Кастрюля плесени.

Под сильным напором стальная емкость наполнилась, поднимая и закручивая перну. Случайно засмотревшись он вспомнил. Дома стояла такая же кастрюля, но ее никто никогда не мыл. Остатки чего-то, чего именно Аарон никогда и не знал, ведь на его памяти мама никогда не готовила, настолько покрылись этими странными пушистыми грибами, что мальчик в силу возраста, считал эту плесень своим домашним животным. Мальчики в школе часто рассказывали, что у них дома были кошки, собаки, попугаи. А у Аарона была кастрюля с плесенью. И это было лучшее, что было в его жизни на тот момент. Он любил разглядывать все эти шерстинки, разговаривать с ними и часто «кормил» своего друга, закидывая в кастрюлю крошки, засохший хлеб и иногда заливал воду, плотно закрывая крышку, ведь без нее запах не то что бы отвратительном, он был убийственным для чувствительного детского носа. Первый раз Аарона вырвало на пол, стоило ему немного отодвинуть крышку, хорошо что мама спала в тот момент, но ему все ровно прилетело, ведь Тильда сняла все ручки с окон, что бы если что после очередной посиделки никто не рванул из ее окна, а запах плесени и рвоты заполнил не только кухню, но и дом. Больше мальчик старался не сильно открывать крышку. На самом деле это действительно было его личное счастье: раньше он и так прятался на кухне, пока взрослые веселились. У него была комната, но один мамин друг любовно выломал ему дверь, поэтому скрываться в ней не получилось. А кухня была некому не интересна, ведь там из еды только плесневелое что-то. Кстати Аарон так это и назвал. Он любил сидеть и несколько часов гадать, что же могло быть в этой кастрюле. Детская фантазия рисовала много всего, но что-то было настолько порченным, что даже примерно предположить было трудно. Что-то было его другом ровно месяц. Потом он вернулся домой из школы, а кастрюли на привычном месте не было. После долгих поисков до него дошло—мама выкинула его друга. Не ясно, почему ему тогда стало так обидно, но он наплевал на все мамины правила и закатил истерику, за которую в следствии и отхватил с двойной силой. За крики и то, что вовремя не помыл кастрюлю. Именно тогда мальчик узнал, что посуду надо мыть.. Он немного дернулся, когда почувствовал, как горячая вода отжигает его кожу и выдергивает из воспоминаний. Это в прошлом. Он давно понял, каким был идиотом и что мама, вообще-то была права. Так что он решил не заострять на этом всем внимания, быстро закончив мыть посуду. Закончив с тарелками, он потянулся наверх, что бы оставить их в ящике, но противная струйка воды предательски залилась под рукав, намочив бинты. —блять—ругался он, отдергивая руку и ощущая, как холод простирается от ткань к ранам. Он сам их себе оставил в прошлый раз. Он прекрасно знал, что будет если в общаге узнают об этом и примерно представлял, что может сделать с ним Эндрю, но это его не останавливало. Это не привлечение внимания и не душевная боль. Это наказание. То, к чему он привык. Эндрю привык носить с собой ножи, Тильда привыкла колоться, а он привык к боли. Неважно, была ли это ошибка или нет—ему должно быть больно. Самые свежие были из-за не сданного теста. Более старые за слишком громкую музыку в наушниках, еще дальше были за неровно оставленную обувь. Тильда хоть и не убиралась, но била сильно, если тоже самое позволял себе Аарон. Он привык к этому с 13 лет. Мама и так ударит, так-что лучше опередить ее. Он никогда не резал больше нужно. Ему нужна боль, а не кровотечение. Слишком геморрое дело кровь оттирать. Он помнит это с того времени, как Эндрю запер его в ванной. Ванной полной бритв и зеркал. Его руки, ноги, живот, даже шея слились в одно кровавое месиво. У него все еще вопрос, как он не помер тогда. Но факт останется фактом. Он жив. Хорошо это или плохо он пока не решил, зато Кевин культурно заявил ему, что если еще раз он увидит хоть один шрам.. —Аарон, нет—Дей отбирает у него нож, выкидывая куда по дальше и насильно усаживает на кровать. Миньярда трясет. Это его новый наркотик. Он облажался. Снова, но ему не дают себя наказать и теперь в панике его мучает вина. Ах да, Кевин с недавних пор его новая головная боль. Аарон не помнит, как именно у них все закрутилось, но и не сильно спорит. Раз не помнит—значит не важно. Важно другое: Кевин не дает ему себя наказывать, а по другому глушить вину он вообще не представляет как. —что ты сделал—Дей уже заранее знает, какую формулировку надо использовать, что бы Аарон сломался. Иногда его травмированность играет на руку. После этой фразы, функции «врать» , «молчать» и «послать» отключаются. —ручка протекла—Миньярд смотрит на свою, залитую синей пастой тетрадь. Мысленно он снова дома, пьяная мать снова дергает его за волосы и бьет об стол, пачка я все лицо в синей массе. Он испортил единственную тетрадь и должен быть наказан. —я куплю тебе новую—Кевин держит его за плечи, готовясь к резким импульсам агрессии. У Миньярдов так-то удар поставлен не плохо, так что получить в нос не особо хочется—две, три. Столько, сколько потребуется если ты обещаешь успокоится. Аарон слушает его, но не слышит. Он ждет. И это снова выдает его в глазах Кевина. —покажи руки.—Миньярд послушно закатывает рукава, позволяя Кевину развязать бинты.—черт, Аарон, опять?!—красные следы на ткани и новые полоски сильно взбесили Дея.—когда ты только успел. —не твоего ума дело— если верить в то, что сарказм—это панцирь, то Аарон—броненосец. Агрессия его обычное настроение. Его злит все: громкий Ники, тихий Эндрю, наглая Элисон, скромная Рене. Скрип кровати, слой пыли, или не дай бог сдвинутые на его столе вещи. Все это вызывает гнев. И Кевин сейчас раздражает не меньше. —пусти меня блять—дергается он, в надежде избавиться от касаний, но Кевин лишь сильнее сдавливает его и Аарону становиться хуже. Он снова прокололся. Сейчас уже перед Кевином. Зачем он это устроил? Знает же, что Дей негативно к этому относится, но тогда какого хрена он все еще тут? Его никто не просит сидеть и останавливать его, так что не так? Гнев мешается с виной, но все эти порывы прерывает краткий поцелуй в губы. —я не уйду. Ты это знаешь—он читает его, как открытую книгу. Аарон сглатывает, закрывая глаза. Что там говорила Бести? Глубокий вдох. 10 секунд. Выдох. 10 секунд. Не помогает, но чисто для попытки, почему бы и нет? Он мешает тактику, обостряя ощущения: хватка немного болезненно давит, но это не мама, так что удара не будет. Простыня обволакивает его сидалище, он только сейчас понял, что дергает ногой.. В комнате хооодный воздух, а теплое дыхание Кевина дует ему в нос. —отодвинься. Бесишь—он и правда отстраняется—я успокоился. Пусти—оказавшись на свободе, он перевел взгляд на лезвие. Захотелось его послать, поэтому встал и выкинул его в мусорку.—доволен?—Кевин и правда даволен. Вон сидит лыбиться.. Он снова посмотрел на тетрадь, напомнив парню—ты мне новую обещал. —возьми в сумке. Там должна быть чистая. Дей не врет. По крайне мере, не ему. Миньярды похожи, это факт. Все отличают их по повязкам. Вернее по их отсутствию у Аарона. Но их парни знают еще один, 100% способ их отличить. —Тильда..—начинает Нил и по первой же реакции оба делают вывод, где чей Миньярд: Эндрю ненавидит это женщину и любое упоминание заставляет его закатывать глаза и вздыхать, для Аарона же она в первую очередь мама. Голимая, мерзкая, без капли любви, но мама. Поэтому он не меняется в лице, но Кевин знает: ему некомфортно. Зачем они вообще это устроили? Да скучно было. Тем более обоих надо бы отвлечь. Причем обоих от Аарона. Эндрю тоже невероятно зациклен на своей «нормальной» копии, считая его слабым и нуждающимся в защите. Что ж его понять можно. Аарону нужна была защита дома: он никогда бы не смог ответить матери. Но с остальными он не церемонился. Хоть «нормальный» и был «нормальным», но он никогда не стеснялся не в выражениях не в ударах. Его другую сторону видели только близкие и то. Ну это нафиг иногда. Он снова смотрит на эту кастрюлю с чем-то. Кто-то оставил ее на плите и Аарон, инстинктивно подходит. Голова сразу рисует там черные грибы, но под крышкой было что-то другое.. Странно кипящее и извергающее пар. Он поднял крышку, и только хотел задержать дыхание, но в нос ударил вкусный запах варящейся корточки и специй. —суп—констатирует он. Просто суп, ничего удивительного, но для него это стало неожиданностью. А ведь лет до 7 он не знал, что такое блюдо существует. Первый раз увидел в школе. Странное месиво из картошки, морковки, лука и чего-то еще. Мама не готовила ничего подобного. —голодный?—на кухне появляется Ники, доставая ложку и осторожно пробуя бульон—ммм. Погоди еще немного и будет готов! Я клянусь, сейчас я превзошел самого себя и..—Ники любил болтать без повода. И это правда могло бесить, но сейчас почему-то вызвало только улыбку. Если подумать, мама бы окунула его головой в эту кастрюлю если бы увидела, что он сует нос не в свое дело. А настолько ли это плохо? Может некоторые наказания можно избежать.. По крайне мере пока ее нет дома. А потом она уже сама его накажет, если заметит. Все ровно он и так плохой сын, так что может одно любопытство это не так уж и страшно?