Хроники дракона: Начать трансляцию

**Глава 26. Ученик** Поезд линии Яманоте был переполнен, как всегда в час пик. Люди стояли плечом к плечу, воздух был густым от дыхания, запаха кофе из бумажных стаканчиков и едва уловимого аромата дождя с чужих плащей. Крис сидел у окна, втиснувшись в уголок сиденья, и держал на коленях толстую книгу по философии религии. Обложка уже слегка потрёпалась от частого использования. У него осталось всего пять дней. Каждый вечер, когда солнце тонуло за крышами Велариса, Рашель приходил в покои архиепископа. Комната Аурелиана была скромной для человека его положения — тёмное дерево, высокие окна с витражами, тяжёлый запах ладана и воска. Они сидели друг напротив друга за низким столом, и Рашель задавал вопросы: о предназначении человека, о замысле Бога Солнца, о том, что значит по-настоящему служить. Голос его был тихим, искренним, почти благоговейным. С каждым днём одежда Рашеля становилась всё более откровенной. Сначала — закрытая белоснежная мантия послушника. Потом — мантия с более глубоким вырезом, под которой угадывалась тонкая серебристая туника. Позже — туника, которая едва прикрывала ключицы и оставляла открытыми плечи, а боковой разрез при каждом движении открывал гладкую перламутровую кожу бедра и кончик хвоста. Аурелиан терпеливо отвечал, объяснял, направлял. Его тон всегда оставался отеческим, заботливым. Но иногда взгляд — всего на долю секунды — задерживался на обнажённой ключице, на линии бедра, проступающей сквозь тонкую ткань, когда Рашель чуть менял позу. Крис, сидя в поезде, перелистнул страницу и невольно поморщился. Как инженер и IT-разработчик он откровенно плавал в этой теме. Приходилось навёрстывать в любой свободный момент: в перерывах между лекциями, в вагоне метро, даже ночью перед сном. Философия, теология, священные тексты — всё это было для него чужой, сложной территорией. Но он учился. Быстро. Жадно. Потому что ему нужно было выделиться. Нужно было, чтобы взгляд Аурелиана был прикован только к нему. Ни к кому другому. Он закрыл глаза и вспомнил вчерашний вечер. Как архиепископ, слушая его очередной вопрос, на секунду замолчал и посмотрел на него дольше обычного. Как рука Аурелиана на мгновение задержалась на его плече, когда он провожал Рашеля к двери. Как в воздухе повисло что-то тяжёлое, почти осязаемое. Крис глубоко вдохнул, прижавшись затылком к холодному стеклу вагона. За всю свою жизнь у него не было ни одного романтического опыта в реальности. Ни одного поцелуя. Ни одного прикосновения, которое не было бы случайным и неловким. Его первый раз случился в игре — с прозрачным слизнем на лесной поляне, на глазах у сотен зрителей. А о религии он знал только самые общие вещи из школьных уроков и был максимально далёк от веры. И всё же… Поезд объявил его станцию. Механический голос диктора разнёсся по вагону, и Крис захлопнул тяжёлую книгу по философии религии с тихим, решительным хлопком. Он встал, закинул потрёпанный рюкзак на плечо и шагнул к выходу сквозь плотную, дышащую толпу. Пять дней. Он не упустит свой шанс. В голове уже крутились новые вопросы, новые интонации, новые движения, которые он отработает сегодня вечером перед зеркалом в своей крошечной квартире. Завтра Рашель снова придёт в собор. И с каждым днём он будет становиться всё ближе. Всё опаснее. Всё желаннее. Поезд плавно остановился. Двери с шипением открылись, впуская в вагон прохладный утренний воздух. Крис вышел на платформу. Вокруг него кипела обычная токийская жизнь — спешащие люди, яркие вывески, шум поездов. Но, в его глазах уже горел тот самый огонь, который так любили зрители. Игра продолжалась. И на этот раз Крис шёл в неё не как испуганный новичок. Он шёл как охотник.