Два заката.

Дерк. Восемь лет назад. Я все еще не привык к этому месту. Оно не внушает мне доверия на все сто процентов. В детском доме шумно. Здесь множество детей уже играются или смеются. Звуки накладываются друг на друга, пока я выхожу из общей спальной комнаты и направляюсь к такую же общую ванную, что бы умыться и почистить зубы. Не поверите, но тут у каждого свои приборы гигиены. Да, тут и это присмотрели. Я захожу в довольно просторную комнату, в которой прохладно за счет устоявшейся влаги. Холодный кафель царапает мои босые ноги, пока я иду к одному из трех умывальников, что стоят вдоль стены, а потом смотрю в зеркало. Все как обычно. Мои слегка отросшие белокурые волосы падают мне на глаза, создавая эффект "взрыва" на голове. Тусклые зеленые глаза, что еще не до конца проснулись, и под которыми уложились синяки от бессониц. Какие то мелкие веснушки, которые появились из за времени проведенном под солнцем. Худоватые скулы, которые все еще хранят во мне детские черты оица, а так же непонятное телосложение, скрывающиеся под белой футболкой и темными синими спальными штанами. Я не из сильных, но и не из слабых. Скорее из тех, кто дает достойный отпор тем, кто лезет ко мне со своими кулаками не по адресу. И поверьте, таких здесь много. В детском доме дети озлоблены, пытаются вырваться здесь и заслужить звание лидера, что бы подмять всех под себя. Таких куча, и ты не угадаешь ход их мыслей в маленьких головах. Это я понял находясь здесь уже два года. Два года назад я попал в это маленькое детское отделение ада. И два года подряд уже роюсь в причинах, какого черта я здесь оказался. Я помню все до мелочей. То, как на моих глазах были убиты мои родители. Как красивую блондинку – мою маму – протыкали ножом, будто она мешок. То, как лицо отца застыло в ужасе от череды выстрелов, что попадали ему в череп. Все произошло в мгновение ока. Но я каким то чудом остался жив. Пусть меня потом и забрали, морили голодом, били и всячески подвергали насилию или пыткам. Но потом снова меня куда то забрали, и я оказался тут. Память почти отшибло от череды этих событий. Но факт остается фактом: я должен стать чьим то новым сыном или быть щабитым щенком среди других детей. Выходя из прохладной комнаты с уже собранным лицом и свежей головой, я бреду ногами по жесткому ковру в игровую. Тут много детей, и каждый с кем то играет. Но я вижу его. Маленького придурка и нынешнего "короля" этого детского круга ада. Рейнер. Он моя противоположность – он темноволосый, с такими же темными зелеными глазами. Такой же в меру тихий ребенок, что и я, но это не делает его лучше или типа того. Ему сейчас четырнадцать – старше меня на два года. И он скучающе смотрит за остальными детьми вокруг него, что играются и пытаются с ним общаться. Судя по всему, его дружки, которые вечно на его стороне и такие же придурки. Они тут по типу элиты. Но я не обращаю на него внимания, и сразу направляюсь к своему давнему месту среди моих друзей. С Адрианом я познакомился в первый же день мвоего прибытия здесь. Как оказалось, он здесь аж с пяти лет, но всей истории и причины я не знаю. Никто здесь не любит об этом говорить. Даже с детским психологом. Тем не менее, Адриан очень даже позитивный парень, с которым можно поговорить или поиграть, что бы скоротать время и дни. Я подхожу к нашему любимому столу, где расставлены пластиковые игрушки. Он прекрасно слышит мои шаги и поворачивает голову ко мне, и его голубые, почти небесные глаза смотрят на меня. И как обычно, его такие же блондинистые волосы как у меня, в полном непослушании торчат в разные стороны, как будто он только прибежал с заднего двора. Он мгновенно светлеет, улыбается мне и подскакивает с коленок, на коротых сидел перед маленьким столиком и изучал игрушки. — Дерк! Я так и знал, что ты будешь спать дольше всех, — насмешливо громко говорит мне блондин. — в прочем, я от тебя другого и не ожидал. Я лишь хмыкаю на его слова, но так же приобнимаю друга, хлопая его по спине, прежде чем ответить. — Я даже не подумаю за это извиняться. Я все еще был бы не против лечь спать. На эти слова Адриан смеется, снова присаживаясь на коленки перед маленьким столиком с игрушками. Я повторяю за ним. — Пока ты спал, то много пропустил. Этот Рейнер опять вытворял перед всеми. — Правда? Что на этот раз? — едва заинтересованот спрашиваю я, потому что мне правда неинтересно то, что вытворяет Рейнер. Но а моему другу очень это интересно, поэтому он продолжает. — Забежал в спальню к девочкам и снял штаны. Его выгнали оттуда и поставили в угол. Но как только наша воспитательница отошла, то он мигом выбежал и налил в суп к Олео моющее средство. Бедняга пошел к медсестре. Слишком банально для Рейнера. Я хихикаю, оценив поступки Рейнера. Потом слегка оборачиваюсь назад, что бы взглянуть на него. Но моя улыбка сходит на нет, когда мы встречаемся взглядами. Рейнер меня им буквально сверлит, но даже не двигается с места, все таки обжимает колени к своему бледноватому лицу. Темные зеленые глаза слишком долго смотрят в мои, что заставляет принять вызов в гляделки. Рейнер проиграл. Неудачник. Он уводит глаза снова на придурков вокруг него, а я возвращаю свою голову к Адриану, что уже собирает пазл с собакой. — И что же ему сделали за это? — Как обычно. Отчитали, потом снова в угол, – но на этот раз под присмотром — и так же ограничили время на прогулку. — Ему уже четырнадцать, а его продолжают отчитывать, будто ему семь? — усмехаюсь я. Адриан пожимает плечами. — Виллета Сильвор пусть и строгая, но она не может жестко наказывать нас. Она делает всё так, что бы мы почувствовали вину за то, что сделали, но и не заставляет мучиться. И вправду. Виллета Сильвор – наша смотрительница. Молодая девушка в возрасте двадцати-двадцати трех лет. Она учиться в университете, но все равно подрабатывает здесь нашей воспитательницей, что бы оплачивать учёбу. И как она говорила – она очень любит детей. Но явно не ожидала здесь повстречать такого ушлёпка, как Рейнера. Даже жалко, что она тратить свои нервы помимо учёбы, еще и на него. Вспоминая те самые глаза, что пялились на меня, даже становится неприятно. Он на всех так таращится, будто обезумевший? Звенит звонок из колонок на стенах. Бьет по ушам, но он очень знаком. Это знак о прогулке.

***

Сегодня слепит солнце. Очень даже тепло для одного из майских дней в этом году. Солнце стоит на небе, как лампочка на голубом потолке над головой. Греет, чуть горяча кожу. Слепит глаза своим светом, что заставляет чуть жмурить глаза. Легкий ветер дополняет это, создавая умеренное охлаждение жару. Колышет волосы, которые бьют в глаза при повороте, и так же волной гуляет по коже. В такую погоду и вправду приятно прогуляться и побегать во дворе сада. Сад усеян множеством цветов, которые добавляют свежий аромат. Целые аллеи ирисов, пионов и роз – красных и желтых – цветут вдоль сада и тропинок. Но самое лучшее находится дальше. Огромное поле лаванды. Запах там такой, что и кислорода не хватает. Вот такой интересный детский дом. Да. Мы с Адрианом любим там бегать, особенно вечерами, когда нас выпускают на улицу до десяти часов. Мы бегаем среди полей и аллеи, осаливая друг друга и прячась от воспитателей. Под палящим солнцем там не лучшее место, так что мы остаемся в осномном дворе, прячась среди деревьев от солнца, что бы не получить удар. Адриан выше меня на сантиметров десять, пусть мой рост и полтора метра. Ему тринадцать, и растет он не по дням, а по чертовым часам. Мы сидим под дубом в тени, он играется с моими отросшими волосами на макушке, пока моя голова покоится на его коленях. В моих руках пышные одуванчики, что растут на поле под солнцем. Я переплетаю стебли между собой, образуя узлы , но что бы онм не задевали бутоны. — У тебя быстро отрасли волосы. Может, пора их заплетать? — внезапно заявляет Адриан, все так же колупаясь у меня среди волос. — Что бы я стал похожим на девочку? — с усмешкой парирую я, на что Адриан хихикает. — Нет, идиот. Ты все равно не похож на девочку. Просто волосы тебе уже реально в глаза лезут. — Переживу. Может быть, потом попрошу меня подстричь. — Хочешь, я тебя подстригу? — Нет уж, спасибо. Ты мне скальп снимешь. — Не говори ерунды. Я будущий парикмахер. — Ты хотел сказать неудачник? — Не начинай, Дерк. — обижено дует губы Адриан, переставая рыться в моих волосах. На это я лишь тихо смеюсь, постепенно заканчивая плести венок. Он слегка кривой, оттуда торчат какие то листья и мелкие цветы среди желтых бутонов одуванчиков. Но внезапно я ощущаю как Адриан напрягается, смотря в сторону от нас. Там, где поле. — Ты чего? — спрашиваю я, поднимая на него голову. — Там... Рейнер. Смотрит прямо на нас. И он явно не выглядит добрым. Я чуть приподнимаю голову, оглядываясь сначала на друга, а потом поворачиваюсь в сторону. И вправду. Рейнер снова стоит среди детей, которые кружат вокруг него как мухи. Но он так же обращает на них внимания, как и в игровой. Он смотрит четко в нашу с Адрианом сторону, как и говорил мой друг. И да, он впрямь не выглядит радостным или типа того. Он смотрит с напряжением. Каким то странным, будто злой или недовольный. Снова же – сверлит своими зелеными глазами, не упуская ни одного нашего движения или взгляда. На этот раз проигрываю я. На этот раз я отвожу глаза, снова смотря на своего друга и хлопаю его по спине, что бы тот обратил свое внимание на меня. — Забей. Он всегда чудной и странный, — с усмешкой говорю я, кидая на колени Адриана уже доделанный венок и встаю на ноги. — подожди меня здесь. Я хочу сходить попить. Я оставляю друга одного под деревом, убегая в здание детского дома. Я пробегаю по коридору среди других комнат, настигая кухню и нахожу стеклянный стакан. Погода реально жаркая, из за чего хочется пить. Даже прохладный ветер не спасает от такого пекла. Сегодня придется спать без одеяла. Я выпиваю по итогу три стакана воды из под крана, который фильтрует воду для нас. Уже не спеша, возвращаюсь по той же дороге обратно во двор, где так же суматошно бегают дети. Так же нахожу Адриана одного под деревом, и сразу же иду к нему. Но останавливаюсь у его ног, что лежат на траве во всю длину. Венка нету. — Где венок? — озадаченно спрашиваю я, поднимая глаза на друга и ищу в нем ответ. Я плел его специально для воспитательницы. — Его... эм, — мнется Адриан, прежде чем мне ответить. Он оглядывается снова в сторону, и снова возвращает голубые глаза ко мне. — его забрал Рейнер. Какого?.. Я оглядываюсь в сторону, где видел этого темноволосого придурка и мгновенно застываю. Рейнер наконец то смеется с детьми вокруг себя, переглядываясь со всеми. И наконец, его глаза встречаются с моими. Теперь не темно зеленые, а просто зеленые. Их заставляет светлеть солнце, что попадает в его радужки. Он смотрит на меня своей наглой ухмылкой, злорадствует и оценивает мою реакцию. Я в шоке. Не потому, что Рейнер на меня так на меня стоит. А потому, что на его голове венок. Тот самый венок из одуванчиков и зелени, что я плел для воспитательницы. Он надел мой венок. И улыбается.