Хорошая жизнь

В квартире Леона всё-таки произошли изменения. Во-первых, там появились вещи Ады. Она не принесла их сама, он ей купил для удобства: красный шёлковый халат, мягкие комнатные тапки, полотенца и женская расчёска. Всё практичное, и потому отказываться не имело смысла, но ощущения вызвало странные. Ощущения чего-то постоянного. А они и виделись-то нечасто, раз в несколько месяцев, иногда и того реже. Разные миссии, разные страны. Ада думала, что случайно пересечься по работе было бы забавно теперь, когда они стали любовниками; но их пути пересекались лишь тогда, когда она сама к нему приходила. Во-вторых, на кухне появилась еда. Даже не полуфабрикаты и снэки, а нормальные полноценные продукты из которых Леон готовил нормальную полноценную еду. Как-то раз он уговорил Аду остаться на ужин, и постепенно это стало чем-то обыденным. Она смотрела, как он готовит, потом они вместе ели, но засыпали всегда в разных квартирах. Последнее правило нерушимо: они обязаны держать границы. У них не отношения, всего лишь секс без обязательств, да и о нём никто не должен узнать. Но глядя, как Леон помешивает на сковороде грибы в сливочном соусе, Ада подумала, что ему это нравится. Он хотел бы готовить для кого-то особенного, кто не исчезал бы до наступления утра. Леон никогда не жаловался, но одиночество заметно тяготило его. Работа забирала у него почти всё время, друзей он видел редко, а родители давным-давно мертвы. И Ада ничего ему дать не могла кроме секса от случая к случаю. Совсем не то, что ему на самом деле нужно. Совсем не то, чего он на самом деле заслуживал. — Ты не думал о том, чтобы завести постоянную подружку? — прямо спросила она. В глубине души Ада этого не хотела. Очевидно, их встречи сразу прекратились бы, потому что Леон не из тех, кто станет изменять. И не из тех, кто выберет открытые отношения на постоянной основе. Он всё ещё романтик в загрубелом теле воина. Леон бросил на неё удивлённый взгляд через плечо: — Иногда. — И? Он ухмыльнулся: — Мне хватает и кошки. — Не поняла? У него совершенно точно не было никакой кошки. Ада не находила ни малейших следов животных в квартире, маловероятно, чтобы кто-то хотя бы навещал его вместе со своим питомцем. — Захаживает одна в гости, когда ей вздумается. Очень свободолюбивая и самостоятельная. Я не знаю, где она живёт, но стараюсь не оставлять её голодной по возможности, — на последней фразе он улыбнулся, что придало сказанному двусмысленности. Ада фыркнула, тщетно стараясь скрыть веселье: — Очень смешно. — Да, я вижу: твои глаза смеются. — Неправда. — Ещё какая правда. Леон обогнул стол, наклонился и коротко поцеловал в губы. — И ты на самом деле напоминаешь мне кошку. Особенно когда спину раздираешь мне до крови. — Воспринимай это как комплимент. — Я так и делаю. Он закончил с готовкой, и они принялись есть. Леон какое-то время молча наблюдал за ней, прежде чем осторожно спросить. — А ты думала об отношениях? Ада в удивлении приподняла бровь. Этот вопрос — последнее, чего она ожидала. — Случалось. Но это не имело смысла. «После Раккун-сити я думала о том, чтобы бросить всё и сбежать вместе с тобой. Ты бы сбежал вместе со мной, Леон?». Нет, конечно нет. Это было всего лишь глупой несбыточной мечтой. Бросить всё — и сбежать на край света с человеком, которого знала лишь одну долгую кошмарную ночь. С человеком, который непостижимым образом умудрился перевернуть всё внутри неё уже тогда. Это было хорошей мечтой. — Расскажешь? «Уж точно не об этом». Ада отвела взгляд, пригубила лёгкое десертное вино. Его Леон тоже купил для неё, сам он пил исключительно крепкий алкоголь. Она вдруг вспомнила то, что большую часть времени старалась забыть. — Был один мужчина. Очень влиятельный, очень властный. Обещал решить любые проблемы, бросить весь мир к моим ногам, лишь бы я выбрала его, и я знаю, он многое и вправду мог бы для меня сделать, но… Я не хочу никому принадлежать. «Особенно, ему». Дерек Симмонс ей по-началу даже нравился. Умный, прагматичный, успешный, и дорогие костюмы на нём сидели отлично. Совершенно не в её вкусе, но он казался ей интересным. Всё изменилось, когда всплыла его причастность к взрыву Раккун сити. Всё стало ещё хуже, когда он продолжил добиваться её, игнорируя раз за разом отказы. Аде пришлось сбежать, но и тогда люди Симмонса преследовали её годами по всему миру. Она чувствовала себя бабочкой, которую вознамерились проткнуть булавкой и сделать частью коллекции во что бы то ни стало. У Симмонса хватило бы ресурсов доставать её хоть до конца жизни, но, к счастью, в конечном счёте он успокоился, и мерзкое, липкое ощущение преследования исчезло. — Слушай, я не знаю, что у тебя было с тем мужчиной, но отношения — это ведь не всегда про принадлежность. Это даже звучит неправильно. Ада вздохнула. — Ты романтик, Леон, и просто не понимаешь. Таких, как я, не любят, такими, как я, хотят обладать. Он нахмурился, между бровей залегла глубокая складка: — Ты и обо мне так думаешь? Я хочу тобой обладать? — Ты можешь считать по-другому, но суть вещей такова. — Ты не вещь, Ада, — сказал он раздражённо, и отложил вилку в сторону. — И не делай вид, что я хоть когда-нибудь к тебе так относился. Теперь нахмурилась уже она. Да, не вещь, но чаще всего её только так и воспринимали. Особенно работодатели. И мужчины, которые её хотели. А как иначе? Она вращалась в кругу людей, где всё продавалось и всё покупалось. Леон же для неё всё равно, что существо с другой планеты с его чистым сердцем и бескорыстной заботой. И он с первых минут их знакомства вёл себя так, словно её жизнь по-настоящему важна. Заслонил собой от пули. Пытался удержать над пропастью после того, как узнал о её предательстве. Леон спасал всех, кого мог. Удивительно, но даже грязные игры правительства, в которые он оказался втянут, не смогли его сломить. Во всяком случае пока. — Ты настоящее чудо, Леон. — Он выгнул бровь, прикидывая, не издевается ли она, но Ада говорила совершенно серьёзно: — и мой тебе совет: всё-таки заведи подружку. Всё в ней сопротивлялось самой только мысли о том, чтобы отпустить его насовсем, но, возможно, это подарило бы ему немного покоя. А она хотела немного покоя для него даже такой ценой. — Говорил же: мне хватает и кошки, — он подмигнул, но Ада видела напряжённость в его позе: ему совсем не весело, и он о чём-то умолчал. — Твоё упрямство тебя погубит, — вздохнула она. — Пусть займёт очередь за моей работой и вредными привычками. — И за мной, — Ада бросила на него выразительный взгляд и сделала несколько глотков вина. — Ты придумал легенду на случай, если кто-то узнает о нашей связи? Историей с кошкой, боюсь, никто не проникнется. — Тогда я придумаю другую. Скажу, что проводил допросы с пристрастием. — Леон положил руку ей на колено и ласково погладил. На вполне невинный жест тело мгновенно отозвалось жаром внизу живота. Леон умело жал на её кнопки, как и она на его. Лучший любовник в её жизни, возможно потому, что она его желала, как никого другого. Ада улыбнулась, раздвигая ноги, чтобы дать его ладони больше пространства для маневра. — О да, агент Кеннеди, допросите меня. Со всем пристрастием.