осторожным, чтобы ничего не сломать. Это правда. Но это не то же самое, что для неё. У него нет такого же желания тренировать свои мышцы, как у Хелен и Шастика, которые постоянно стремятся двигаться так, как могут только они. Боба раздражает обыденность, а не сдержанность. Это желание пожертвовать своей славой, только чтобы отвечать перед мелкими людьми, которые не знают, кто он и на что он способен. Они бы возненавидели его ещё больше, если бы знали. И он видит, как Хелен, Джек-Джек, Шастик и Фиалка живут своей жизнью, находят способы наслаждаться ею и преуспевать в обычной жизни. Однако он этого не понимает. Он не понимает, что они такие же, как он. Что каждый из них находится под строгим самоконтролем. Хелен просто хочет, чтобы Боб попытался понять, что все они делают всё, что в их силах. Он думает только о том, что потерял, не задумываясь о том, что у него ещё есть, или обо всём, что он мог бы иметь. Он мог бы снова обрести славу, вот в чём дело. Не как Мистер Исключительный, а как Роберт Парр, защитник прав супергероев. Если бы только он отступил на шаг назад и посмотрел на всю картину целиком. Хелен действительно считает, что ему стоит выбрать борьбу за легитимность как свой карьерный путь, объединив всё суперсообщество и доказав, что они нужны. Что есть лучший способ жить с суперами, чем тратить миллионы долларов, чтобы помешать им кому-либо помогать. У него бы это отлично получилось. Люди всегда тянулись к Бобу, следуя за его улыбкой и харизмой. Он бы смог это осуществить. Однако Боб скорее будет бороться с системой, чем работать в её рамках. А это значит напряжённые утра и ещё более напряжённые ночи. Это значит «мы пойдём поиграем в боулинг», что является ложью. Это значит полицейские рации, кое-как спрятанные под пассажирским сиденьем, потому что даже в этом случае Боб не хочет скрывать, кто он есть. Хелен просто хочет, чтобы он понял, что есть способ подойти к этому конструктивно. Он может спасти мир, даже не надевая свой суперкостюм, если только попытается.***
Наблюдать за взрослением Фиалки — самое захватывающее, что когда-либо переживала Хелен. После свадьбы с Бобом у них были долгие, напряжённые годы, когда они постоянно переезжали. Они были несчастны, и было трудно представить, как из этого выбраться. Трудно было представить, как Хелен сможет выжить в той обычной жизни, которую она избегала всю свою жизнь. А затем появилась Фиалка. Прекрасная, совершенная Виолетта Парр, с чёрными волосами и голубыми глазами. Когда Хелен впервые взглянула на неё, она почувствовала себя правильно. Так же, как всегда чувствовала себя, растягивая своё тело. Наблюдать за её взрослением, за тем, как Фиалка становится потрясающей молодой девушкой, — это лучшее приключение в жизни Хелен. Хелен не всегда понимает Фиалку. Как мать, она смотрит на Фиалку и знает её изнутри и снаружи. Ей кажется, что она смотрит прямо в сердце своей дочери. И она так полна любви, что иногда ей кажется, что она вот-вот лопнет. Однако Эластика… что ж. Эластика понятия не имеет, что думать о силе, которая заставляет тебя исчезать. Которая делает тебя менее значимой. Она не знает, как отговорить свою малышку от исчезновения всякий раз, когда ей становится некомфортно, ведь её собственной главной проблемой всегда было напоминать себе не показываться на людях. Это почти как проклятие для такой застенчивой девочки, как Фиалка. Ей постоянно хочется отступать и прятаться. Хелен иногда задаётся вопросом, что важнее: суперсила или сама личность. Исходит ли энергия Шастика от его скорости или что-то где-то дало ему скорость, соответствующую его сердцу? Хочет ли Боб спасти мир из-за своей силы или он силён только потому, что должен спасти мир? И есть ли у Бога, как всегда говорила её мать, чертовски отличное чувство юмора? Упряма ли Хелен из-за эластичности её тела? Или у неё конечности как резина, как раз, чтобы уравновешивать её? Вот о чём она думает, когда Фиалке снятся кошмары. Когда Хелен просыпается от криков своей дочери и обнаруживает пустую кровать. Когда она держит на руках свою плачущую дочь, которую даже не может увидеть, гладит её по волосам и думает, как же помочь ей обрести равновесие. Фиалка — ещё ребёнок, и Хелен не хочет, чтобы её дочь тайком убегала ночью, чтобы ловить преступников. Однако она желает, чтобы у Фиалки была свобода выбора. В детстве Хелен всегда обещала себе, что никогда не будет сдерживать своих детей так же, как, по её мнению, делала её мать. Однако теперь она понимает свою мать лучше, чем когда-либо раньше. Она наконец может оценить, как тяжело было её родителям просить её постоянно прятать часть себя. Фиалка прекрасна, великолепна и совершенна, и всё, чего хочет Хелен, — это помочь ей принять себя. Она желает, чтобы её дочь могла стать тем, кем ей суждено быть. Хелен вспоминает, как она впервые надела костюм Эластики. Ей хочется передать это чувство своей дочери. В этот момент Хелен соглашается с Бобом и ненавидит мир за то, что он заставил их уйти в подполье. Она представляет, что произойдёт, если запрет на суперов будет снят. Ей так много хочется рассказать своим детям, так много мудрости передать, которой сейчас нет места в их жизни. Её дети рождены для большего, чем им дозволено иметь. И она всем сердцем желает, чтобы однажды они смогли жить полноценной жизнью. Она считает, что они все это заслужили.
