Линька

Ястреб не любит осень. Не любит её по слишком многим причинам. Тёплое солнце, на котором Таками так сильно любил лежать где-нибудь на крышах небоскрёбов, постепенно исчезает за унылыми бесцветными облаками. Лето, ещё совсем недавно яркое, шумное и полное красок, медленно умирает, растворяясь в бесконечной серости осенних дней. Небо становится тяжелее, улицы — холоднее, а люди вокруг будто начинают двигаться медленнее, уставшими тенями скользя по мокрому асфальту. Кейго всегда нравилось тепло. Нравилось чувствовать солнечные лучи на коже, нравилось щуриться от яркого света, нравилось лежать где-нибудь высоко над городом и наблюдать за тем, как жизнь кипит далеко внизу. Летом даже воздух казался легче. Проще. Свободнее. Осенью всё становилось иначе. Ветер становился куда более беспощадным. Он больше не ласкал лицо, не щекотал веки, не путался мягко в волосах и перьях, не пробегал тёплыми волнами по телу, стоило Ястребу взмыть в небо вольной птицей. Нет. Осенью он превращался в ледяной поток, который пробирался под одежду, резал кожу и заставлял мышцы неприятно напрягаться. Даже геройский костюм не спасал Кейго, любителя тепла, от этого беспощадного холода. Ещё осень была тем временем года, когда мода постепенно начинала умирать. Приходилось натягивать тяжёлые пуховики, длинные плащи и бесконечные слои одежды, скрывая под ними всё, что раньше выглядело красиво и стильно. Кейго терпеть не мог это чувство — будто вся индивидуальность исчезала под однотипной серой тканью. Иногда его начинало тошнить от одинаковых осенних образов прохожих, от бесконечной унылой практичности. Осень была ужасным временем года. Холодным. Блеклым. Совершенно ничем не примечательным временем, когда люди постепенно впадали в апатию, становились раздражённее и тише, а единственным спасением от мороза оставался горячий сладкий кофе в руках. Но была и ещё одна причина, по которой Кейго ненавидел осень сильнее всего. Осенью он становился бесполезным птенцом, который будто заново учился летать. Ястреб не знал, как это называется на самом деле. Не понимал, почему это вообще происходит. У него ведь птичья причуда… Подобное происходило с ящерицами, которые сбрасывали кожу. Подобное происходило с фениксами, которые сжигали себя дотла, чтобы затем возродиться из собственного пепла и превратиться в красивых, благородных мифических птиц. Но Ястреб не был ни тем, ни другим. Он не ящерица. У него не сползает кожа, не раздваивается язык, он не любит холод и он совершенно точно не любит ползать. И он не феникс. Не умеет сжигать себя. Не умеет собирать собственное тело заново из пепла. Ястреб — птица. Птица, которой раз в год приходится вырывать собственные крылья и заново учиться летать уже с новыми, более крепкими и большими крыльями. — Выглядишь дерьмово. Голос Старателя прозвучал ровно и спокойно. Мужчина сидел за рабочим столом, не отрывая взгляда от монитора компьютера. Только изредка между его бровей появлялась глубокая складка, когда на экране всплывало очередное сообщение, связанное с работой. Кейго, сидящий на диване неподалёку, молча наблюдал за ним. Он замечал всё. Каждую новую морщину на лице Энжи. То, как всё сильнее кривились его губы от раздражения. То, как он иногда едва заметно дёргался, когда на телефон приходили сообщения от сына. Шото был неплохим парнем с выдающимися способностями... Действительно неплохим. Иногда Кейго ловил себя на мысли, что отец и сын были слишком похожи между собой. Возможно, тем, как оба продолжали идти вперёд, даже если становилось тяжело. Возможно, своей упрямой старательностью. Тихо хмыкнув над собственным каламбуром, который не осмелился произнести вслух, Кейго медленно подтянул ноги к груди и укрылся крыльями с обеих сторон. Перья уже слушались плохо, двигались тяжело и неохотно. Старателю, наверное, было хорошо с его причудой вечного подогрева. — А ты очень наблюдательный, старик. Обычно подобные фразы звучали бы игриво или насмешливо. Кейго нравилось дразнить Старателя. Нравилось видеть, как тот снова и снова поднимает на него тяжёлый взгляд и хмурится ещё сильнее, только уже из-за него самого. Правда, в этот раз тон Ястреба был куда более напряжённым, несмотря на попытку разбавить обстановку, поэтому Старатель, кажется, пропустил прозвище своего крылатого товарища, продолжая прожигать взглядом монитор. — Линька? Как бы глупо это ни звучало, именно так всё и было. Старатель наконец поднял взгляд от компьютера и посмотрел на человека, свернувшегося комком на его диване. Несколько секунд молчал, а затем снова перевёл внимание обратно на монитор. Об этом его осеннем периоде знали немногие. Только люди из геройского общества — и не более. Фанаты, конечно, замечали, что любимый герой исчезает каждую осень на месяц, а то и на два, но сколько бы теорий они ни строили, ни одна из них даже близко не подходила к правде. Телефон, лежащий в кармане, тихо завибрировал, оповещая о новом сообщении. И, учитывая их количество за последнюю неделю, Кейго почти не сомневался, кто именно ему пишет. — Она самая. - уныло выдохнул блондин, откидывая голову на мягкую спинку диванчика. Хотелось не двигаться. Просто закрыть глаза и уснуть прямо здесь. Но рука всё равно потянулась к телефону, и уже на заблокированном экране он сразу увидел знакомый номер телефона, который так и не удосужился сохранить в списке контактов. И сообщение. Очередное, чёртово, сообщение... «Пташка, сигареты и хавчик закончились. А ещё Тоге и Твайсу чёт прихвати». Курьером в Лиге он стал ровно в тот момент, когда стал и шпионом. На первый взгляд — работёнка непыльная, даже удобная. Передай пакет, купи еду, принеси сигареты, появись в нужное время в нужном месте. И Кейго правда не тяжело, у него достаточно много денег, чтобы была возможность содержать толпу желающих курить, жрать да бухать людей... Но когда подобные сообщения прилетают по пять раз за день, а доверия к тебе по-прежнему не больше, чем к случайному прохожему, становится совсем не до смеха. Ястреб работал шпионом не ради подработки курьера. Он был героем. Тем самым героем, которого снова и снова отвлекали от настоящей работы, заставляя таскаться по поручениям компании конченых психов. И каждый раз ему приходилось молча подчиняться, если он хотел окончательно втереться к ним в доверие. Кейго раздражённо выключил телефон, царапнув чехол острыми неподстриженными ногтями, практически птичьими, и очередное сообщение осталось без ответа. В отличие от Таками, на которого внимание обратили почти сразу, стоило ему только подняться на затёкшие ноги. — Дела не ждут. Крылья, давно онемевшие от одного и того же положения, с тяжёлым шелестом расправились за спиной. Несколько перьев сорвались вниз, закружились в воздухе и безвольным грузиком опустились на пол. Теперь управлять ими было почти невозможно. Кажется, ещё три полёта. Максимум четыре. А потом неизбежная, болезненная смена крыльев, после которой проход к безмятежному небу на время будет ему закрыт. Да что там... даже на улице будет весьма проблематично находиться без достойной маскировки. Хотя не то чтобы Кейго собирался выходить на улицу во время линьки. Температура под сорок и безжалостная боль вряд ли позволят сделать ему хоть шаг за порог квартиры. Затекли, к слову, не только крылья — всё тело ломило от усталости. Кейго медленно поднял руки вверх, потянулся, разминая плечи и спину, и вместо привычного человеческого вздоха с его губ сорвалось тихое, почти ленивое воркование. Будто он был не человеком с птичьей причудой, а птицей, случайно получившей человеческое тело. Бровь Старателя едва заметно дёрнулась от этого звука. А Таками лишь коротко усмехнулся и неспешно вышел из кабинета героя номер один. Оправдание для Лиги он начал придумывать только тогда, когда перед глазами уже появилось знакомое здание, в котором злодеи просиживали свои задницы, обсуждая очередные планы по захвату мира. Наверное. Они ведь не посвящали Ястреба в свои дела и планы. Говорить всё как есть было слишком тупо даже для него. Начиная с того, что Кейго совершенно не хотел слушать шутки про общипанную курицу от некоторых личностей с фиолетовыми шрамами по всей роже, и заканчивая тем, что он просто не собирался рассказывать врагам о своей слабости. Проигрывать и быть побеждённым Ястреб себе не позволял. Поэтому оправдание пришлось придумывать на ходу. Уже стоя посреди общей комнаты с заметно уменьшившимися крыльями за спиной. В этом здании его перьев было слишком много. Между мебелью. Под подушками. В щелях пола. В трещинах стен и потолка. Обычно это было удобно — привычный способ подслушивать разговоры Лиги, в которые его всё ещё не спешили посвящать как ещё неполноценного члена злодейского сообщества. Только сейчас толку от этого почти не было. Он едва мог управлять даже теми перьями, что оставались у него на крыльях. О старых, разбросанных по всему зданию уже больше месяца назад, можно было даже не думать. — Прекрати писать мне по таким тупым поводам. На этот раз голос прозвучал заметно раздражённее обычного. И Кейго имел право злиться. Он таскал им еду. Выполнял поручения. Доставал информацию — пусть и не всю, но достаточно ценную, чтобы они продолжали его терпеть. А взамен? Пару приглашений на собрания Лиги. И то оба раза обсуждали не планы, а поведение Тоги, которая, по словам Шигараки, вела себя как «блядская шлюха-кровососка», и Твайса, которому, как выразился Даби, наоборот стоило попробовать стать шлюхой, потому что наверняка найдётся какой-нибудь псих, которого заведут разговоры Джина с собственной второй личностью прямо во время секса и с такой удобной для проституции причудой. Пироман, до этого развалившийся в облезлом кресле с ногами на подлокотнике, наконец поднялся. Сделал пару шагов к Таками, окидывая его долгим взглядом с головы до ног. — Выглядишь дерьмово, пташка. Где-то Кейго уже это слышал. От этого уголки его губ дрогнули в слабой усмешке. Он тихо хмыкнул и запустил пальцы в волосы, зачёсывая растрёпанные пряди назад, будто пытаясь придать себе хоть немного более собранный вид, который со словами «выглядишь дерьмово» не должен иметь ничего общего. Хотя оба прекрасно понимали — говорил Даби совсем не о внешности. Пироман смерил его откровенно скептическим взглядом, после чего без особого интереса выхватил пакет из рук героя и направился обратно к креслу, по пути убирая телефон в карман. — Так, словно по тебе тачка проехалась пару раз. Еда интересовала его в последнюю очередь. Даби лениво порылся в пакете секунду, другую, пока наконец не вытащил оттуда пачку ядрёных сигарет. И только после этого пакет с громким шелестом полетел в другой угол комнаты. Ястреб чуть хмурится, выгибая брови, когда замечает, с какой беспощадностью пакет откидывают в сторону, и медленно шагает к такому же облезлому креслу неподалёку от Даби. Под пристальным взглядом пиромана Кейго устраивается в нём полностью: сначала закидывает ноги, неловко устраиваясь глубже, пока крылья безжизненным грузом свисают вниз, почти касаясь пола — вот-вот начнут его подметать, а после шевелит и ими, укрывая себя словно плотным тяжёлым пледом. — Работа шпиона не лёгкая? Насмешливо тянет брюнет, наконец отводя взгляд от Кейго и вытаскивая сигарету из упаковки. Та вспыхивает сразу, стоит оказаться у него между губ. Ястреб медленно выдыхает, окидывает Даби недовольным взглядом и опрокидывает голову назад, затылком упираясь в спинку кресла. Ему уже было плевать на то, где именно отогреваться: в тёплом кабинете Старателя или в промёрзшей гостиной Лиги Злодеев. Главное — усесться как можно удобнее и застыть в одном положении, позволяя телу хоть немного расслабиться, пока глаза сами собой прикрываются от накатившей усталости. — Работа героя не лёгкая. Лениво поправляет его Таками. Он тут же касается кончиков крыльев, натягивая их на себя сильнее, словно плед. От взгляда Даби это не ускользает. Кейго никогда не приходилось помогать себе руками, чтобы укрыться крыльями. Обычно они двигались сами, легко, почти рефлекторно, подстраиваясь под любое его желание. А сейчас... Пироман чуть приподнимает брови, неотрывно следя за тем, как обычно беспокойные, постоянно подрагивающие крылья лежат неподвижным полотном. Это на пташку так погода влияет? Потому что дело точно не в настроении — это Даби понял уже давно. Или самочувствие у него хромает? Не то чтобы пироман действительно переживал за этого непутёвого голубя... просто пользы от него куда больше, когда тот порхает весёлой бабочкой, а не сидит унылой, ощипанной гусеницей. — Нет, серьёзно, может, ты птичий грипп подхватил? Даби звучит на удивление убедительно и даже под хмурым взглядом Кейго остаётся абсолютно непробиваемым. В этот момент в помещение буквально влетает Тога, довольно облизывая губы. Сначала её взгляд цепляется за Даби с сигаретой в зубах. До этого он жаловался, что сигарет под рукой не осталось, а значит... Тогда она замечает пакет в другой части комнаты и тут же с восторженным писком бросается к нему, сгребая всё содержимое в охапку. Следом её взгляд быстро пробегается по комнате. Если появились пакет и сигареты, значит, был и тот, кто всё это принёс. И она не ошибается, замечая знакомое красное пятно в кресле. Неподвижные крылья. Уставшее лицо, что сейчас натянуто улыбалось, глядя на неё в ответ. Слишком напряжённое тело. Перед тем как скрыться из комнаты, девчонка вместо благодарности бросает совсем другое: — Кошмарно выглядишь, Кей! Даби, до этого сидевший в ожидании привычных оправданий со стороны Ястреба, переводит на него ожидающий взгляд. Теперь-то отделаться дежурными фразами про недосып уже не выйдет. Кажется, это понимал и сам Кейго, потому что с его губ неожиданно срывается тихий, недовольный клёкот — настолько внезапный, что сам герой на мгновение замирает. В такие периоды, когда крылья начинали подводить, отсутствие привычной силы словно компенсировалось чем-то другим. В Ястребе просыпались другие, более животные черты. Такие, как сейчас. Даби, когда Кейго открывает глаза и напряжённо смотрит на него, выглядит удивлённым. Нет, конечно, его рот не распахнулся от шока, а глаза не полезли на лоб, но слишком высоко приподнятые брови, почти собравшие складки на лбу, и сигарета, застывшая между губ, говорили достаточно. Таками сильнее поджимает ноги к груди, а свободной рукой касается затылка, нервно сжимая шею. — Как раз об этом я и хотел поговорить... Ястреб чувствует себя до смешного неловко. Он — герой, который обычно держится уверенно при любых обстоятельствах, способный с улыбкой выводить из себя толпы особо опасных преступников, — сейчас сидел, скукожившись в старом кресле, пережившем, кажется, несколько войн, и всё это — из-за собственной чёртовой причуды, которая стабильно давала сбой раз в год. И ведь сейчас даже попытка улететь вряд ли закончится чем-то хорошим. Инстинкты и рефлексы оставались прежними, но скорость и манёвренность ощутимо падали. А Даби, если ему вдруг взбредёт что-то в его сумасшедшую голову, вряд ли потребуется много усилий, чтобы поймать птичку и запереть её в золотой клетке. От этой мысли Кейго только сильнее мнётся, не зная, как вообще начать разговор. — Придётся мне взять небольшой отпуск... на месяц. - наконец выдыхает он, отводя взгляд. — Не скучайте там без меня. Кейго чешет загривок, едва заметно шевеля крыльями. Перья лениво трутся друг о друга, будто им самим не хватает сил подняться. Стоит только перетерпеть этот месяц — и они станут ещё крепче, чем были раньше. В этом и заключался весь смысл этих страданий. Можно сказать… технология была почти такой же, как у семьи Ииды. Отрываешь крылья — и они вырастают куда более мощными, выносливыми, большими и быстрыми. Было бы желание — Ястреб мог проводить подобную процедуру каждый месяц. Тогда к своим тридцати годам его крылья стали бы практически драконьими. Огромными, тяжёлыми, смертоносными. Правда, это было не слишком практично… и до ужаса болезненно. Поэтому подобную идею Кейго предпочёл оставить где-то в глубинах подсознания. Чтобы, может быть, вернуться к ней ближе к сорокалетию, и компенсировать лицо старика роскошными крыльями. Пироман, услышав дату, долго смотрит на Таками. Не мигая. Взгляд тяжёлый, цепкий, будто пытается прожечь насквозь. В итоге он затягивается сигаретой, склоняет голову набок и хрипло усмехается: — Ты там за месяц окончательно в голубя мутируешь? Смотришь уже так же жалко и вон, даже клекотать начал. Ястреб слышит отчётливые насмешливые нотки, исходящие от Даби, и перья за спиной Кейго раздражённо дёргаются. Несколько даже приподнимаются, заостряясь на концах, словно всерьёз подумывают вспороть Даби лицо и отрезать наглый язык этой сгоревшей дряни. Но почти сразу опадают обратно — вяло, без сил. — Это заразно? - продолжает тот с абсолютно спокойным лицом. — Птичий грипп, бешенство… что там ещё у вас, пернатых? Может, тебя усыпить надо? — Я тебя сейчас усыплю. - лениво бросает Кейго, потирая висок. — Бесплатно. Даби весело фыркает, покосившись в сторону героя, что сейчас сидел, настойчиво потирая висок в желании избавить себя от такой неприятной компании. Но не прекращает говорить, только делает затяжку дыма перед тем, как продолжить. — Не-а. Ты сейчас даже банку открыть нормально не сможешь, герой номер два. Обычно из него лишнего слова не вытащить, но сейчас пиромана явно забавляло происходящее. Он продолжал нести какую-то чушь про птичью оспу, облезлых куриц и суп из ястребятины, предполагая, чем же мог заразиться их бедный пернатый друг. Не то чтобы это сильно задевало героя. Но сейчас напряжённый, отнюдь не птичий, а человеческий мозг ничего лучшего придумать не смог, кроме как выпалить всё как есть, подскочив с места. Перья, разбросанные по полу возле окна, дёргаются следом за теми, что были у него за спиной. Острые кончики чуть приподнимаются, реагируя на всплеск эмоций хозяина. Крылья, что до этого укрывали его тело, сейчас были расправлены, смешно топорщась. Большая часть длинных перьев слетела ещё по дороге сюда. Сейчас крылья выглядели далеко не так внушительно, как обычно — редкие, растрёпанные, подрагивающие от напряжения. — Линяю я, ясно? - огрызается Кейго. — Доволен? Временно не в форме. Выглядел он в глазах пиромана, несомненно, не как крылатое могущественное существо, зовущее себя ястребом. Скорее как голубь, у которого своровали из-под носа дождевых червяков или кроху хлеба. Но ещё более комичным в данной ситуации был даже не вид героя, а... На секунду в комнате повисла оглушающая тишина. А потом Даби медленно повторяет: — Линяешь… Уголки его губ ползут вверх. Он глубоко затягивается сигаретой, и дым привычно выходит через скобы у челюсти. — Бля-я-ять… - тянет он с откровенным удовольствием. — Так вот почему ты такой нервный. У птички сезонное облысение. Крылья Ястреба яростно сжались в одно мгновение за спиной. — Только попробуй ещё раз назвать меня птичкой. Он наставляет на Даби указательный палец, словно отчитывал маленького ребёнка, переминаясь с ноги на ногу. — А что? - Даби невинно приподнимает брови. — Неправда, что ли? Перья сыпятся, нахохлился весь… ещё немного — начнёшь семки клевать. Кейго устало прикрывает глаза, медленно выдыхая через нос. Он вообще не собирался рассказывать им об этом. Тем более — Даби. Но как же так вышло, что сейчас он стоял перед этим сгоревшим ублюдком и слушал то, что у него словно из самых худших кошмаров вытянули? — В это время мне приходится вырывать старые крылья... - нехотя произносит Ястреб, открывая глаза и глядя на Даби, что заинтересованно продолжал слушать героя. — И какое-то время я… — Беспомощный? - сразу подхватывает Даби. Кейго хмурится. — Более уязвимый? Продолжает тот, не сводя с него взгляда. Сказать, что Даби попал в точку, — это ничего не сказать. Правда, Ястреб отмалчивается, хмурится, отворачивает голову в сторону, затем ведёт плечами и кладёт ладонь на основание правого крыла. Крыло за спиной Таками нервно вздрагивает и мелко трепещет. — Более птичий, ты это и так уже услышал. - раздражённо поправляет он. Даби коротко хмыкает. — Одно другому не мешает. Кейго закатывает глаза и разворачивается к окну. Позади не было слышно ни шорохов, ни скрипов, ничего. Ястреб уже было подумал, что его отпустят без лишних прелюдий. И только он уже собирался свалить, когда позади снова раздаётся голос: — Помочь тебе с этим? Кейго косится через плечо, ожидая продолжения: «Хочу посмотреть, как ты будешь орать, пока тебе выдирают крылышки». Но Даби молчит. Просто смотрит. И от этого взгляда под ложечкой что-то сосёт. Поэтому Кейго ничего не отвечает. Только коротко, лениво машет рукой на прощание и взмывает в небо. На подоконнике и полу остаётся россыпь красных перьев. Даби переводит на них взгляд, задумчиво затягиваясь сигаретой и выпуская дым из ноздрей. А потом почему-то думает о том, что если сейчас поджечь одно из этих перьев — Таками, скорее всего, даже не почувствует ничего толком. С их последней встречи проходит всего два дня, а Кейго уже будто исчез со всех радаров. На сообщения почти не отвечает, трубки не берёт. Исключением становится только Старатель, да и то — тот писал всего один раз, сухо интересуясь, стал ли Ястреб уже бескрылым героем или пока ещё держится на ногах. Этот период каждый год проходил по-разному. Впервые Кейго начал сбрасывать крылья лет в десять. Первые несколько лет он вообще не понимал, что с этим делать. Молчал, никому ничего не говорил, терпел. Даже не пытался разобраться с проблемой самостоятельно, просто ждал, пока всё закончится само. Не закончилось. Тогда он и понял: оставлять всё как есть нельзя. Если затягивать слишком долго, крылья начинали облезать клочьями. Сыпались не только крупные перья, но даже мягкий пух, который Кейго обычно оставлял у основания. Кожа воспалялась, лопатки ломило так, будто под ними пытались провернуть ножи. Но позволить кому-то коснуться своих крыльев? Ни за что. Даже маленькому Кейго это казалось неправильным. Чем-то глубоко неправильным на инстинктивном уровне. Поэтому впервые он вырывал их себе сам. Сидя на полу ванной, кусая губы до крови и давясь собственным дыханием и слезами. Со временем это превратилось в рутину. Ежегодную, отвратительную, болезненную рутину, с которой он справлялся без посторонней помощи. Правда, с каждым годом становилось только хуже. Организм пытался сделать линьку максимально безболезненной, но крылья, окрепшие за столько лет, держались слишком крепко. Инстинкт самосохранения буквально не позволял выдрать их одним движением. Рука останавливалась раньше. Поэтому иногда на всё уходила целая неделя. Неделя, за которую квартира превращалась в гнездо из перьев, крови и пустых банок из-под энергетиков. А потом ещё неделя реабилитации: жар, ломота, вечная усталость и боль в и без того чувствительных лопатках, от которой хотелось лезть на стены и кричать, кричать без умолку. Возможно, если бы этим занимался кто-то другой, всё проходило бы легче. Но даже когда Комиссия предлагала помощь, Ястреб только смеялся и отмахивался: "— Да ладно вам, я и сам прекрасно справляюсь." И кто они такие, чтобы не поверить герою номер два? Правда, если Комиссию Кейго убедить смог, то одного слишком настырного человека — нет. Звонок в дверь был громким. Он бил по ушам в этой оглушающей тишине. Кейго крупно дёрнулся, оборачивая голову в сторону выхода. Последние два часа он просидел на полу своей комнаты, прижимая ладонь к основанию крыла и пытаясь заставить себя наконец дёрнуть. Просто взять и вырвать его к чёрту. Но каждый раз пальцы только сильнее впивались в перья, причиняя боль, но не вырывая крыло. Новый звонок. Громкая настойчивая трель бьёт по ушам. Кажется, ещё пару секунд — и у Кейго вытекут мозги, но звонок прекращается, и вместо этого слышится стук в дверь, куда более настойчивый, чем трель звонка. — Да иду я… - хрипло бросает Кейго куда-то в пустоту квартиры. Поднимается на ноги он тяжело, почти сползая по стене. Выглядит паршиво и уныло. Полуголый, на бёдрах мешком висят старые растянутые штаны, которые не жалко испачкать кровью. Волосы растрёпаны, под глазами синяки, а за спиной — два небольших крыла, покрытых мягким пухом и редкими перьями. Сейчас в них сложно узнать то самое оружие, которым Ястреб обычно разрывал врагов на куски. Он возится с замком, проворачивает ключи, открывает дверь — и недоумённо моргает, смотря на пришедшего гостя. На пороге его квартиры стоит не кто иной, как Даби. Кейго ожидал кого угодно. Старателя. Людей из Комиссии. Да хоть Всемогущего, решившего лично добить страдающую пташку. Но точно не его. Даби выглядит так, будто просто вышел покурить и случайно оказался у дверей героя номер два. Джинсы, толстовка с натянутым на голову капюшоном, кожанка поверх, чёрная маска спущена на подбородок. Он лениво осматривает Кейго с головы до ног, задерживается взглядом на облезлых крыльях и хмыкает: — А я-то думал, у тебя уже крылышки отсохли. Кейго раздражённо щурится, не отрывая взгляда от злодея. — Очень смешно. Крылья позади прижимаются к спине настолько, насколько это было возможно, чтобы пироман не заметил их весьма унылое состояние. — Да я серьёзно. - тянет Даби, чуть склоняя голову. — Вид у тебя такой, будто тебя голуби в подворотне отпинали. И ведь говорит это с абсолютно спокойным лицом. Кейго устало выдыхает, потирая переносицу. — Чего тебе? — В гости зашёл. Или ты теперь только для героев дверь открываешь? - Он бесцеремонно заглядывает ему за спину, вглубь дома. — Так впустишь или мне тут сдохнуть на пороге? Кейго вдруг вспоминает, где они стоят, и отходит в сторону, на секунду выглядывая в коридор, туда, откуда пришёл Даби. Вопросом, как он попал в это здание, учитывая сторожа на первом этаже, Ястреб задаваться не хотел. На этаже никого. Да и неудивительно — мало кто хотел жить на самой верхушке небоскрёба. А вот Ястребу нравилось. Воздух, простор, чувство свободы. Правда, сейчас эту свободу портило одно тёмное, бесстыжее пятно, которое уже нагло протискивалось внутрь квартиры в грязных из-за болота ботинках. — Ты охренел? - вяло бросает Кейго, закрывая за ними обоими дверь, и шлёпает босыми стопами по полу, проходя вслед за Даби к гостиной. — Сними обувь хотя бы. — Не ворчи, мамочка. Даби проходит в гостиную так, будто бывал здесь уже сотню раз. Под ногами тихо хрустят перья, которые были разбросаны по всей квартире, вероятно, ещё давно. Ястреб слишком занятой, чтобы каждый раз убирать перья, да и те не то чтобы мешали, даже наоборот — иногда упрощали рутину героя. Даби наклоняется, поднимает одно из них с пола, задумчиво крутя между пальцами. А потом перо вспыхивает синим пламенем. По коже Кейго проходит холодок. Но только он. Ни боли, ни даже неприятного жжения. Даби сразу замечает это. Он окинул его заинтересованным взглядом, слегка сощурился, а затем стягивает маску и бросает её вместе с курткой на диван, снова оборачиваясь на Ястреба. — М-м. И правда линька. - хрипло усмехается он. — Даже не почувствовал. Даби улыбается, склоняя голову набок, в попытках разглядеть облезлые крылья за спиной героя, но тот делает шаг назад и поворачивается так, что разглядеть было практически невозможно. — Не начинай. Ястреб приподнимает одну ногу и трётся голой стопой об икру, не отрывая глаз от Даби. Тот выглядел совсем непринуждённо, словно пришёл к старому другу, правда вот у героя был вопрос. Какого хрена тот припёрся? Ястреб предупреждал о том, что пропадёт на месяц и что он будет весьма бесполезен, Кейго тоже поведал пироману, но тем не менее тот сейчас стоял перед ним, и в голове всплыла фраза брюнета из их последней встречи. «Помочь?» Кейго нахмурился, глядя на злодея. — Да я, наоборот, впечатлён, птенчик. Даби сел на подлокотник диванчика, на который скинул свои вещи, закидывая ногу на ногу. — Только попробуй ещё раз так меня назвать. Нахохлился Таками, слегка морщась. — А что мне ещё говорить? - Даби лениво разводит руками. — Ты стоишь полуголый, весь в перьях, смотришь на меня так, будто сейчас расплачешься. Он обводит его практически сочувствующим взглядом, и Кейго выдыхает, приподнимая руку и касаясь своих волос. — Я тебя сейчас из окна выкину. — Не-а. - спокойно отвечает тот. — У тебя руки трясутся. Кейго на секунду замирает, тупо глядя на брюнета перед собой. Потому что, к сожалению, Даби прав — пальцы действительно мелко подрагивают, и Кейго, в желании скрыть эту дрожь, скрещивает руки на груди, зажимая в пальцах свои предплечья. В комнате на несколько секунд становится тихо, а потом Даби вдруг кивает куда-то ему за спину. — Тяжело? Кейго сначала даже не понимает, о чём идёт речь, пока Даби не продолжает: — Крылья себе вырывать, говорю. Тяжело, должно быть? И вот это уже звучит совсем не как издёвка. От этого становится почему-то только хуже. Кейго смотрит на него неотрывно, приподнимая брови в удивлении. А Даби, сунув руки в карманы, спокойно заканчивает: — Я решил подсобить тебе, птенчик. Всё равно сам ты ещё часа три будешь собираться с духом. Даби говорил, кажется, всё это на полном серьёзе, а у Кейго вот-вот начнёт дёргаться глаз. Он сделал небольшой шаг назад, маленькие крылья за спиной из последних сил недовольно и нервно трепетали, выдавая усталость и напряжение. Ястреб нахмурился, резко поднял руку и коротко, раздражённо взмахнул ею, будто пытаясь отогнать саму ситуацию. — Нет, горячий парень, я, конечно, ценю твою... - он окинул Даби быстрым, оценивающим взглядом и едва слышно фыркнул себе под нос нервно смеясь со своих же слов. — заботу... но нет. Спасибо. Ястреб улыбнулся — слишком беззаботно, почти нарочито легко, как он умел делать даже тогда, когда внутри всё напрягалось до предела. Он отступил ещё на один шаг назад, не сводя взгляда с «противника». Остановился только тогда, когда спиной почти коснулся дверного проёма, ведущего в коридор. — Я прекрасно справляюсь самостоятельно. К своим крыльям Ястреб позволить прикоснуться не мог. Это было единственное, что он по-настоящему оберегал. Да, у него давно не было нормальных личных границ — они будто стёрлись со временем, растворились в работе и постоянной публичности. Фанаты могли касаться его крыльев без особого разрешения, сколько им хотелось, кто угодно мог позволить себе это, и он просто не обращал на это внимания, потому что привык. Но позволить вырвать их? Ни за что. Особенно этому ублюдочному маньяку, который без раздумий мог сжечь всё вокруг, включая и его самого, если бы захотел. А сейчас Ястреб даже не был в состоянии дать достойный отпор. Даби, казалось, всё же послушался — по крайней мере, так хотелось думать самому Кейго. Пока неизбежная беда медленно, но уверенно приближалась. — А ведь знаешь, птенчик. - пироман обошёл диван, на котором до этого сидел, и неторопливо направился к двери. Его шаги были спокойными, уверенными, почти ленивыми. Он остановился прямо перед Кейго, нависая над ним. — некрасиво отказываться от протянутой руки помощи. Инстинкты начали не просто кричать — они буквально вопили об опасности. По-хорошему Таками стоило бы либо попытаться уйти, либо ударить первым, повалить на пол, заломить руки и обездвижить. Но собственная усталость и медлительность сыграли против него. Тело, напряжённое, измотанное, словно само хотело избавиться от лишнего баласта на спине, не подчинилось вовремя. И Даби оказался быстрее, чем Ястреб успел хоть что-то предпринять. Кейго резко опрокинули на пол. Удар был слишком жёстким, и он не успел сгруппироваться. Зубы громко клацнули — возможно, попадись им язык, тот был бы прокушен до крови, если не откушен полностью. Подбородок неприятно засаднил от столкновения с поверхностью. Холод пола коснулся горячей кожи, заставляя мышцы напрячься сильнее. Крылья, до этого почти неподвижные, вдруг словно ожили. Они начали хаотично трепетать, царапая короткими перьями собственные руки, когда Даби перехватил их и грубо заломил за спину, лишая возможности сопротивляться. А его вес придавил бёдра Кейго, фиксируя ноги так плотно, что даже малейшее движение стало невозможным. — Блядство… - выдохнул Ястреб сквозь сжатые зубы. — Даби, ублюдок! Что ты делаешь? Отпусти меня! Он злобно зашипел, и с горла уже почти сорвался птичий клёкот — резкий и сорванный, — но он сдержался. — Нет. Его голос прозвучал так буднично, словно они сейчас обсуждали погоду, и Даби, казалось, не обращал внимания на протесты. Он только сильнее надавил на его руки, прижимая их к спине так, что плечи неприятно заныли. Холод пола и давление сверху делали ситуацию только хуже. Пироман устремил взгляд на крылья. Те были маленькими, словно у новорождённого птенца. Облезшими… у основания виднелась пара мелких перьев, за которые дёрни — и те тут же слезут. А затем тёплая рука скользнула по пуху между лопаток. Это касание было слишком мягким, почти противоречащим всему происходящему. Даже осторожным. И Ястреб дрогнул. Птичья часть его сознания почти сдалась, но он упрямо стиснул челюсти, продолжая бессмысленные попытки вырваться, ровно до тех пор, пока тёплые пальцы мягко не обхватили основание крыла. В этот момент из горла вырвалось позорное короткое чириканье, и Кейго зажмурился, ощущая, как фигура сверху на мгновение замирает. — Ох… вот это да… Это то, о чём ты говорил? Слышится прямо у уха, и тогда, понимая, что Даби достаточно близко, чтобы его задеть, крылья вновь задрожали, задевая Даби, царапая его толстовку короткими перьями. — Отпусти меня. Теперь из груди вместе с фразой снова сорвался протяжный недовольный клёкот. Сверху послышался тихий хохот. И снова — прикосновение к пуху между лопаток. На этот раз ладонь была теплее. Перья на загривке сжались, буд-то пытаясь инстинктивно уйти от касания. И Кейго защебетал, тут же прикусывая губу. — Птичка, а птичка. - лениво протянул Даби, — сколько жить мне осталось? Ястреб мог поклясться, что, будь у него сейчас возможность, он бы действительно попытался перерезать ему горло собственными перьями. Прямо здесь. Но вместо этого крылья снова дрогнули под касанием тёплых ладоней, и Таками упёрся лбом в холодный пол, прикусывая губу, чтобы вновь не зачирикать от удовольствия от касаний к крыльям. — Недолго. - выдохнул он, почти срываясь на очередной недовольный клёкот. Ответ, несмотря на прямую угрозу, явно удовлетворил Даби. Его рука медленно скользнула выше, пальцы задели более чувствительный участок у загривка, легко щекоча мелкий красный пух. Ястреб резко дёрнулся, пытаясь подавить реакцию, но тело выдало его снова — он засопел, сжимая зубы до скрипа, стараясь удержать контроль над собственной птичьей ипостасью, которая всё сильнее пробивалась наружу под этими касаниями. — Буйная птичка… но знаешь. - Даби медленно чешет пух обгрызенными ногтями и видит, как мелко дрожат тело и крылья героя, будто от каждого прикосновения по ним проходит тонкий электрический разряд. — я знал, что ты будешь упираться, и кое-что узнал. Его губы растягиваются в гадкой, изломанной улыбке. Металлические скобы на лице сдавливают кожу, и между стыками обожжённой болезненно-фиолетовой и здоровой кожи проступает тонкая линия крови. Она медленно ползает вниз, цепляясь за неровности кожи, и капает на спину Таками — прямо туда, куда не добрался пух, оставляя тёмные влажные точки. — Слышал что-то о гипнозе? Чаще всего его применяют на курицах… и мне вдруг стало интересно, как много общего у тебя с петухами. Кейго, кажется, впал в оцепенение ещё до того, как Даби применил известную для Таками технику. Он смутно помнил подобные рассказы: что таким способом птица, да и не только она, может впасть в состояние неподвижности, похожее на смерть, без серьёзного вреда для организма, разве что с сильнейшим стрессовым откликом. Но на себе он этого никогда не испытывал… и, если честно, не собирался. Краем глаза взгляд скользит по Даби, который восседал на нём, и Ястреб резко дёргается всем телом вверх, когда рука пиромана опускается ему на голову, прижимая к земле так, чтобы он был вынужден смотреть не в пол, а в сторону, под неудобным углом. — Не смей! Крылья начали лихорадочно трепетать, перья задрожали и зашуршали, будто пытаясь вырваться из этого состояния вместе с телом. Ноги задёргались без контроля, пытаясь сбросить с себя тяжёлую тушу сверху. И в один момент руки всё же освобождаются, и в этом движении появляется почти отчаянная надежда: вот оно, сейчас — опереться о пол, подняться и наконец-то ударить этого самодовольного злодея, возомнившего о себе слишком много… Но взгляд цепляется за палец, зависший прямо перед лицом. И тело мгновенно обмякает. Словно из него выдернули опору. Крылья безвольно опускаются на лопатки, закрывая их тяжёлым расслабленным грузом. Руки, которые уже начали подниматься, медленно соскальзывают обратно на землю, и Ястреб падает обратно на пол. Зрачки расширяются, теряя фокус, и Кейго застывает, не отрывая взгляда от пальца. — Пташка? Даби медленно убирает руку с головы Кейго, затем так же неторопливо поднимает палец от пола и продолжает смотреть на него сверху вниз, изучая реакцию. Таками моргает медленно, заторможенно, и поднимает на него пустой, невидящий взгляд, словно наркоман под колёсами. В следующую секунду из его груди срывается тихое воркование — низкое, вибрирующее, отдающееся в грудной клетке и плечах. Даби на секунду выглядит действительно удивлённым. — Охренеть… Он замечал за Ястребом странности и раньше. Птичьи привычки, которые тот старался прятать. Любовь к блестящему — как у вороны, взгляд, цепляющийся за мелочи. Звуки, которые он непроизвольно издаёт при сильных эмоциях и тут же пытается заглушить, будто это слабость, словно это что-то позорное. Пух между лопатками. Возможно, и не только там. Полые кости, как однажды сам Таками обронил в разговоре. Его кости можно сломать почти без усилий. И всё же он стал героем. А ещё это… Как много птичьего есть у Кейго? Даби смотрит на него несколько секунд, медленно, будто пытаясь разложить увиденное по полочкам. Затем опускает руку к основанию крыла и начинает медленно чесать пух. Воркование усиливается почти сразу. Кейго прикрывает глаза, и всё его тело заметно расслабляется, как будто напряжение, державшее его до этого, просто вытекает наружу. Крылья едва заметно дрожат, реагируя на прикосновение, будто требуют продолжения. Даби убирает руку и тихо смеётся, глядя на героя номер два, который тут же смолк, стоило ладони, чешущей крылья, исчезнуть. — Хэй. - он резко поднимается, опираясь о дверной косяк рядом, и смотрит сверху вниз. — Отведи меня к себе в комнату. Даби всё же ожидает подвоха от пернатого. Любого резкого движения. Побега. Рывка. Взрыва энергии, как у вольной птицы, которой дали шанс открыв клетку и оставив без присмотра. Но Кейго поднимается медленно, слегка пошатываясь, и, не оглядываясь, идёт по коридору. Он останавливается только у самой дальней двери, где темнота сгущается, а след из перьев становится отчётливее. Толчок двери — и блондин замирает на пороге, не входя внутрь, словно ожидая дальнейших приказаний. Крылья практически незаметно трепещут, словно желая, чтобы Даби вновь их почесал. Даби входит внутрь и тоже останавливается. Комната оказывается совсем не такой, как он ожидал. Он ожидал чего угодно: минимализма, бесчисленного количества цветов, но… на полу в одном из углов лежит внушительная куча блестящих золотых побрякушек, отражающих слабый свет из закрытого шторами окна. Пол и кровать покрыты слоем перьев, плотным, неровным, будто здесь постоянно кто-то линяет или специально разбрасывает их. На стенах и полках — фигурки и плакаты. И ладно бы с Всемогущим… но там отчётливо виден Старатель. Даби морщится, делает шаг внутрь и наступает на ковёр из перьев, которые тихо шуршат под ногой. Медленно брюнет уже во второй раз оглядывает комнату по кругу. Взгляд цепляется за полки, на которых ровными рядами сидели игрушки и фигурки со Старателем, за пару плакатов на стенах опять с ним же, за тумбочку возле кровати, где стояла чашка, наполненная чем-то прозрачным. Быть может, водой. А может — обезболивающим или успокоительным. И на этой кружке вновь был рисунок этого чёртового старика, который словно преследовал его, ходил по пятам даже сейчас. В углу кровати виднелась небольшая плюшевая игрушка Старателя. Потёртая, старая, местами выцветшая. Было видно, как в некоторых местах она была сшита уже дважды, а то и трижды. И несмотря на своё богатое состояние, Таками так и не купил себе новую игрушку? Ей явно было уже много лет, и Даби прекрасно знал, что такие давно не выпускают. Не то чтобы он следил за этим… хотя нет, да, он был самым настоящим сталкером своего папаши, узнавая каждую деталь из жизни, чтобы причинить тому больше боли… но как минимум, проходя в магазинах мимо полок с плюшевыми товарами, было отчётливо видно, что подобных экземпляров в продаже уже нет. Значит, Кейго был либо фанатом этого старика ещё задолго до того, как стал героем номер два, либо он был коллекционером, фетишистом — и кем там ещё могут быть безумные облезающие пташки? Не суть. Но от мысли, что Таками — фанат Старателя, Даби морщится только сильнее. Какой же из Кейго шпион, если он и улики толком скрывать не может? Он оборачивается на Кейго, смотрит секунду, другую, после чего приподнимает бровь. — Ты серьёзно фанатик этого маразматика? В голосе сквозит привычная насмешка, но Ястреб молчит. Только заторможенно хлопает глазами и смотрит на Даби так жалко и невинно, что желание смеяться и продолжать издевательства над этим существом неожиданно исчезает само собой. Всё равно тот сейчас не ответит нормально. Брюнет раздражённо взмахивает рукой, словно закрывая тему, и тяжело вздыхает, снова оглядывая Кейго с головы до ног. — Ты меня хоть понимаешь? Даби делает несколько шагов вперёд. Под подошвами ботинок тихо шуршат разбросанные по полу перья, и Даби пинает их, поднимая небольшую кучку в воздух. Кейго следит за этим взглядом, и его брови раздражённо дёргаются, будто кто-то варварски разрушал его гнездо. Хотя почему «будто»? Именно это и происходило прямо у него на глазах. И, честно говоря, задавая вопрос, Даби ожидал услышать в ответ лишь бессвязное бормотание или очередное птичье чириканье. В таком состоянии у Ястреба, казалось, мозгов хватало только на выполнение приказов. Но спустя секунду Кейго всё же отвечает. Тихо. Медленно. Заторможенно. Но вполне внятно. — Понимаю. Он слегка кивает, медленно перекатываясь с пятки на носок, и Даби удивлённо приподнимает брови. После проходит к кровати и опускается на неё. Простыня уже была помята — видимо, пироман прервал Ястреба посреди весьма болезненной процедуры. Быстрый взгляд вновь скользит по комнате. Она действительно напоминала гнездо. — Ложись. Даби даже не смотрит в сторону Таками. Мягко хлопает по месту на кровати рядом с собой, касаясь красных пёрышек, которые более редкими кучками лежали на простынях. Кейго двигается лениво, но не спорит. Медленно подходит к кровати и ложится туда, куда указал Даби, животом вниз, утыкаясь щекой в мягкий матрас. Где-то глубоко внутри, на подсознательном уровне, он всё же понимал, что происходит, поэтому пальцы медленно сжали край одеяла, а взгляд скользнул к плотно задвинутым шторам. Тёплая ладонь Даби вновь ложится на его поясницу. Медленно гладит, и парень внимательно наблюдает за тем, как Кейго даже не пытается уйти от прикосновений. Лежит тихо и послушно, словно тряпичная кукла. — Страшно? Интересуется Даби, стягивая с себя тяжёлые грязные ботинки. Те с тихим стуком падают на пол, пачкая всё вокруг. После пироман снова усаживается на бёдра Кейго — точно так же, как недавно в коридоре. Сначала его ладони мягко касаются поясницы, пальцы скользят по небольшим ямочкам над ягодицами. Потом касания скользят ниже, и Даби задерживает руки на чужом теле чуть дольше, чем следовало бы, медленно облизывая сухие губы. Кейго сейчас был слабым. Беззащитным. Выполнял любой приказ, каким бы тот ни был. Но сначала нужно закончить то, ради чего Даби вообще сюда пришёл, а потом уже развлекаться, воплощая все свои фантазии в реальность. — Страшно. Тихо отвечает Кейго на вопрос, о котором сам Даби уже почти забыл. Пальцы с ягодиц медленно скользят выше, касаясь оснований крыльев. Даби сгребает их в охапку одной рукой — сразу оба — и слегка тянет на себя, и Кейго непроизвольно приподнимается следом. Крылья вздрагивают, начинают дрожать, хлопают друг о друга, дыхание Ястреба становится тяжёлым и сбивчивым, но он молчит. Даже без слов ясно, что сквозь транс он всё ещё чувствовал боль. Даби хмыкает и пока отпускает основания крыльев. — Всё будет хорошо. Главное — не дёргайся, глупая ты птица. Он медленно наклоняется вперёд, гладит чувствительное место между лопаток, покрытое мягким пухом, и Кейго тихо чирикает, стоит нажать чуть настойчивее. — Ха… ты специально сейчас такой жалкий? Если честно, Даби ожидал, что будет намного грубее с этим тупым птахом. Но Кейго чирикал слишком беспомощно и очаровательно, чтобы хотелось причинить ему ещё больше боли. Поэтому пальцы начинают чесать основание крыла настойчивее, и Таками, мелко задрожав, снова защебетал. Даби тянется вперёд и касается губами голого дрожащего плеча. Кейго коротко вздыхает, едва слышно, но всё равно не смеет пошевелиться. Злодей улыбается, облизывает губы и поднимается выше. Целует загривок один раз, второй. После оставляет на коже влажный след от укуса и снова касается губами чужой шеи, пока пальцы всё настойчивее перебирают пух у основания крыльев. Очередной укус остаётся на коже, и громкое чириканье героя номер два режет по ушам, когда Даби наконец отстраняется. Крылья Кейго дёргаются, слегка приподнимаются, но почти сразу бессильно падают обратно на лопатки, накрывая их собой. Ни сил, ни желания сопротивляться уже не оставалось. Под ним Ястреб лежал совершенно покорно. Тихо дышал. Честно отвечал на каждый вопрос. Выполнял любой приказ. И это подкупало. Но Даби не знал, сколько ещё продержится этот странный транс. Ладонь медленно скользит к крылу, и Даби крепко сжимает его у основания. Второй рукой давит на лопатку Кейго, не позволяя подняться следом за движением. Пух под ладонями сминается. Руки начинают нагреваться, обжигают кожу, и Кейго дёргается, трепыхается в чужих руках, когда крыло обжигает огнём с громким шипением. А Даби улыбается так широко, что металлические скобы болезненно стягивают кожу. Он не собирался мучить Ястреба слишком долго. В конце концов, отращивание крыльев обратно — наверняка куда более болезненный процесс, а значит, настрадаться тот ещё успеет. Поэтому Даби не тянет мучительно медленно за уже обгоревшее крыло. Но по щекам Кейго уже стекают слёзы. Боль в лопатках, боль в крыльях… боль была везде, всепоглощающей, и убежать от неё, кажется, было практически невозможно. Только если сосредоточить внимание не на одном источнике боли. Кейго даже не успевает осознать происходящее, как рука дёргается резко, со всей силы. Полые кости ломаются с влажным хрустом прямо под раскалёнными ладонями Даби. Воздух мгновенно пропитывается запахом крови и дыма. По спине Кейго течёт горячая кровь, а комнату разрывает его крик. Герой резко дёргается всем телом, утыкается лицом в матрас и хрипло вскрикивает, крупно дрожа под Даби. Второе крыло, ещё не вырванное, отчаянно захлопало по влажной от крови и пота спине в судорожных движениях. Оторванная конечность всё ещё в руках Даби, а тот смотрит, смотрит на безвольное маленькое крыло в своих руках и не может поверить собственным глазам и ощущениям. Мягкий пух тут же испачкался в крови, которая медленно стекала по рёбрам и пояснице, густо впитываясь в ткань домашних штанов и красные простыни, оставляя тёмные пятна. Воздух пропитался металлическим запахом — тяжёлым, липким, — и от него мутило даже сильнее, чем от боли. Послышался приглушённый птичий визг — сорванный, надломленный, — и Даби отбросил безвольное крыло в сторону, на пол, оставляя на нём кровавую дорожку. Оно упало тяжело, влажно шлёпнувшись о дерево, и Кейго дёрнулся всем телом, будто почувствовал это прикосновение даже сейчас. Рана была глубокой. Залитой кровью настолько, что кожа вокруг казалась почти чёрной. Под рваными краями кожи, обрамлённой пухом, можно было увидеть пульсацию крепких мышц, сокращающихся в болезненных спазмах. И Даби глянул туда, задерживая дыхание. У костей словно прорастали корни — плотные, багровые, живые. Через месяц из них вырастут новые крылья. Более крепкие. Более сильные. Более большие и величественные. А через год Кейго придётся вновь вырывать себе крылья. Но разве Даби может оставить эту пташку в беде? Может, но не хочет. Это зрелище слишком ценное, и Даби хочет посмотреть на Кейго так ещё раз когда-нибудь однажды. Медленно окровавленные пальцы коснулись рваной чувствительной кожи, и тело под ним затряслось ещё отчаяннее. Кейго шумно втянул воздух сквозь зубы, плечи дёрнулись, а пальцы до побелевших костяшек сжали покрывало, царапая его когтями. — Больно? Шепчет Даби, уже и сам прекрасно понимая, что да. Больно. Кошмарно больно. Он склоняется ниже, целует края рваной раны, касается губами мягкого влажного тёмного от крови пуха и медленно гладит рёбра Кейго, будто пытаясь успокоить того своими прикосновениями. Но Ястреб только громче всхлипывает, вновь ударяя себя крылом по рёбрам, будто не контролируя собственное тело. — Глупый вопрос, да, птичка? Даби смотрит на Кейго, облизывая влажные от крови губы, и от вкуса чужой крови на губах и чужого лица, по которому стекают слёзы, пироман чувствует самое настоящее наслаждение. — Больно… Выдавливает из себя Таками, с трудом проталкивая воздух через сжатое горло. Голос у него сорванный, дрожащий, почти жалкий, и от этого внутри Даби что-то приятно скручивается. Он тяжело вздыхает, вновь выпрямляясь. Пальцы медленно касаются кончиков перьев левого крыла. Он гладит короткие перья, пух, чувствительную кромку у основания, и крыло начинает мелко дрожать, словно понимая — ещё немного, и его тоже безжалостно вырвут. Но Кейго не двигается. Продолжает неконтролируемо дрожать, тяжело дышать, уткнувшись лбом в матрас. Но не пытается убежать или начать драться. И, о господи, Даби готов благодарить любых богов за то, что наткнулся на информацию об этом гипнозе, иначе ему выкололи бы глаза ещё там, в гостиной. Или в коридоре. — Потерпи, птичка. Осталось немного. Шёпот хриплый, почти ласковый. Даби наконец сжимает основание левого крыла. Ястреб тут же замирает, резко задерживая дыхание. Плечи напрягаются так сильно, что проступают мышцы вдоль позвоночника, но от этого только больнее. Пироман прижимает вторую ладонь к лопатке, вдавливая Кейго в кровать. Крыло трепещет. Сам Кейго не двигается, только дышит громко, сорвано, судорожно. Даби вновь прожигает крыло, к потолку поднимается тонкая струйка дыма, а в воздухе витает характерный запах. Даби сильнее сжимает крыло, тянет на пробу один раз — и получает в ответ громкий болезненный всхлип, и Ястреб пытается дёрнуться, словно в попытке сбросить с себя тяжёлую тушу, но ничего не выходит. Затем злодей тянет во второй раз. Слышится влажный отвратительный хруст полых костей. Ястреб визжит совсем по-птичьи. Высоко, пронзительно, срывая голос окончательно. Бьётся головой о матрас, судорожно сжимает плед под руками, мнёт его пальцами, а Даби видит, как всё прекрасное тело птички заливается кровью ещё сильнее. Он смотрит на эту спину. Изящную. Подтянутую. Мускулистую. Спину, покрытую не одним шрамом и пережившую не одно сражение, не один полёт. И чувствует себя грёбаным садистом, потому что тянущее чувство возбуждения тяжёлым жаром оседает внизу живота. Даби замирает, медленно облизывая пересохшие губы, на которых всё ещё оставался металлический привкус крови героя. А Кейго поворачивает голову и смотрит в стену. Из покрасневших глаз бесконечно льются слёзы. Всё лицо раскраснелось от боли и напряжения, губы приоткрыты, из уголка рта медленно стекает слюна, дыхание рваное, хриплое. Но по зрачкам видно — он всё ещё под гипнозом. И когда пташка медленно переводит взгляд на Даби, у того окончательно сносит крышу. Он плачет. Ястреб рыдал, сорванно дыша, не видя перед собой ничего, кроме Даби. А каждую клеточку его прекрасного тела, залитого кровью, сковывала боль. Он плачет, и… и Даби чувствует себя грёбаным извращенцем, когда брюки неприятно давят на член, а сам он невольно упирается пахом в бедро Ястреба, который продолжает всхлипывать, пока по щекам бегут новые дорожки солёных слёз. Голова кружится. Кажется, ещё немного — и она просто взорвётся. Кейго смотрит на него этим пустым, послушным взглядом, затуманенным болью. Слёзы стекают по щекам, собираются в уголках глаз, на кончике носа, на губах, на подбородке. И желание слизать каждую из них растёт с каждой секундой так же быстро, как желание снова коснуться этой дрожащей от боли спины. Коснуться открытых ран. Услышать новый всхлип. Увидеть, как по щекам вновь текут эти блядские слёзы. — Я прижгу тебе раны. Хрипло шепчет Даби, протягивая руку и касаясь пуха между лопаток. Ястреб вздрагивает всем телом, жмурится, сжимает одеяло так сильно, что пальцы начинают дрожать ещё сильнее, а одеяло трещит из-за когтей, и заторможенно качает головой. — Не трожь… оно само… Но его не слушают. Вместо этого Даби улыбается, практически на грани безумия, и наклоняется над Кейго. Он прижимает его к кровати собственным весом, тесно жмётся грудью к окровавленной спине, и отсутствие крыльев ощущается неожиданно неправильно. Даже тоскливо. А Ястреб визжит, когда грубая ткань настойчиво трётся о чувствительную кожу. Кровь быстро пропитывает ткань кофты, становится горячей, липкой, но Даби плевать. Он прижимается сильнее, буквально ложась на героя под собой, и тот дёргается, громко клекочет от боли, потому что ткань сейчас ощущается так, будто режет открытую кожу на ранах. — Нет, пташка. - хрипит Даби ему прямо в ухо. Его ладони медленно скользят по спине, вдоль напряжённых мышц, по окровавленной коже и наконец останавливаются возле рваных ран. Руки, что до этого едва держались в допустимой температуре, чтобы не обжечь, начинают нагреваться сильнее, посылая по коже Кейго жгучие волны мурашек. — Я прижгу твои раны. Губы коснулись уголка глаз — там, где были его метки. На губах осел солёный вкус слёз, и от улыбки, медленно растянувшей лицо Даби, металлические скобы жалобно скрипнули. Ладонь, уже раскалившаяся достаточно сильно, скользнула вниз, к ране. Пальцы коснулись горячих, пульсирующих мышц, и Даби подавился собственным стоном, когда птица под ним отчаянно затрепыхалась, взвизгивая от боли. Пальцы утонули в крови прежде, чем он выпустил жар из ладони, начиная прижигать рану. По щекам Ястреба вновь потекли слёзы. Он рыдал. Рыдал так, как никогда не позволял себе раньше на людях. Он ведь герой… Так же ли он плакал, когда собственными руками вырывал себе крылья? Когда сжимался на кровати от боли в спине? Когда дрожал так сильно, что не мог заставить себя даже поесть? Даби медленно потёрся пахом о крепкое бедро Таками и задушенно простонал в унисон крику блондина, прогнувшегося в спине от боли. В этом хаосе из звуков отчётливо раздался сухой хруст позвоночника. Это. Блять. Было слишком. — Хэй… Даби тяжело выдохнул, отдёргивая руку от дыры в его спине. Первая рана уже перестала кровоточить, но вот другая… Пироман опустил на неё взгляд и прикусил губу, после чего вновь посмотрел Ястребу в лицо. Тот выглядел ужасно. Лицо всё в слезах, пустой, расфокусированный взгляд — словно у наркомана под тяжёлой дозой. Красные глаза цеплялись за всё подряд, но будто ничего не видели. Сорванное дыхание вырывалось хрипло, с тихим присвистыванием. И Даби никак не мог понять — отключился ли Кейго, не выдержав всей этой боли сразу, ведь раньше он растягивал её на недели… или же всё ещё был в сознании, из последних сил пытаясь не потерять его окончательно? Чтобы проверить, Даби поднял руку и пару раз несильно хлопнул Кейго по щеке. А когда не получил никакой реакции, он коротко и резко влепил Ястребу пощёчину. Голова Таками дёрнулась, и тот тут же поднял на него взгляд — уже более осмысленный. Словно именно боль заставила сознание медленно вернуться обратно. И Даби даже не знал, расстроило его это или наоборот. — Даби… я… Голос звучал мутно, бессвязно. Названный только фыркнул и надавил измазанной в крови ладонью на щёки Кейго, заставляя того сомкнуть зубы и замолчать. — У тебя всё ещё кровотечение, пташка. Я обязан прижечь рану. Даби медленно провёл рукой вдоль его спины, касаясь второй раны. Горячие пальцы скользнули по разорванной коже, по рваным краям плоти. Кейго вновь задрожал, и Даби заметил, как по виску и по пояснице блондина скатилась капля пота, а затем медленно поползла ниже — к резинке уже насквозь грязных от крови штанов. И пироман снова прижался пахом к его бедру. С губ сорвался хохот. Тихий, безумный хохот. Даби наклонился ближе к его лицу и медленно лизнул щёку. Вкус крови, пота и слёз тяжёлым осадком остался на языке и внизу живота. Пироман тихо простонал и двинул бёдрами, проезжаясь пахом по заднице Кейго. Тот лишь сильнее вжался в матрас, крепко жмурясь. И Даби снова лизнул его — на этот раз проводя языком по переносице. Соль от слёз ощущалась особенно ярко. И тогда он поднял взгляд на Ястреба, что смотрел на него, распахнув глаза. Зрачки сузились, тихое дыхание стало громче, а голос — напряжённее. — Что за… Таками не успел договорить. Громкий крик сорвался с его губ почти сразу, переходя в болезненный стон и сдавленное хныканье. Горячая ладонь Даби вновь обожгла влажную, пульсирующую плоть раны, но на этот раз не прижигала её до конца, лишь удерживая жар. Пальцы вдавились в горячие мышцы, размазывая кровь, от чего Кейго снова взвыл, дёргая ногами в попытках сбросить с себя Даби. Он вжимался в матрас так сильно, будто пытался исчезнуть в нём полностью. — гипноз уже прошёл, да? Жаль… но так даже лучше. Даби навалился сверху ещё сильнее, довольно выдыхая ему в ухо и медленно проезжаясь пахом между его ягодиц. — Покричи для меня, птичка. И Ястреб закричал. Слёзы брызнули из его глаз, ресницы тут же намокли. Он зажмурился так сильно, что лицо болезненно сморщилось, пока Даби медленно, мучительно медленно прижигал рану. Будто бы просто хотел его убить. Комнату заполнил густой запах крови и гари. Тонкие струйки дыма поднимались от тела Даби — из мест, где его кожа сшивалась скобами. Обычно такое происходило, когда он слишком неаккуратно использовал причуду, не сдерживая температуру. Но сейчас… Сейчас он всего лишь нагревал руки. И всё же казалось, будто плавится изнутри каждый раз, когда по щеке Ястреба скатывалась новая слеза. Кейго стиснул зубы до боли в челюсти, повернул голову и уткнулся лбом в матрас. Боль накрывала его волнами — тяжёлыми, удушающими, от которых темнело в глазах и перехватывало дыхание. Он не чувствовал ничего, кроме этой боли. Ни жара чужого тела. Ни тяжести сверху. Ни возбуждения Даби, упирающегося ему в зад. Только пульсирующую, раскалённую агонию в спине. Даби, медленно, в желании растянуть этот момент, надавил на тонкую застывшую корочку крови на спине, и Кейго вновь заклекотал, подогнул колени, попытался подняться, но вместо этого свалился вновь на диван и громко закашлял, жмурясь. Лёгкие и каждая клеточка тела горели адским пламенем, хотелось взять, потерять сознание и переждать этот месяц в спячке… но нет. Все ещё горячая, окровавленная ладонь пиромана скользнула меж лопаток Кейго. Красный пух, залитый кровью, слипся, а кровь уже успела запечься. Даби взял и, дёрнув за одну из корочек, оторвал кровь, больно дёрнув за пух, и Кейго шумно выдохнул, вновь пытаясь приподняться на кровати, но тяжёлое тело Даби не позволило этого сделать, и Ястреб обессиленно упал на кровать… и только тогда ощутил, как что-то настойчиво упирается меж бёдер, а на ухо ему тяжело, хрипло дышали, иногда давя на спину чуть сильнее. — Даби…? Ястреб не узнал свой собственный голос — тихий, хриплый. Обычно всегда громкий, уверенный в себе и всегда весёлый герой говорил тихо, хрипло. Жалкое зрелище, можно сказать. Даби сверху зашевелился… и глаза Кейго округлились. Мышцы, которые сейчас горели огнём, напряглись, и он сжал ладони на покрывале, сглатывая ком в горле. Даби, мать его, тёрся о него и сорванно стонал ему на ухо, совсем ничего не стыдясь. Не сказать, что Ястребу было противно. Даби всегда его интересовал. Конечно же в первую очередь как личность, скрытая за завесой тайн, с упрятанной в далёкий ящик историей… и во вторую очередь уже как человек, партнёр. Было интересно, каков он, бывает ли нежным или он всегда представляет из себя высокомерного наглого говнюка, который никогда ни о ком не заботится? И да, Ястреб не единожды чувствовал сексуальное напряжение между ними, но… сейчас? Когда он беспомощен и залит кровью? Даби был либо фетишистом на слёзы, доминирование и кровь, либо же был самым настоящим психом. Быть может, и то и то, раз он возбудился в подобной ситуации. — Не смей. Звучало не совсем угрожающе в его-то положении сейчас… голос Таками был тихим, хриплым, горло саднило, и говорить было даже больно. А Даби, кажется, это только повеселило, и он с тихим смешком на ухо Ястребу опустил свободную руку на ягодицу героя, сжимая сквозь затвердевшую от крови ткань и отодвигая её в сторону, чтобы прижаться ещё ближе. Со рта Кейго слетело постыдное, почти что испуганное курлыканье, и он вжался лицом в матрас, пряча его от этого извращенца. Да, руки были свободны, и Кейго мог попытаться отбиться, но Даби находился сзади, а завести руки назад, когда у тебя практически меж лопаток две огромных дыры, весьма… болезненно, поэтому оставалось предпринимать тщетные попытки подняться на локтях, которые тоже были весьма болезненными и достаточно неудачными, поэтому Кейго быстро прекратил, экономя силы. Зато вот Даби от данной ситуации получал самое что ни на есть настоящее наслаждение. — Хей, герой, у тебя есть смазка? Обгорелые сухие губы скользнули по коже и коснулись голого, влажного плеча. Большой палец ладони, которой он сжимал ягодицу Таками, сквозь одежду скользнул вниз по ложбинке и сквозь ткань нижнего белья и домашних штанов надавил на напряжённое кольцо мышц, от которого Ястреб тут же встрепыхнулся. Волосы встали дыбом, сам он напрягся, приподняв голову, и тут же подавился в своём всхлипе. Мужчина попытался в очередной раз подняться на локтях, у него это даже почти вышло, правда, когда Даби надавил на кожу вокруг раны, руки задрожали, и блондин свалился обратно на кровать, тяжело дыша. — Там… в тумбочке. - Ястреб замер. Этого говорить он не планировал, но слова сами слетели с языка, не слушаясь… и он обернулся в сторону той самой тумбочки, краем глаза глядя на Даби. Тот на секунду притих, словно что-то обдумывая, а затем захохотал, поднимаясь с Ястреба. — Чтоб тебя… — Ха… я же говорил, петушок. - со смехом произнёс брюнет, наклоняясь в сторону тумбочки. Ястреб, пока был шанс сбежать, вновь приподнялся на локтях, вытянул руки, уже готов был слезть с кровати, но обернулся. На его ногах сидел Даби, сдавливая их своими бёдрами, и Кейго зачирикал, глядя на пиромана, что не выглядел ни капли озабоченно. И вместо того чтобы надавить на Ястреба вынудив обратно упасть на кровать, он медленно, глядя в глаза Кейго, разжал ноги, выпуская их из своей хватки… и вместо того чтобы подскочить и улететь в другую комнату, осыпая брюнета отборным матом, блондин замер в удивлении. Его не стали держать, просто… отпустили. Пироман был либо идиотом, либо у него был козырь в рукаве, о котором Ястреб ещё не догадывался. И всё же, несмотря на прожигающую боль в лопатках, от которой всё тело дрожало, а сам он вот-вот и отключится, Ястреб продолжал держаться на вытянутых руках. А Даби успел уже раскрыть рот, когда бутылёк с лубрикантом оказался в его руках. — Сними штаны и бельё. - кратко произнёс Даби, неотрывно глядя в глаза Кейго. Таками смотрел на него, как на дурачка. Изогнул бровь, наклонил по-птичьи голову набок, а тем временем улыбка на лице брюнета становилась всё шире и шире. — Ты совсем с ума сошёл? Псих. - прохрипел Кейго и понял причину радости только тогда… когда кожу обожгла духота комнаты. Он, несмотря на боль, что прострелила руки и спину, касаясь кончиками своих пальцев резинки штанов и трусов, медленно стягивал их с себя, совсем не контролируя своих движений, оголяя и вялый член, и подтянутую задницу, которой ранее касался пироман. Кейго раскрыл рот в недоумении, изогнул брови, опустил взгляд вниз и даже не покраснел. Крови уже просто не хватало, чтобы краснеть. — Какого чёрта… как ты… - растерянно выдохнул парень, когда одежда полетела в угол комнаты, туда, где на полу лежали блестящие побрякушки. Затем лодыжки коснулась горячая ладонь Даби, и тот потянул героя на себя, переворачивая Кейго обратно на живот и прижимая его стопу к своему паху. Таками недовольно по-птичьи взвизгнул, пару раз дёрнул ногой, ударяя по паху злодея, правда тому, видимо, было отнюдь не больно, если даже не приятно. Хотя от взора не ускользнуло то, как пироман сморщился, слегка согнувшись. — Не смей! Я тебе глотку перережу. - зашипел Кейго, оборачиваясь на Даби тогда, когда меж ягодиц полилась холодная жидкость, и блондин вздрогнул, выдыхая и опуская голову на матрас. Тогда же пальцы брюнета проехались по местам, где кровь ещё не успела высохнуть, и Даби собрал её на пальцы, скользя вниз по ложбинке к влажному от смазки входу. — Раздвинь ноги. Горячий шёпот коснулся поясницы, пробежался волнами мурашек по всему телу, и Кейго, несмотря на своё негодование, раздвинул их, упираясь коленями в матрас и тем самым приподнимая таз. Было ли стыдно? Кошмарно. Ястреб негодующе засопел в подушки, не смея никак двинуться, ведь спину простреливало с каждым движением кошмарной болью. — Это последствия гипноза? - единственное, что он мог спросить в данный момент. И один палец проник внутрь, скользя по горячим напряжённым стенкам. Кейго недовольно захрипел, но брыкаться не пытался, а любые попытки свести ноги казались тщетными — тело не слушалось. — Ага. - довольно проворчал пироман и широко лизнул правую ягодицу, оставляя на ней же болезненный укус, который позже отольётся фиолетовым синяком. Кейго зажмурился, стиснул челюсть, а Даби, видимо, этот разговор нравился. — У тебя так много птичьего… Выдохнул Даби, толкаясь пальцем в попытках расслабить мышцы, но боль в спине была слишком большой. И тогда вторая рука потянулась вперёд и обхватила вялый член Ястреба. Тот дёрнулся, закачал головой, издал целую кучу птичьих звуков, и Даби скользнул влажной ладонью вверх-вниз. — Поддаёшься птичьему гипнозу, так очаровательно кудахтаешь, имеешь крылья и пух, очевидно, обожаешь всё блестящее, имеешь полые кости, как у птиц, когти… — большой палец надавил на головку члена, и Ястреб задушенно застонал, дёргая бёдрами навстречу тёплой ладони злодея, в этот момент внутрь скользнул второй палец, и тогда Кейго вновь зашипел, хмурясь. — А выносить яйца и родить птенцов ты можешь? Я слышал, что если природа причуды имеет женское начало, то это может сделать даже мужчина… Шёпот коснулся уже уха, и Кейго оглянулся на него, округляя глаза. Этот вопрос был… слишком неожиданным, и Таками от неожиданности сжал пальцы внутри себя и дёрнулся, словно в попытке убежать, правда ладонь Даби, что до этого лежала на члене, надавила на плечи, и тот повалился обратно на кровать. — Я не знаю, по сути могу, но… - Ястреб не успел договорить. Даби надавил пальцами на простату, и Кейго, поджав пальцы на ногах и вскинув бёдра вверх, проталкивая пальцы глубже в себя, простонал, жмурясь. Он не хотел этого говорить. — Блять, нет… я убью тебя, я выколю тебе глаза. - спина заболела, загорела, и Ястреб зашипел, видя перед глазами звёздочки. Влажный язык коснулся уха, затем опять уголков глаз, там, где успели собраться новые слёзы. — Проверим? - Даби решил оставить угрозы без внимания, несколько раз кивнул, словно соглашаясь со словами героя. На секунду блондин словно выпал из реальности, стоило ему услышать этот горячий шёпот у самого уха, и то, что именно этот шёпот пытался до него донести. Кейго в данный момент не планировал продолжение рода, а если и планировал, то совершенно точно не представлял именно себя в роли «матери». Какие дети? Он в самом расцвете сил, к тому же с кем… с Даби? Со злодеем, что готов уничтожить общество людей и героев? Со злодеем, который превратит его в куру гриль, стоит только правде всплыть наружу? Нет, ни за что. Это самое что ни на есть настоящее безумие. Кейго качнул головой, вытянул руки вперёд, потянулся в попытках уйти от давящих на простату пальцев, но Даби держал крепко, и тогда Таками резко завёл свою руку за спину, о чём тут же пожалел. С горла сорвался вопль, корочка засохшей крови на ране треснула, и тонкие струи алой крови потекли по и так окровавленным лопаткам. Ястреб задрожал, опустил руку обратно на кровать и повернул голову на пиромана. Тот выглядел… кажется, довольным, судя по безумной улыбке, что расползлась по его лицу. Не будь на нём пирсинга сейчас, и было бы полностью видно ряд зубов и длинный язык, что сейчас так виртуозно слизывал кровь с его спины с особым наслаждением. — Молчание — знак согласия? - Даби оскалился, массируя простату и вновь сжимая уже эрегированный член Ястреба во второй ладони. Кейго замотал головой, тяжело дыша. Из груди вырывалось самое настоящее голубиное воркование, и Даби прижался щекой к спине между лопаток, чувствуя лёгкую вибрацию. Внутрь скользнул третий палец, и тогда Кейго зашипел, сутулясь, стискивая пальцами мятое покрывало. — Ха… блять… больно. - захрипел Таками, жмурясь. И к его удивлению, Даби замедлил темп. Давил на простату всё так же настойчиво, но губы касались его везде, пытаясь успокоить. И это к удивлению и правда успокаивало. А когда Даби вновь надавил на простату настойчивее и сжал член в ладони, Таками толкнулся навстречу пальцам, удовлетворённо чирикая. Конечно, он попытался зажать губы, уткнуться в постель, правда злодей всё равно услышал это задушенное чириканье и грубо коснулся шеи Ястреба, слегка приподнимая его голову так, чтобы не причинять ещё большей боли спине. — Чирикай громче, мне нравится. Это очень сексуально. - и Кейго не мог не послушаться. Его тело словно кукла, оно не слушалось, он говорил то, чего не желал, и делал то, чего не желал делать. И даже сейчас… даже сейчас Кейго опустил голову обратно на кровать, но рот остался открытым, позволяя любой птичьей мелодии прозвучать в душном помещении. Ладонь Даби на шее блондина сжалась так, чтобы тот не потерял сознание, но кислорода стало меньше, и Кейго захрипел, поднимая одну ладонь и касаясь ею обожжённого запястья злодея. — Может, тебе сделать это своей геройской фишкой? Будешь сражать всех наповал своим чириканьем. Чувства переполняли его тело. Прожигающая боль в спине, от которой хотелось выть, желание отключиться или и вовсе умереть. Это умелое удушье со стороны брюнета, что было практически на грани удовольствия… и само удовольствие, горячее возбуждение, которое осело внизу живота тяжёлым бременем. Кейго потянулся назад, насаживаясь на пальцы, и с хрипом вновь зарыдал, когда спина прострелила адской болью, которую терпеть было просто невозможно. Правда его старания не были оправданы. Вместо того чтобы надавить на простату сильнее, пальцы выскользнули с громким хлюпаньем, и его ноги затряслись. Таками недовольно простонал, давя стопой на пах Даби, но ноги, несмотря на желание, так свести и не смог из-за последствий дурацкого гипноза. Удушье сошло на нет, когда ладонь Даби скользнула по груди, касаясь затвердевших сосков, а затем скользнула ещё ниже. Пальцами пироман провёл по влажной головке, по яичкам, что тут же поджались, и затем обратно к входу, совсем не для того, чтобы войти и вытрахать Ястреба одними только пальцами. Скорее для того, чтобы раздразнить его. — Прекращай. - закашлялся герой, глотая столь ценный сейчас воздух. Он наклонился немного вперёд и со стоном потёрся членом о покрывало, правда Даби тут же подхватил его за таз и поднял выше, лишая всякого трения. — Не понимаю, о чём ты. - губы растянулись в довольной улыбке, и когда Ястреб оглянулся на него красными от слёз глазами, замер. Ястреб смотрел, как в щелях на лице между скобами, где стыкуется здоровая кожа с обгорелой, виден ровный ряд зубов и язык. Интересно, это у него разрезан рот, а пирсинг предназначен для скрепления кожи между собой? Вероятнее всего, так и было… потому что две скобы из правого уголка рта слетели, видимо, совсем недавно, ведь из того места, где они должны были быть, сочилась кровь. И кожа там разошлась, свернулась внутрь, и даже когда Даби закрывал рот, было видно его зубы, дёсны и язык, который из-за большего угла обзора казался длиннее. Ястреб сглотнул вязкую слюну, и когда пальцы вновь надавили на вход, проникая максимум на фалангу, он продолжил, хмурясь и не отрывая взгляда от лица Даби. — О, я тебе объясню. Либо ты сейчас делаешь то, что собирался делать, то есть трахаешь меня, а позже я тебе перережу глотку перьями, либо ты сейчас уходишь без секса, и я тебе всё равно перережу глотку перьями. - хрипло отозвался мужчина, облизывая солёные от слёз губы. Даби за спиной даже дыхание затаил, вылизывая одним только взглядом тело героя. Потемневший слипшийся пушок на спине, которая сейчас так очаровательно была залита кровью. Две дыры, сквозь которые можно было бы глянуть на пульсацию мышц, если бы Даби не запёк раны… Парень замычал, резким рывком дёргая Кейго на себя под его громкий болезненный визг, и вжался своим давно вставшим членом, скрытым за тканью брюк, в влажный, горячий вход блондина. Ткань тут же пропиталась смазкой и кровью, но Даби было плевать… он грубым движением мазнул вверх-вниз, потираясь о нежную кожу входа и ягодиц, и Кейго зажмурился, чувствуя неприятное трение. Словно наждачкой провели. — Первый вариант мне нравится больше. - позади звонко клацнул ремень, послышался звук молнии, которую быстро расстегнули, и спустя мгновение Кейго почувствовал, как о ягодицы ударился чужой горячий член с холодными каплями, это был… Кейго повернул голову назад настолько, насколько это было возможно, и, увидев металлический блеск на члене Даби, открыл рот, с которого сорвалось только жалкое кудахтание. Он смотрел на пирсинг, как самая настоящая сорока, не веря своим глазам. Вот на головке члена — крупное кольцо, вот возле основания головки лестницей вниз идёт ряд из пяти проколов, вот уже от основания члена идёт лестница из трёх проколов вверх, маняще поблёскивая в полумраке комнаты. Из-за своего весьма неудобного положения Ястреб не был даже уверен, увидел ли все проколы. Как вдруг холодный металл на головке заскользил по входу, и Кейго шумно выдохнул, прикусывая губу и жмурясь. — Правда, боюсь, зарезать меня не выйдет… - тёплые пальцы обвели дыру возле правой лопатки, а затем ладонь соскользнула к рёбрам, которые были влажные из-за крови и пота, и Даби медленно стал продавливать каждую впадину меж рёбер своими окровавленными пальцами. — Перышек-то у тебя больше нету, птенчик. И Ястреб не смог сдержать судорожного вздоха, когда пироман сжал ладонь на рёбрах, сдавливая их, словно в намерении сломать. И даже так Кейго не отстранился, только подался бёдрами назад навстречу к Даби, и холодное кольцо на головке члена скользнуло по входу. Пироман, уже, видимо, не выдерживая, с хрипом толкнулся бёдрами навстречу и даже без предварительной смазки толкнулся внутрь. Головка вошла с трудом. Горячая плоть сжалась вокруг Даби, и Ястреб зашипел, сутулясь и вжимаясь всем своим существом в кровать. От каждого движения рук раны начинали ныть, и, кажется, от былого возбуждения не осталось и следа. Внутри всё распирало, а холодный металл казался настолько чужеродным, что хотелось взять да приказать злодею прекратить это… правда, послушал бы он? Даби протянул ладонь, ту, которой не касался Ястреба, и аккуратно надавил на покрасневший, растянутый вход, вжимая чувствительную кожу в шарики пирсинга. Кейго крупно вздохнул, прочирикал что-то матерное себе под нос, и Даби довольно оскалился — ведь нельзя было это жуткое выражение лица назвать улыбкой — и толкнулся дальше, одним грубым рывком входя на добрую половину. Таками взвыл, колени задрожали, не имея сил больше держать своего хозяина, но Даби держал достаточно крепко, чтобы помогать Ястребу оставаться в одном положении. Пальцы, которыми он давил на чужой покрасневший вход, который, кажется, вот-вот и порвётся без должной подготовки и обилия смазки, скользнули вдоль бедра, касаясь вялого члена героя, чья боль была, видимо, сильнее возбуждения. — Не трожь… - засопел Ястреб в постель, жмурясь от боли. Слёзы выступили на глазах, в очередной раз стекая по щекам и оставляя солёные разводы. Внутри всё распирало, и Ястреб совсем не чувствовал того же наслаждения, что чувствовал, когда вместо члена были пальцы. Хотелось выть, залезть на стену, но точно не позволять трахать себя этим членом. Правда, намерения у Даби были совсем иными. Обгорелые пальцы злодея сжались кольцом у основания члена блондина, и он заскользил ими вверх-вниз. Смазка, которая осталась на пальцах ещё с первого проникновения, и предэякулят, который успел выйти, немного помогали скольжению, и спустя пару-тройку секунд парень сдавленно застонал, чувствуя, как болезненное возбуждение вновь начинает нарастать внизу живота. Особенно сильно, когда сгиба шеи коснулись горячие губы, оставляя сначала мягкие поцелуи, а затем и тусклый засос. Такой, что сойдёт буквально за пару дней. — Расслабься, ты мне сейчас член оторвёшь. - прошептал Даби, вновь целуя шею, на этот раз яростно бьющуюся жилку, что выступила на шее, отбивая безумный ритм сердца. — Легко сказать. - парировал блондин, но, несмотря на слова, тело, всё ещё поддающееся после гипноза, всё же расслабилось, и Даби, с протяжным стоном, не тратя времени и пользуясь возможностью, одним плавным толчком вошёл до упора. От этого стона Ястреб сжался вокруг члена чуть крепче, поджимая пальцы на ногах. Пусть внутри и распирало, а боль с каждой секундой становилась всё более невыносимой, такое же невыносимое возбуждение вернулось к Ястребу ещё более болезненной волной, и он заклекотал, мелко трясясь под Даби, что продолжал пересчитывать его рёбра второй рукой. — Не знал, что ты пташка-мазохист. - засмеялся парень, двигая бёдрами вверх-вниз, и Таками недовольно щёлкнул языком, пиная того пяткой в бедро. — Так сжимаешь меня… Кейго дёрнулся, когда длинный язык Даби с основания шеи оставил влажную дорожку к челюсти, затем к уголку губ, а затем сухие губы Даби вжались в его собственные — не влажным поцелуем, в котором партнёры пытаются вылизать друг другу желудки. Даби даже не требовалось раскрывать рот, он просто прижался так сильно, что, кажется, вот-вот и у Ястреба сквозь кожу их губ от такого напора треснут зубы. — Двигайся. Несмотря на боль, Кейго толкнулся бёдрами назад и шумно вдохнул через нос. Даби не требовалось повторного приглашения, и он, выровнявшись, с тихим присвистом вышел на половину и толкнулся обратно внутрь. Двигаться стало немного легче, но поясницу прострелило болью вместе с наслаждением, и Кейго вскрикнул. Тонкие дорожки крови стекли меж бёдер, окрашивая член злодея в красный при каждом неспешном толчке, при которых он с хирургической точностью давил головкой члена с пирсингом на простату. Ладонь, что лежала на члене птицы, задвигалась в неспешном ритме, вторя движениям бёдер, и Кейго толкнулся навстречу ладони, выпуская из себя член практически полностью, оставляя только головку, и Даби, в моменте, толкнулся до самого конца одним рваным толчком, проезжаясь ровно по простате. Ястреб с хриплым стоном зажмурился до звёзд перед веками и зачирикал, вжимая голову в плечи. От такого жеста спину свело болезненными судорогами, и Кейго стиснул под собой покрывало, больше не имея сил двигаться. Правда злодею это совсем не помешало, и он сам двинул бёдрами вновь вперёд-назад, настойчиво надрачивая член блондина. Кровь, что сочилась из порванного входа, облегчала движения, правда совсем не приносила должного удовольствия, особенно тогда, когда холодный металл проезжался по открытой ране. — Прости, герой, я случайно порвал тебя. - ладонь с рёбер соскользнула по напряжённому животу, затем по тазовой кости, практически нежно оглаживая её большим пальцем, а затем легла на ягодицу, и большой палец коснулся красного входа, оглаживая рану под громкий щебет Кейго. Даби, практически полностью выйдя, одним размашистым толчком вошёл обратно, надавливая на простату и начиная двигаться всё быстрее… — но я обещаю зализать каждую твою рану. Пошлый шёпот пробежался волной мурашек по всему телу, и Ястреб простонал, стоило Даби войти особенно глубоко. Когти, которые вылезали у Ястреба в этот период и которые он ещё не успел подстричь, вспороли покрывало, и герой, дыша загнанно, словно зверь, толкнулся навстречу ладони, что сжимала его член, в попытках получить свою долю удовольствия. Правда ладонь не соскользнула ни на сантиметр, только крепче сжалась у основания, и у Таками с губ сорвался отчаянный всхлип. — Посмотри на меня. Кейго, не подчиняясь своему телу, повернул голову в сторону Даби настолько, насколько это было возможно. Пироман смотрел на него долго, кажется, целую вечность. Ладонь с члена исчезла, лишая Ястреба того болезненно необходимого давления, и тогда на светлую макушку легла его ладонь, влажная из-за крови и предэякулята, пачкая светлые пряди и окрашивая их в практически розовые. Ладонь вдавила голову в матрас, не позволяя Кейго больше отвернуться, сосредотачивая свой поплывший взгляд только на брюнете… а Даби продолжал смотреть на него с таким безумным восхищением, что Таками почувствовал, как горячая плоть внутри него начала пульсировать, двигаясь более размашисто, оповещая о скором оргазме. И спустя пару толчков Даби, прижавшись своими бёдрами к бёдрам Кейго так, как это было только возможно, с протяжным стоном кончил внутрь, стискивая бедро героя практически до синяков и, кажется, вырывая из волос пару прядей. Ястреб, чувствуя, как внутри него разливается горячая сперма злодея, с тяжёлым стоном, похожим больше на хрип, разжал пальцы на покрывале, остервенело дыша. Внутри всё распирало от чувства наполненности, болезненное возбуждение осело внизу живота. Даби не двигался, продолжал стоять, стискивая в пальцах обмякшее тело Кейго, глядя на его лицо — хмурое, явно не удовлетворённое. И медленно вышел, слушая тихие стоны Таками, что сейчас чувствовал, кажется, каждый сантиметр Даби. — Теперь… - Ястреб втянул в себя воздух, открывая глаза. — вали, пока я тебе глаза не выколол. Он посмотрел на Даби, что теперь сжимал его бедро не так сильно и смотрел вниз, туда, откуда из Кейго вытекала его собственная сперма вперемешку с кровью, из судорожно сжимающегося входа, что словно не хотел выпускать содержимое. — Ты слышишь меня? Ястреб сморщился, когда по бёдрам потекла горячая жидкость, и выдохнул, сжимая губы. Злодей, прикусив губу, заторможенно кивнул, выпуская из своей хватки копну волос. Между пальцев осталось пару светлых волосков, которые он вырвал. Ладонь опустилась ниже и остановилась на подтянутом животе, там, где практически незаметно вздулся низ, и надавил. Из Ястреба с протяжным стоном вытекло ещё больше спермы, и Даби облизнулся, пальцами собирая её возле мошонки, что поджалась от касания. — Слышу, слышу. Даби провёл пальцами по ещё некоторым подтекам на его бёдрах, собирая сперму, а затем приставил три пальца к разбухшему красному входу, проталкивая пальцы, а вместе с ними поглубже и сперму. — Грустно будет, пташка, если все мои старания окажутся напрасными. - Ястреб дёрнулся, распахивая глаза. Даби наклонился вниз, горячее дыхание коснулось ягодиц. — Постарайся больше не пролить ни капли. А затем горячий язык коснулся входа, иногда пытаясь протиснуться рядом с пальцами, что толкались всё глубже и глубже, иногда касаясь, словно ненароком, простаты. Кейго застонал, жмурясь. Его вылизывал злодей, которого он должен задержать, после того, как этот же злодей кончил в него. Всё это казалось безумием. Сладким безумием… особенно тогда, когда ладонь с живота опустилась ниже и вновь принялась надрачивать возбужденную плоть, что начала мелко вздрагивать от стимуляции спереди и сзади, несмотря на боль. — Я… - с губ сорвался стон, и Ястреб двинул бёдрами навстречу пальцам, когда те надавили на простату. Пироман проталкивал свою сперму, не позволяя ей вытечь, а стоило ей мелкими пузырьками собраться у входа, вместе с кровью, как Даби тут же слизывал её, не давая и шанса вновь стечь вдоль бёдер. — убью тебя… Член напряжённо дёрнулся в ладони Даби, предэякулят крупной каплей скатился по стволу, оседая влажной дорожкой на ладони брюнета, и пальцы внутри него надавили на простату настойчивее, а ладонь на члене задвигалась немного крепче. — Обязательно. Ладонь на члене у головки сжалась крепче, влажные стенки стиснули пальцы внутри себя, и Ястреб, вдавив голову в матрас, кончил с протяжным стоном, пока Даби продолжал медленно трахать его пальцами и надрачивать, усиливая оргазм. И после, когда Ястреб уже кончил, мелко дрожа, пироман продолжал стимуляцию под тихое чириканье героя, пока пальцы с прошлым хлюпаньем не выскользнули из Кейго. Блондин, кое-как разлепив глаза, устремил свой взгляд на Даби, и тот, под внимательный взгляд, медленно погрузил два пальца в рот, вылизывая их от спермы и крови. Кейго со стоном опустил голову обратно на матрас и закрыл глаза, пока Даби продолжал держать его бёдра, чтобы сперма не вытекала из раскрытого входа. — У тебя есть анальная пробка? Голос злодея разрезал тишину, и его большой палец надавил на чувствительную кожу анала. Ястреб дёрнулся, открывая один глаз. Даби не выглядел смущённым от слова совсем. — Ты сейчас серьёзно? - Таками нахмурился, когда кончик большого пальца протолкнулся внутрь, и лениво пихнул стопой Даби в бедро. Тело болело так, что сейчас он мог двигать только ногами, которые пострадали меньше всего. — Конечно. Я же говорил, мне интересно, можешь ли ты выносить птенцов, к тому же не пропадать ведь моему труду. - с тихим смешком ответил Даби, второй ладонью, что была испачкана уже в сперме Ястреба, перехватывая лодыжку героя, которой тот пихался. Ястреб нахмурился, недовольно засопел, и Даби улыбнулся, облизываясь. — Ты больной. Быстро Даби наклонился вперёд, пока блондин вновь не уткнулся лицом в матрас, и поцеловал его в губы — медленно, можно даже сказать нежно. И, не получив никакого ответа от Ястреба, Даби совсем не расстроился, весело хмыкнув и оставив ещё один поцелуй на этот раз на щеке. — Это я и без тебя знаю. Сам найду. И, отстранившись, он, не выпуская Ястреба из рук, наклонился назад, в сторону тумбочки, туда, откуда достал смазку. Там было достаточно мало вещей… пара презервативов, ещё одна бутылочка смазки и практически ноль игрушек… не считая одной уретральной палочки, маленького вибратора, что предназначался, видимо, к наружному применению, а не к внутреннему, и… яйцо. Самое настоящее небольшое вибро-яйцо белого цвета с длинным резиновым хвостиком. Даби сначала даже не поверил своим глазам, а затем прыснул со смеху, оборачиваясь на Кейго, что смотрел на него, хмурясь. — Не смей. - зашипел он уже в третий раз за вечер, и Даби засмеялся, подкидывая гладкое яйцо в воздух и перехватывая его. — Ты полон сюрпризов, птичка. Даби, быстро отыскав смазку, ранее отброшенную в сторону, щедро налил её на игрушку. Большим пальцем оттянул опухший вход, из которого медленно продолжала сочиться сперма, и медленно ввёл кончик игрушки внутрь. Кейго дёрнулся, попытался двинуться вперёд, избегая холодной игрушки, но вместо этого болезненно застонал от боли в спине и пояснице, и Даби, воспользовавшись секундным замешательством, протиснул игрушку внутрь под громкое шипение героя. Стенки сжались вокруг неё, всасывая, и Даби с комом в горле смотрел на то, как судорожно сжимался и разжимался вход, из которого выглядывал белый резиновый хвостик. Сперма больше не вытекала, только иногда кровь сочилась из раны. А Ястреб дрожал. Мелко дрожал, уткнувшись в покрывало, а когда Даби отпустил его бёдра, те упали на кровать, и Ястреб вновь застонал, ведь от столь резкого движения не только спину прострелило болью, но и игрушка внутри двинулась, проталкивая и себя, и сперму ещё глубже. Даби, довольно осмотрев героя перед собой, натянул на себя нижнее бельё, которое так и не снял полностью, но штаны с кофтой стянул, отправляя их в кучку с блестящими побрякушками, куда ранее полетели и штаны с бельём блондина. А затем лёг на спину рядом, вытягивая одну из ладоней к Кейго. Тот так и лежал, мелко дрожа, уткнувшись в постельное и шумно дыша. — Ложись. Даби похлопал у себя под боком, и Кейго, подняв голову, нахмурился. Но тело двинулось само. Неуклюже, тяжело, из-за боли и постороннего предмета внутри, но спустя пару секунд Кейго сдвинулся и лёг сверху на злодея, что тут же уложил свои тёплые ладони на лопатки. Пальцы тут же задвигались, словно в поисках крыльев, которых больше не было, но тут же остановились, словно осознав этот факт. На секунду в комнате повисла тишина, прерываемая только тяжёлым дыханием Кейго, что сопел и хрипел в шею пиромана… но Даби, словно вспомнив нечто, уставился в потолок. — Эй, пташка. - Даби мягко огладил лопатки под шумный выдох Кейго, что сморщился и опустил на него взгляд. Блондин посмотрел на него в ответ, изогнув брови. — работа шпиона не лёгкая? Та же фраза, что он повторил ранее. И Даби ожидал, что Ястреб ответит так же, как и тогда… но вместо этого зрачки птицы расширились, сам он больно царапнул когтями Даби по рёбрам и, словно перепуганная птица, глядя куда-то сквозь злодея, ответил. Руки на лопатках Кейго стали горячими. Обжигающими. — Да.