Хроники дракона: Начать трансляцию

**Глава 18. Трещины** После лекции по квантовым иммерсивным системам Крис спустился в университетскую столовую. Обычно он избегал этого места, предпочитая есть в одиночестве где-нибудь в тихом углу кампуса или вовсе пропускать обед. Сегодня же он взял поднос, выбрал ризотто с грибами и овощной салат и, немного поколебавшись, сел за один из длинных общих столов. Вокруг кипела жизнь: звон посуды, смех студентов, обрывки разговоров на японском и английском. Кто-то громко обсуждал вчерашний стрим, кто-то жаловался на дедлайн. Крис ждал привычной волны тревоги — той самой, что обычно заставляла его сжиматься в комок и прятать лицо в капюшоне. Но её не было. Он ел медленно, чувствуя, как ложка касается тёплого риса. Вокруг него сидели люди. Много людей. И впервые за долгое время это не вызывало удушающего желания раствориться. Словно внутри него что-то перегорело, достигнув предела. После всего, что Рашель вытворял на глазах у тысяч зрителей — после рынка рабов, ошейника, стонов под Ройсом, — обычные человеческие взгляды казались… незначительными. "Я стоял совершенно голый на невольничьем рынке", — подумал Крис, глядя в тарелку, где пар ещё поднимался над ризотто. — "Меня ощупывали чужие руки. Заставляли прогнуться и развести ягодицы на глазах у всех. Я стоял на четвереньках и умолял, чтобы меня трахнули… на глазах у тысяч. А здесь… просто люди обедают. Ничего особенного". Социальная тревожность не исчезла полностью. Он всё ещё не мог заставить себя посмотреть кому-то в глаза дольше двух секунд, всё ещё инстинктивно прятал лицо под капюшоном, когда кто-то проходил слишком близко. Но стена, которая раньше казалась непреодолимой, теперь треснула. И через эти трещины уже просачивался свет. ─── Крис переехал в Токио вместе с матерью из Сиэтла, когда ему было десять. Тогда он был маленьким, кудрявым мальчиком с ярко-зелёными глазами и каштановыми локонами, которые вечно торчали в разные стороны. В Сиэтле на него почти не обращали внимания. А здесь… здесь каждый взгляд цеплялся. Люди оборачивались на улице. Молодые девушки смущённо хихикали, прикрывая рот ладошкой. Пожилые женщины улыбались и иногда даже гладили его по голове, приговаривая: «Какой милый иностранный ребёнок». В этих взглядах не было зла. Только любопытство и лёгкое восхищение. Он чувствовал себя чужим. Не таким, как все. Будто между ним и окружающим миром стояла невидимая, но очень прочная стеклянная стена — прозрачная, холодная, идеально гладкая. Он видел людей, слышал их смех, мог даже прикоснуться к стеклу ладонью, но никогда не мог пройти сквозь него. Со временем он начал закрываться от мира. Научился быть невидимкой. Это было проще и безопаснее. Капюшон, натянутый почти до бровей, наушники с громкой музыкой, взгляд, прикованный к носкам собственных кроссовок. Кассы самообслуживания в супермаркетах, заказ еды через приложение, общение только по переписке — сухие, безопасные буквы на экране. Постепенно это превратилось в полную изоляцию. Страх перед людьми сначала стал привычкой, потом — тихой, удобной частью личности. Полная изоляция пришла незаметно, как туман, который медленно, но верно заполняет все уголки комнаты. Как тихая, уютная тюрьма, которую он сам для себя построил — тёплая, знакомая, с мягкими стенами и надёжными замками. И в этой тюрьме ему было спокойно. Но теперь… теперь что-то немного изменилось. ─── Крис закончил обед, аккуратно отнёс посуду на конвейер и вышел из столовой. За окнами университета уже начинал сгущаться мягкий вечерний свет. Он посмотрел на часы. До дома можно было добраться за сорок минут. Сегодня он вернётся пораньше. Внутри уже теплилось знакомое, запретное предвкушение. Рашель ждал. Ждал продолжения «обучения». Ждал новых рук, новых приказов, новых ощущений, от которых Крис одновременно сгорал со стыда и дрожал от желания. Он натянул капюшон пониже, но в уголках губ появилась едва заметная, почти незаметная улыбка. «Никто не узнает», — подумал он, шагая к станции. А внутри уже звучал низкий, бархатный голос Рашеля, который становился всё громче с каждым днём.