Цена секретности

      Хелен находилась в полном замешательстве. Немытая посуда была свалена в кучу на столешнице, а игрушки разбросаны по полу. Она только что обнаружила, что Шастик провёл целое утро, рисуя на стенах цветными карандашами. Она очень любила своего сына, однако он вступил в свой ужасный двухлетний возраст с полной самоотдачей, и по мере того, как развивались его способности и умение ходить, Хелен едва поспевала за ним.       — Фиалка! — позвала Хелен, когда ей наконец-то удалось зажать своего извивающегося сына под мышкой. — Фия, ты готова?       Где-то позади раздался смешок, и Фиалка вцепилась в талию Хелен.       — Попалась!       Хелен не отпустила Шастика, однако её хватка ослабла настолько, что ему удалось вырваться. Сдерживая поток ругательств, женщина оттолкнула от себя Фиалку. Девочка появилась в воздухе, и Хелен расстроилась, но не удивилась, потому что её дочь была совершенно голой.       И Хелен, и Боб много раз пытались объяснить ей, что она не могла раздеваться, когда ей хочется, чтобы незаметно подкрадываться к людям полностью невидимой. Однако Фиалка не слушалась. Взглянув на часы, Хелен поняла, что у неё не оставалось времени на то, чтобы провести своей дочери ещё одну лекцию.       — Одевайся и иди к машине. Нам нужно попасть на приём к врачу Шастика.       — Не хочу.       — Мне всё равно. Одевайся, мне нужно разобраться с твоим братом.       Фиалка скривила нос от отвращения — выражение, которое, как была уверена Хелен, она переняла у своего отца, — и направилась обратно в гостиную. Можно было только надеяться, что она найдёт там свою чёртову кофту.       После этого Хелен сделала три круга вокруг их маленького дома, пытаясь догнать Шастика. Она догнала его только после того, как слишком широкий поворот на линолеуме заставил мальчика врезаться в стену. Молясь, чтобы её сын не получил сотрясение мозга, Хелен подхватила Шастика на руки. Он громко рассмеялся.       — Ещё раз, ещё раз! Давай ещё раз!       — Ну уж нет, — Хелен пробормотала себе под нос, а затем громко вскрикнула, наступив на большой пластиковый игрушечный блок.       Бывали вещи, которые причиняли невероятную боль, даже если у тебя имелись суперсилы.       — Фиалка! — закричала Хелен.       Её дочь, к счастью, уже одетая, выглянула из-за угла:       — Я не могу найти свой носок.       — О, ради всего святого… — Хелен сделала паузу, чтобы глубоко вздохнуть. Она на мгновение закрыла глаза и представила себя на прекрасном солнечном пляже. Когда она снова открыла свои глаза, ей уже почти не хотелось рвать на себе волосы. — Дорогая, просто обуйся. Мы найдём носок позже.       Прозвучал дверной звонок. Хелен с трудом сдержала внутренний крик.       — Обуйся, — повторила она Фиалке.       Поправив Шастика под своей мышкой, Хелен натянула на своё лицо самую дружелюбную улыбку и открыла дверь их соседке с противоположной стороны улицы.       Миссис Нахтигал была прекрасной женщиной. Очень жаль, что семье Парр приходилось лгать ей почти каждую неделю. Пожилая женщина выпрямилась настолько, насколько позволяла её сутулость, и подняла перед собой тарелку с печеньем.       — Ох, здравствуйте, Хелен, — сказала она. В её акценте слышались нотки немецкого. — Я как раз пекла печенье и подумала, что, возможно, ваши малыши проголодались.       На тарелке было, наверное, две дюжины печенек. Улыбка Хелен стала более искренней.       — Это очень любезно с вашей стороны, миссис Нахтигал, — ответила она. — К сожалению, нам нужно торопиться. У Шастика назначена встреча с врачом.       — Мальчик болен? — обеспокоенно спросила миссис Нахтигал.       — Нет! Нет, ничего подобного. Просто, знаете, обычный осмотр.       Конечно, обычных детей не заставляли проходить плановые осмотры в государственной больнице, и их суперспособности не документировали те же самые чиновники, которые изначально загнали суперов в подполье. Несоблюдение этих требований влекло за собой негласные последствия, которых, по мнению Хелен и Боба, лучше было избегать.       Хелен опаздывала.       — Мама, я не могу найти свои туфли!       Добрая улыбка миссис Нахтигал растянулась шире.       — Трудно, когда мужчина не дома.       Если бы кто-то другой сказал эту подразумеваемую оскорбительную фразу, Хелен бы это задело. Бог знает, что так называемые супермамы в округе и так смотрели на неё свысока из-за того, что она изо всех сил старалась самостоятельно справиться со всеми обязанностями домохозяйки. Однако миссис Нахтигал произнесла это как простую истину, без всякого скрытого злого умысла. За это Хелен была очень благодарна.       — Почему бы мне не присмотреть за вашей девочкой, пока вы не дома? — предложила миссис Нахтигал.       — Я… Это очень великодушно с вашей стороны, — пробормотала Хелен, не зная, что ещё сказать. Агентство национальной безопасности, конечно же, уже проверило весь район в рамках закона о переселении суперов и не обнаружило ничего подозрительного, однако дело было в том, что Хелен не знала миссис Нахтигал достаточно близко. Единственным человеком, которому она когда-либо доверяла присматривать за своими детьми, был Люциус. Однако сейчас он уехал в отпуск со своей женой. Поскольку Боб отсутствовал днём ​​и возвращался поздно вечером с ненавистной работы, основная часть обязанностей по воспитанию детей лежала на плечах Хелен.       И она была измотана.       — Я вырастила пятерых детей на зарплату фабричного рабочего, — гордо заявила миссис Нахтигал. — Думаю, я смогу посидеть с Фиалкой пару часов. Что скажешь, Фиалка?       Хелен не услышала, как её дочь подошла сзади. Она в панике обернулась, чтобы убедиться, что девочка была полностью видима. Туфля безвольно висела в руке Фиалки, когда она посмотрела на старушку своим большим голубым глазом, выглядывающим из-за тёмных волос. Она робко кивнула, смутившись в присутствии совершенно незнакомой женщины.       — Вы уверены? — спросила Хелен. — Я не хочу вас обременять…       — Чепуха! Для чего ещё нужны соседи, если не для того, чтобы помогать друг другу?       У Хелен не было времени думать об этом слишком долго. Как и не было времени позвонить Бобу в офис и спросить его мнение. Шастик всё ещё извивался у неё в руках, и она посмотрела на босые ноги Фиалки, представляя, как ей придётся одновременно присматривать за ними обоими посреди города. Шастик был ещё слишком мал, чтобы понимать, что он не может использовать свои суперспособности, когда захочет. С ним и так будет непросто справиться в одиночку, а Фиалка…       — Ты обещаешь вести себя хорошо? — спросила Хелен. Большой голубой глаз посмотрел на неё. Фиалка снова кивнула. Она продолжала прятаться за Хелен.       Хелен не помнила, чтобы Фиалка когда-либо раньше так настороженно относилась к незнакомцам. Однако они с Бобом пытались внушить девочке, что она не могла становиться невидимой перед незнакомцами. Так что, возможно, она только начинала понимать необходимость секретности. Наклонившись, Хелен поцеловала свою дочь в макушку.       — Слушайся миссис Нахтигал и не ешь слишком много печенья, — сказала она и пристально посмотрела на Фиалку. Затем она поняла, что смысл этого взгляда, вероятно, мог ускользнуть от шестилетнего ребёнка. — Помни правила.       Это было сказано тихо, только для ушей дочери. В глазах Фиалки мелькнула тревога.       — Я буду вести себя хорошо, обещаю.       Хелен ласково погладила её по волосам.       — Вот это моя девочка.

***

      Для Шастика было редкостью бегать в полную силу. В течение одного блаженного часа ему было дозволено делать именно это, пока за ним наблюдала группа врачей, учёных и правительственных чиновников. Единственной, кого Хелен здесь узнала, была, как ни странно, Эдна Мод.       — У твоего сына есть дар, — сказала миниатюрная дизайнерша, когда тестирование завершилось, а Шастик снова оказался в объятиях Хелен. Он мгновенно крепко заснул. — Жаль, что ему не позволят использовать свой дар в полной мере.       Они обменялись ещё несколькими любезностями, прежде чем Хелен извинилась и ушла. Однако она не помнила остальную часть разговора, обеспокоенная пророческим характером слов Эдны.

***

      Когда Хелен вернулась домой, посуда была вымыта, а пол очищен от хлама. Она, наверное, должна была расстроиться из-за того, что миссис Нахтигал была вынуждена убирать в их доме. Однако больше всего Хелен была благодарна, что ей не пришлось делать это самой. Она застала старушку, когда та сидела на диване с журналом в руках. Фиалку нигде не было видно.       — Это был чудесный день, Хелен. Ох, надеюсь, вы не возражаете, что я испачкала несколько стаканов после вашего ухода. Печенье без молока не такое вкусное.       — Спасибо, миссис Нахтигал. Просто позвольте мне достать мой кошелек, и я…       — Ох, вам не нужно платить! Я отлично провела время. Ваша дочь — просто прелесть. Такая тихая, я почти не заметила, что она даже в доме.       Хелен вдруг почувствовала себя неловко, перевернув Шастика на своих руках.       — Где она сейчас?       — В последний раз, когда я её видела, она игралась в своей спальне.       Не успев сказать ни слова благодарности, Хелен поспешила в комнату Фиалки и распахнула дверь. На полу лежали три брошенные куклы.       Сердце Хелен подскочило к горлу, однако более спокойная, аналитическая сторона, которая так хорошо служила в кризисные моменты — та часть её разума, всё ещё являющаяся Эластикой — заметила, что характерной летающей в воздухе одежды не было видно.       Хелен закрыла дверь и уложила Шастика в кроватку, прежде чем вернуться в гостиную.       — Фиалка, я дома!       — Она не в спальне? — забеспокоилась миссис Нахтигал. — Там только одна дверь, и я не видела, чтобы она выходила из неё наружу.       — Иногда Фиалка любит играть в прятки. Наверное, она прячется где-то за углом, — сказала Хелен, надеясь, что это прозвучало обыденно. — Фиалка, где ты?       — Я здесь.       Миссис Нахтигал вскрикнула, когда Фиалка появилась рядом с ней, словно из ниоткуда. Для Хелен это был ужастик в замедленной съемке. Внезапное появление Фиалки — которая, даже будучи полностью одетой, каким-то образом умудрилась незаметно проскользнуть за диван — так сильно испугало миссис Нахтигал, что та потеряла равновесие. Старушка споткнулась о пластиковый игрушечный блок, тот самый, на который Хелен наступила ранее этим утром, и начала падать.       Единственное, о чём успела подумать Хелен, это необходимость предотвратить перелом бедра у своей семидесятилетней соседки. Она вытянула свои руки, чтобы вовремя её поймать.       Миссис Нахтигал снова вскрикнула. Где-то в стороне Хелен услышала, как Шастик начал плакать, и во всём этом хаосе Фиалку снова нигде не было видно.       — Т-ты… Т-ты одна из них!       Эти слова обычно доброй и приветливой миссис Нахтигал словно вонзились ножом в живот Хелен, однако отрицать это было бессмысленно. Как только старушка была поставлена обратно на ноги, Хелен почтительно убрала от неё свои растянутые руки и гордо подняла подбородок, несмотря на то, что слёзы вот-вот грозились хлынуть из её глаз.       — Да, я одна из них.

***

      Было почти четыре часа дня, когда Боб получил звонок от Рика Диккера, и почти пять, когда он добрался до дома. Хелен уже вынесла чемоданы на улицу. Она неподвижно сидела на диване с бледным лицом. Её взгляд был пустым, и когда Боб проследил за ним, он понял, что Хелен смотрела на семейную фотографию, стоящую на верхушке камина.       — Хелен…       Боб не успел договорить, потому что она перебила его.       — У нас проблема, Боб.       Боб выдавил из себя бодрую улыбку.       — Мне всё равно не нравился этот дом.       Ответа не последовало, и Боб растерянно остался стоять в дверном проёме гостиной. Обычно это он всё портил, а Хелен приходилось говорить ему, что всё будет хорошо.       Боб никогда не видел свою жену такой… такой подавленной. И он не знал, как ей помочь.       — Это всего лишь дом, — мягко сказал он. — Это не твоя вина.       — Нет, это моя вина, — Хелен впервые подняла на него взгляд. На её лице читалась тревога. — Я не могу заставить Фиалку поговорить со мной.       — Где она?       Хелен указала в сторону спальни девочки, и Боб, не теряя времени, пошёл туда. Когда он остановился у дверного проёма, его рот открылся с почти слышимым вздохом.       Он увидел Фиалку, которая сидела на кровати, подтянув колени к своей груди. Точно сказать было невозможно, потому что девочка стала невидимой, однако Бобу показалось, что она уткнулась головой в свои руки. Каждые несколько секунд он слышал её икоту, когда она пыталась сдержать слёзы.       Фиалку окружал розоватый, полупрозрачный купол потрескивающей энергии размером с её спальню. Боб постучал по нему одним пальцем. На поверхности поля появилась рябь, однако было невозможно попасть внутрь. Возможно, Боб смог бы прорваться внутрь, если бы приложил все свои силы, однако он не был готов пойти на такой риск сейчас.       Не было никаких сомнений, это было силовое поле. Его дочь создала силовое поле.       — О Боже, — выдохнул Боб. Его первой инстинктивной реакцией являлся восторг. Наличие нескольких способностей у одного супера не было чем-то невозможным, однако обычно они проявлялись и развивались одновременно. Фиалка могла становиться невидимой почти с рождения и не показывала ни одному из родителей никаких признаков наличия второй суперспособности.       Эта радость быстро сменилась тревогой, страхом и чувством вины. Поздние проявления новых суперспособностей обычно были вызваны какой-то травмой. Боб слышал теории о том, что суперспособности были как-то связаны с характером супера. Если это было хоть немного правдой, и Фиалке пришлось проявить вторую способность, то…       — Фиалка, дорогая, это я. Можно войти?       — Уходи!       — Фия, всё хорошо. Я просто хочу поговорить.       Это вызвало новую волну слёз. Волосы на затылке Боба встали дыбом, когда силовое поле задрожало от неравномерного распределения энергии. Оно то уменьшалось, то увеличивалось, прежде чем наконец-то рухнуть. Боб, колеблясь, присел рядом с дочерью. Её маленькая кровать провисла под натиском его веса.       — Я н-не х-хо-хотела! — завыла Фиалка.       — Ты же не специально стала невидимой? — спросил Боб.       Фиалка отрицательно покачала головой, и Боб был склонен ей поверить. Иногда было трудно притворяться нормальным. Это касалось любого супера, тем более когда он являлся шестилетним ребёнком.       Какая-то часть души Боба сердилась на общество, которое так сильно боялось всего неординарного, что заставляло его дочь притворяться обычной. Если бы Хелен просто позволили рассказать миссис Нахтигал о суперспособностях Фиалки, она бы не была так застигнута врасплох. И Хелен не пришлось бы спасать её от падения.       Другая часть души Боба чувствовала себя ужасно за Фиалку, Хелен и Шастика, который был ещё слишком мал, чтобы на него распространялся запрет на суперспособности. Боб чувствовал себя беспомощным. Его огромная сила была совершенно бесполезна, когда его семья так сильно страдала от рук равнодушного мира.       Боб притянул Фиалку к себе и провёл пальцами по её волосам.       — Я на тебя не злюсь. Просто… нам нужно ещё немного потренироваться, чтобы это больше не повторилось. Помнишь, как ты тренировалась со мной и дядей Люциусом?       Фиалка жалобно всхлипнула и кивнула.       — Я выиграла в прятки.       — Да, выиграла, — Боб улыбнулся воспоминаниям. — Похоже, теперь у тебя есть ещё одна способность, которую нам тоже нужно потренировать.       — Я не хотела, — повторила Фиалка. — Я испугалась.       — Я знаю, милая. Но мы с твоей мамой здесь, чтобы защитить тебя. Тебе нечего бояться.       Фиалка замолчала, прижавшись к нему ещё ближе.       — Миссис Нахтигал накричала на маму. Я пыталась извиниться. Я хотела, чтобы она перестала кричать.       Внезапно Боб почувствовал чьё-то присутствие в комнате и поднял глаза. Хелен стояла в дверном проеме и держала Шастика на руках. Она выглядела очень уставшей.       — Так она…?       Хелен устало кивнула.       — Создала такое силовое поле, что миссис Нахтигал ударилась о кухонную стену. И довольно сильно разбила себе голову.       Боб поморщился. Неудивительно, что его жена уже вынесла чемоданы на улицу.       — Я не хотела! — завыла Фиалка, уткнувшись лицом в свои ладони.       — Это не твоя вина, — Бобу отчаянно хотелось, чтобы она его выслушала. — Ты не виновата.       — Нет, виновата, — прошептала Фиалка. — Миссис Нахтигал меня ненавидит. Нам снова придётся переезжать. Простите меня.       Боб взглянул на Хелен, однако она выглядела такой же растерянной, как и сама Фиалка, которая продолжала рыдать. Бобу с трудом удалось усадить Фиалку к себе на колени и дать ей возможность выплакаться, пока она не уснула на его руках.       — Что же нам делать? — спросила Хелен, когда девочка наконец-то погрузилась в сон.       На этот вопрос не было хорошего ответа, и они оба это знали. То, что произошло сегодня, не было виной Фиалки. Она была шестилетней девочкой, обладавшей силой, которую она не понимала и не могла полностью контролировать. Хелен тоже не была виновата. Боб даже не мог заставить себя злиться на миссис Нахтигал, которую общество приучило ненавидеть то, чего она не могла понять.       Нет, здесь уже ничего нельзя было сделать иначе, пока мир оставался таким, какой он есть. Боб сжал кулак и молча поклялся никогда не прекращать борьбу с этой несправедливостью. Не только за себя, но и ради своих детей.       Наступила долгая, тяжёлая тишина. Боб уложил Фиалку под одеяло и обнял свою жену за плечи, как мог, стараясь не разбудить Шастика у неё на руках.       — Мы сделаем то, что всегда делали, — наконец сказал он. — И будем надеяться, что рано или поздно всё сложится наилучшим образом.       А затем, поскольку они всегда так делали, они начали собирать вещи.