KAZ 2Y5

Song: Numb – Linkin Park

«I'm tired of being what you want me to be»

     Субин всегда знал, что его старший брат — редкостный, феноменальный идиот. Причем принадлежал Тэхен к той самой раздражающей категории людей, которые сначала творят безумную хуйню, поддавшись секундному импульсу, а уже потом, спустя пару часов, сидят с банкой дешевого пива и с искренним, почти детским недоумением спрашивают: «Слушай, а может, все-таки не стоило этого делать?».      Вот и сейчас, медленно выходя вслед за братом из душного номера провинциального мотеля, Субин в очередной раз находил этому мысленному утверждению неопровержимые доказательства. Коридор встретил их полумраком и удушливой тишиной. Под облупившимся потолком лениво, с надрывным треском мигала старая лампа дневного света, где-то за картонной стеной надрывно гудел неисправный кондиционер, а с улицы сквозь тонкие стекла доносился далекий, убаюкивающий шум проезжающих по шоссе машин. Тэхен, затаив дыхание, крался вперед на цыпочках, нелепо пригибаясь к полу и судорожно сжимая в побелевших пальцах пластиковую бутылку со святой водой. Субин остановился на секунду, устало потер лицо ладонью, пытаясь стереть подступающую головную боль, и тихо, едва слышно пробормотал себе под нос:      — Я до сих пор не понимаю, как ты меня во все это втянул…      Тэхен даже не обернулся на его тихий голос. Он лишь нервно шикнул через плечо, призывая к тишине, и упрямо продолжил свое целенаправленное движение вглубь коридора, к злополучному тринадцатому номеру. Субин тяжело, обреченно вздохнул, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение вперемешку с безысходностью. Тот парень из кафе, на которого они наткнулись днем, действительно не выглядел одержимым — просто любопытный подросток, — но если Тэхен уже вбил себе что-то в голову, переубедить его или остановить было задачей из разряда невыполнимых.       Именно поэтому Субин сейчас покорно плелся следом: исключительно ради того, чтобы этот взбалмошный не усугубил ситуацию до такой степени, что администрация мотеля вызовет полицию. Тэхен наконец замер возле двери с покосившейся пластиковой цифрой «13». Несколько мучительных секунд он стоял абсолютно неподвижно, прислушиваясь к шорохам внутри, а затем медленно, словно в замедленной съемке, повернул бледное от волнения лицо к брату и одними губами скомандовал:      — Готовься.      Субин закатил глаза с такой силой, что у него физически заболели виски, и тихо, с глубокой мольбой в голосе выдохнул:      — Господи…      Тэхен, проигнорировав его скепсис, коротко и решительно постучал в деревянную обшивку. Внутри комнаты тут же послышалось какое-то невнятное копошение, шорох одеяла и тяжелый вздох. На мгновение повисла напряженная тишина, сменившаяся шаркающими шагами за дверью. В итоге металлический замок негромко щелкнул, петли тихо заскрипели, и дверь медленно приоткрылась, являя им заспанного Чонгука. Он стоял на пороге в безразмерной, растянутой на вороте футболке, с растрепанными после сна темными волосами, которые забавно торчали в разные стороны. Чонгук, судя по всему, провалился в глубокий сон всего час назад, поэтому в первые секунды его мозг наотрез отказывался обрабатывать информацию. Он жмурился от тусклого света мигающей в коридоре лампы, пытаясь сфокусировать взгляд на двух странных парнях перед собой. Парень приоткрыл рот, собираясь вяло поинтересоваться причиной столь позднего визита:      — Чего вам…      Однако договорить ему не дали. Тэхен резко вскинул руку и плеснул святой водой из бутылки прямо Чонгуку в лицо.      — Какого хр— — парень испуганно отшатнулся назад, от неожиданности захлебнувшись воздухом и мгновенно растеряв остатки сна.      — Exorcizamus te, omnis immundus spiritus… — тут же на автомате заторил Субин, послушно выполняя свою часть их безумного плана. Он устало перевел взгляд на грязный потолок, чеканя латинские слова без капли эмоций, словно читал скучную лекцию и сам до конца не верил в происходящее. — Omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii…      Но уже на середине заученной молитвы Субин резко замолчал, и его голос беззвучно потонул в тишине коридора, потому что вокруг не происходило ровным счетом ничего. Вообще. Чонгук просто продолжал стоять на пороге своего номера — насквозь мокрый, окончательно проснувшийся и абсолютно охуевший от такой наглости. Крупные капли холодной воды медленно стекали по его лбу, путались в ресницах и капали с кончика носа прямо на воротник футболки.      Чонгук медленно потянул вверх край своей растянутой футболки, оголяя плоский живот, и с глухим вздохом принялся методично вытирать мокрое лицо влажным хлопком. Закончив, он хмуро опустил ткань и смерил ночных гостей тяжелым, буравящим взглядом: сначала его взор упал на пластиковую бутылку, которую Тэхен все еще судорожно сжимал в онемевших пальцах, а затем плавно перетек на замершего рядом Субина. В коридоре повисла удушливая, звенящая тишина, нарушаемая лишь редким треском мигающей лампы. Чонгук едва заметно покачал головой и тихо, с глубоким разочарованием в человечестве пробормотал:      — Психи…      От этого негромкого вердикта Тэхен окончательно замер, словно под гипнозом. На его лице, до этого выражавшем боевую готовность, впервые за весь вечер отчетливо промелькнуло паническое осознание того, насколько эпично и беспросветно он сейчас облажался. Субин, чувствуя, как щеки наливаются краской, медленно прикрыл лицо ладонью и мысленно взмолился, чтобы под ним провалился пол. Какой же позор. Тэхен тем временем судорожно искал выход из ситуации. Он неловко кашлянул в кулак, попытался расправить плечи и придать своему лицу максимально невозмутимый, даже строгий вид, но выходило это, честно говоря, хуево.      — Мы… ошиблись номером, — выдавил он из себя напряженным голосом.      Чонгук уставился на него после этих слов еще более ошарашенно, приподняв одну бровь в немом вопросе. Субин, не выдержав абсурдности момента, тихо фыркнул себе под нос, уже даже не пытаясь скрыть подступающий истерический смех. А Тэхен, понимая, что любая следующая фраза закопает его еще глубже, не стал дожидаться новых вопросов. Он резко развернулся на пятках и быстрым, почти переходящим на бег шагом направился обратно по темному коридору.      — Тэ, ты серьезно сейчас?.. — задыхаясь от беззвучного смеха и едва поспевая за широкими шагами брата, прошептал Субин.      — Заткнись, — огрызнулся тот, не оборачиваясь.      — «Ошиблись номером»? Правда? Это лучшее, что твой гениальный мозг сумел сгенерировать в такой ситуации?      — Я сказал — заткнись, Субин.      Чонгук еще пару секунд неподвижно стоял в дверях, провожая взглядом двух странных визитеров. Когда они скрылись за поворотом, он медленно покрутил пальцем у виска, окончательно удостоверяясь в своем диагнозе.      — С ума сошли… — негромко донеслось до братьев, после чего тяжелая деревянная дверь с грохотом захлопнулась, а замок дважды щелкнул.                         ——— ——— ———      Вернувшись в свой номер, Тэхен никак не мог успокоиться.      — Я был абсолютно уверен, что этот пацан одержим! — взорвался он, едва за ними закрылась дверь, и раздраженно пнул ни в чем не повинный деревянный стул. Тот с противным, режущим слух скрипом отлетел к обшарпанной стене.      Субин на этот перформанс даже головы не поднял. Он сидел на скрипучей кровати, поджав под себя одну ногу, и спокойно, размеренно стучал по клавишам своего ноутбука.      — Угу, — монотонно протянул он, даже не глядя на брата. — Особенно его одержимость была заметна по тому, как он стоял и смотрел на нас, как на конченых идиотов. Знаешь, у демонов обычно другая реакция на святую воду.      Тэхен раздраженно провел ладонью по лицу, взъерошивая и без того растрепанные волосы, и обреченно плюхнулся на промятый диван, который отозвался жалобным стоном пружин.      — У меня было плохое предчувствие, ясно тебе?      — Плохое предчувствие теперь будет преследовать тебя каждый раз, когда этот симпатичный парень посмотрит в твою сторону дольше двух секунд. — спокойно парировал Субин, продолжая печатать.      Тэхен от такой наглости резко вскинул голову, его глаза округлились.      — Чего?      Субин наконец оторвался от экрана, плавно поправил дужку очков и внимательно посмотрел на старшего брата поверх стекол. Несколько секунд в комнате царило молчание: младший будто взвешивал на внутренних весах, стоит ли вообще озвучивать свои мысли и ввязываться в эту дискуссию. В конце концов он тяжело, по-взрослому вздохнул.      — Мне кажется, дело тут вообще не в демоне, Тэ.      Тэхен нахмурился еще сильнее, в его взгляде появилось опасное предостережение. Субин же, ничуть не испугавшись, лишь едва заметно приподнял бровь.      — Тебе просто приглянулся этот пацан, вот ты и сходишь с ума, пытаясь найти скрытые смыслы там, где их нет.      На несколько секунд в комнате повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Слышно было только, как за окном редкие капли дождя начинают стучать по отливу. Тэхен медленно потянулся к журнальному столику, взял жестянку пива и с громким щелчком вскрыл ее. Он сделал один большой, жадный глоток, словно пытался утопить в алкоголе подступающую панику, и только после этого мрачно, отчеканивая каждое слово, произнес:      — Я натурал.      Резкий смешок сорвался с губ Субина.      — Видимо уже нет.      Старший Ким поднял тяжелый, обещающий скорую расправу взгляд. Но Субин даже бровью не повел. Словно ничего не случилось, он невозмутимо вернулся к работе и снова уставился в светящийся монитор.      — Подумать только… — едва слышно пробормотал он, задумчиво качая головой. — Сорокалетний мужик впервые в жизни увидел милого мальчика и с ходу словил глубокий кризис ориентации.      — Мне тридцать! — оскорбленно выкрикнул Тэхён, подавшись вперед.      — И это, конечно же, в корне меняет дело?      Тэхён набрал в легкие воздуха и открыл было рот для яростной отповеди, но в последний момент осекся. Возразить было нечего. Он захлопнул рот, демонстративно скрестил руки на груди и уставился в окно, мысленно возвращаясь к заспанному лицу Чона.