Passerine: Pirate memory code

Сапнап резко оглянулся. Сердце на миг подпрыгнуло где‑то у горла — не от страха, а от той привычной, въевшейся в кровь тревоги, которая всегда накатывала, стоило Уилбуру исчезнуть из поля зрения хотя бы на мгновение. Он ведь за него отвечал. А потом он заметил его: кронпринц стоял ближе к носу корабля, ветер трепал его "львиную гриву", а сам он, чуть склонив голову, принимал письмо из когтистых лап ворона. Птица, передав послание, тут же взгромоздилась на плечо Уилбура и недовольно каркнула, сверкая глазами‑бусинками в сторону Сапнапа — словно обвиняла его в чём‑то древнем и непрощённом. «Да уж, явно не жалует», — мысленно усмехнулся Сапнап, чувствуя, как уголки губ сами собой ползут вверх. Он не стал тянуть и подошёл ближе, но, соблюдая приличия, не заглядывал через плечо принца, не пытаясь тем самым выхватить строчки из письма. — Судя по знакомой птичке, письмо это от короля, то есть от вашего отца, — произнёс он спокойно, но в голосе скользнула едва уловимая нотка напряжения. Уилбур кивнул, не поднимая глаз от пожелтевшего листа, будто боялся, что слова рассыплются, если он отвлечётся хоть на секунду. — Да… Тут письмо о том, что он в курсе, что мы уплыли в море, — вздохнул принц, и этот вздох прозвучал так, будто на его плечи только что положили ещё один тяжёлый доспех. Он пробежался взглядом по строчкам и продолжил: — В особенности пишет, что меня ждёт наказание. Как и тебя, Сап. И ещё… просит, чтобы на другой стороне бумаги мы написали ответ. Он волнуется. Сапнап чуть склонил голову, изучая профиль Уилбура: тонкую линию челюсти, упрямый изгиб губ, тень усталости под глазами. Он мог бы поклясться, что принц недоговаривает, прячет за тяжёлым вздохом что‑то ещё, но сейчас в этом недосказанном явно не было ничего важного — по крайней мере, ничего такого, что стоило бы вытаскивать на свет прямо сейчас. Поэтому он просто промолчал, лишь едва заметно напрягшись. — Я не удивлён этому, — наконец произнёс Сапнап, складывая руки на груди и слегка фыркнув — скорее от неловкости, чем от презрения. Ворон тут же метнул в него колючий взгляд, будто этот звук оскорбил птичье достоинство. — В конце концов, действительно было не очень хорошо не уведомить об отплытии. Сапнап вздыхает и выпрямляется, продолжив: — Советую тогда не медлить с ответом. Напиши мол:" у нас всё прекрасно, что мы отправляемся на главный остров пиратов — на Тортугу", — предложил он, чуть понизив голос, чтобы слова не унёс ветер. — И что переживать нечего. Он хотел добавить «наверное», хотел честно признаться что не уверен в безопасности всего плана, но предпочёл промолчать. Иногда тишина говорила больше, чем любые оговорки. Уилбур вскинул на него глаза, и в них мелькнуло что‑то озорное, почти мальчишеское — тот самый огонёк, который вспыхивал каждый раз, когда принц пытался спрятать тревогу за шуткой. — Я так понимаю, ты хочешь смерти отца? Бунт решил устроить, раз хочешь, чтобы от письма, которое я должен написать по твоим словам, у него сердце прихватило? — отшутился он, но в смехе сквозила горечь. — Нет, его смерти я не хочу, — спокойно ответил Сапнап, пожимая плечами, и посмотрел прямо в глаза Уилбуру, чтобы тот точно поверил. — Но хочу, чтобы он знал, что с тобой всё в порядке. В любом случае ему нужно знать, куда мы держим путь. Принц ничего не ответил. Он медленно свернул письмо, провёл пальцами по восковой печати, будто пытаясь запомнить её узор, а потом, коротко кивнув, развернулся и направился к каюте — писать внятный, спокойный ответ отцу, чтобы тот не слишком волновался. Ворон, заметив, как к ним постепенно подходит Квакити закончивший свои дела на судне, вдруг сорвался с плеча уходящего в нижние палубы Уилбура и, пролетев совсем немного, ловко приземлился на плечо утки. Птица тут же заинтересовалась его перьями в области головы — принялась рассматривать их с почти научным любопытством, иногда каркая, будто комментировала увиденное, ну и время от времени она всё же бросала косые взгляды в сторону Сапнапа, следя за ним, как сторожевая собака за подозрительным незнакомцем. Сапнап поймал этот взгляд и невольно усмехнулся. — Боже, он смотрит на меня так, будто я враг народа, — пробормотал он, качая головой. Квакити тихо рассмеялся, мягко погладив птицу по хохолку. Его смех был лёгким, как морской бриз, и странным образом успокаивал Бога Войны. — Да ладно тебе, может, просто показалось, — сказал Кью, улыбаясь. — Думаю, если бы птица действительно чувствовала от тебя опасность, она бы уже не просто следила, а перешла в атаку. Но я‑то точно знаю: ты мой любимый и хороший человек, Сапи. Сапнап усмехнулся, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает его плечи. Он подошёл ближе к Квакити и, не раздумывая, подарил ему лёгкий поцелуй в щёку — такой непринуждённый, но в то же время полный благодарности за эту простую, тёплую поддержку, что как нельзя вовремя придавала сил Ветер снова взвыл, натягивая паруса, и корабль, словно живой, качнулся на волне, унося их всё дальше по водной глади, навстречу приключению. — Уилбур поднялся с нижних палуб на верхнюю — ступени под его сапогами тихо поскрипывали, а солёный ветер тут же взъерошил волосы, будто напоминая, что земля осталась далеко позади. Он задержался у фальшборта ровно на миг — ровно столько, сколько понадобилось ворону, чтобы схватить письмо и взмыть в небо. Птица, нелепо взмахнув крыльями, пронеслась мимо Квакити, едва не задев того крылом, а затем метнулась к носу судна, где Сапнап уже стоял, прищурившись и сжимая в руках подзорную трубу. Сапнап чуть усмехнулся, наблюдая, как ворон, будто нарочно рисуясь, сделал широкий круг над палубой, прежде чем раствориться в синеве горизонта. Затем бог войны поднёс трубу к глазу, шагнул ближе к носу корабля и замер, вглядываясь в бескрайнюю рябь океана. Он скользил взглядом по волнам, не пропуская ни всплеска, ни тёмной точки вдали — словно пытался заранее разгадать, что готовит им море. Уилбур не любил сидеть без дела. Пока была возможность, он помогал команде: подавал канаты, проверял крепления, подсказывал новичкам, как правильно держать такелаж. А когда выдавалась редкая минута тишины, уходил в каюту — тесную, пропахшую смолой и старой бумагой. Там, среди скрипучих полок и тусклого света фонаря, он доставал потрёпанную книгу, которую прихватил с собой ещё до отплытия. Страницы были пожелтевшими, с загнутыми уголками, и, перечитывая знакомые строки, Уилбур будто ненадолго возвращался в другую жизнь — ту, где битвы пахли не порохом, а пылью библиотек. Мысли невольно тянулись к ТехноБлейду. Уилбуру не терпелось встретиться с ним — не только чтобы поговорить, но и проверить себя: хватит ли сил, скорости, хитрости, чтобы выстоять в поединке? Но тут же в груди холодело от горькой правды: если вспомнить прошлую жизнь в том искуственном мире, то схватка закончится за несколько секунд — и явно не в его пользу. А вот Томми… До Уилбура доходили слухи: будто младший брат однажды одолел самого Бога Крови. Один-единственный раз, в безумной, отчаянной схватке, где на кону стояло всё. И теперь Уилбур ловил себя на мысли: может, правильнее было бы отправить в бой Томми, а не его? Младший принц был быстрее, отчаяннее, будто сам хаос жил в его движениях. Но Уилбур тут же резко мотал головой, прогоняя эти мысли, словно назойливых мух. Томми остался с отцом — и это было правильно. Хватит с него риска. Одного раза, когда в брата чуть не вонзился нож, было более чем достаточно. Уилбур не хотел, чтобы этот страх снова сжимал ему горло. Тем временем Сапнап вдруг выпрямился, и его поза вмиг стала напряжённой, как натянутая струна. Он вгляделся в даль, опустил трубу и выдохнул сквозь зубы: — Вот же блять… Квакити! Квакити, который как раз возился с парусом, тут же метнулся к нему, шурша сапогами по доскам палубы. — Что такое, Сап? — Посмотри туда, — Сапнап протянул трубу, указывая вперёд. Кью прищурился, приложил трубу к глазу и медленно провёл ею по горизонту. Его плечи чуть опустились — не от усталости, а от тяжёлого понимания. Наконец он опустил трубу и вернул её Сапнапу. — Это действительно пиратское судно. А такие, как мы, — лёгкая нажива. — И что делать будем? — В нашем случае нападём первыми, — спокойно, почти буднично ответил Квакити, но в его голосе звенела сталь. Кью расплылся в ехидной улыбке — такой, от которой у команды по спине бежали мурашки, но в то же время становилось спокойнее: если капитан улыбается, значит, он знает, что делает. Он резко развернулся и пошёл вдоль палубы, голос его гремел, перекрывая даже шум ветра: — Будьте все готовы! Приготовить пушки и оружие! Поднять паруса! Сап, уведоми Уилбура — придётся отстояться! — Будет сделано, капитан! — рявкнули моряки почти хором, и палуба тут же наполнилась суетой: кто-то бежал к пушкам, кто-то проверял заряды, кто-то натягивал ремни и застёгивал пряжки. — Я заодно помогу со снарядами для пушек! — крикнул Сапнап и, на мгновение задержавшись, наклонился и быстро поцеловал Кью в щёку. В его глазах мелькнуло что-то тёплое и очень хрупкое — словно он хотел запомнить этот миг, чтобы потом, в дыму и грохоте битвы, держаться за него, как за якорь. А затем он уже мчался к каюте Уилбура. Дверь была приоткрыта, но Сапнап не стал стучать — время не ждало. — Принц, прошу простить, но у нас небольшие проблемы. К нам навстречу движется пиратское судно, поэтому придётся сражаться. Заодно есть шанс, что мы сами заберём у них какие-то важные вещи. Если что, потом я объясню всё подробнее, а сейчас приготовьте оружие. Здесь где-то должны быть пара шпаг и револьвер. При других обстоятельствах Уилбур непременно прочитал бы ему лекцию о том, что в каюту принято стучать. Но сейчас он лишь мельком взглянул на Сапнапа, сразу поняв по его лицу, что дело серьёзное, и без лишних слов захлопнул книгу. Пожелтевшие страницы тихо шевельнулись, будто прощаясь, и он спрятал её под койку — туда, где она будет в безопасности. — Да, конечно, генерал. Я понял! — голос Уилбура звучал твёрдо, но в нём всё же проскальзывала едва уловимая дрожь — не от страха, а от того самого чувства, когда знаешь, что сейчас начнётся нечто важное. Пусть ему и не в первый раз держать оружие в руках, не в первый раз слышать скрежет клинков, но каждый новый бой всё равно ощущался как первый. Сердце билось где-то в горле, а в груди разрасталось странное, горьковатое предвкушение. — …Я не подведу, — тихо, почти шёпотом добавил он, беря револьвер и засовывая его за пояс, а затем подхватывая шпагу. Металл приятно холодил ладонь, и это ощущение немного успокаивало. Он понимал: сражение на корабле будет совсем не таким, как на твёрдой земле. Палуба будет качаться под ногами, ветер — бить в лицо, а каждый промах может стоить кому-то жизни. Но именно поэтому Уилбур и хотел быть здесь. Он хотел защищать тех, кто доверился ему, кто шёл рядом, несмотря на опасность. И вот он уже стоял на палубе, вглядываясь в приближающийся силуэт пиратского корабля. Чёрный флаг с черепом и костями лениво хлопал на ветру, будто насмехаясь над ними. Уилбур стиснул рукоять шпаги, и на его лице проступил лёгкий оскал — не злобный, а решительный. В жилах бурлил адреналин, разгоняя кровь, и в этом шуме — в криках команды, в скрипе дерева, в рёве волн — он слышал только одно: они готовы встретить врага лицом к лицу. И он надеялся, что среди пиратов мелькнёт хоть одно знакомое лицо — пусть даже это будет лицо врага. — Когда пиратское судно приблизилось на достаточное расстояние, его боковую часть по команде Квакити пробило снарядом из пушки. Грохот разорвал воздух, будто сама стихия взвыла в гневе, и эхо покатилось над волнами, заставляя море на миг притихнуть. Выстрел был настолько оглушительным, что Уилбура будто швырнуло в беззвучный вакуум — он замер, чувствуя, как в голове пульсирует тяжёлый звон, а один из ушей на несколько мгновений полностью оглох. Он сжал зубы, стискивая кулаки: непривычные к такой ярости войны чувства колотились внутри, смешиваясь со страхом и странным, острым предвкушением. Сразу пираты на вражеском судне стали суетиться, метаться по палубе, словно крысы в загоревшейся клетке. Они явно не ожидали такого резкого поворота событий — их уверенность рассыпалась, как сухой песок под порывом ветра. Кто-то кричал приказы, кто-то хватался за оружие дрожащими руками, а кто-то просто застыл, не зная, куда бежать. — Все на абордаж! Переместите трап между судами! — командовал Квакити, и голос его, твёрдый и звонкий, перекрывал даже грохот волн и крики матросов. — Покажем им, что мы тоже можем охотиться, словно хищники! Квакити спустился с такелажа с ловкостью дикого кота: он ловко прыгал, хватаясь за свободный канат, и тот раскачивался под его весом, будто живой. Через пару секунд он отпустил верёвку, перелетел с одного судна на другое и приземлился на палубу врагов, пружинисто согнув колени. Тут же он выхватил собственную шпагу — сталь сверкнула на солнце, словно обещание скорой расправы — и начал отбиваться от пиратов, двигаясь так стремительно, что казался не человеком, а вихрем из стали и ярости. Каждый его удар был точен, каждый шаг — выверен, будто он танцевал смертельный танец, в котором не было места ошибкам. — Люблю этого парня, — улыбаясь, сказал Сап, чуть краснея, и достал свою шпагу. В его глазах плясали озорные искры, а на губах играла та самая улыбка, которая появлялась у него только перед хорошей битвой. — Погнали, парни! Принц, не отставайте! Уилбур, всё ещё перебарывая назойливый звон в ушах, поспешил за Сапом. В голове мелькали обрывки тренировок с Техноблейдом: приёмы, стойки, движения, которые раньше казались скучными упражнениями, теперь вспыхивали в памяти, как спасительные маяки в бурю. Он стиснул рукоять шпаги, чувствуя, как дерево врезается в ладонь, и рванул вперёд, будто пытаясь убежать от собственного страха. — Да, генерал, иду! — выкрикнул он, и в этом крике смешались решимость и лёгкая дрожь, которую он не мог до конца скрыть. Сап и Уилбур перебежали по трапу на другое судно. Бог Войны, не теряя ни секунды, прикрывал возлюбленного в случае чего, его движения были быстры и точны, как у хищника Он не забывала и про Уилбура: время от времени бросал на него короткий, ободряющий взгляд. Уилбур улыбался — немного нервно, но искренне — и скрещивал шпаги с пиратами. Лязг металла разносился по всему кораблю, эхом отражаясь от деревянных бортов, и казался почти музыкальным в этой безумной симфонии битвы. Послышались воинственные крики матросов, смешанные с воплями пиратов. Звуки сплетались в хаотичную, но завораживающую мелодию сражения: где-то рядом кто-то хрипло выкрикивал имя матери, где-то звенела сталь, а где-то раздавался резкий, отрывистый смех. И среди всего этого хаоса особенно выделялся звонкий смех Сапнапа — он будто смаковал каждую секунду происходящего, наслаждаясь адреналином, который струился по венам, как жидкое пламя. Битва явно шла в пользу «Лас - Невадас» — судна Квакити. Команда действовала слаженно, будто они годами тренировались именно для этого момента, и каждый из них знал своё место в этом безумном танце смерти и жизни. — Будьте осторожны, принц! — усмехнулся Сап, в один стремительный миг расправляясь с пиратом, который хотел поразить Уилбура со спины. Его движения были настолько плавными и естественными, что казалось, будто он даже не напрягался. — Ась?! — Уилбур вздрогнул, резко оборачиваясь. Из‑за своей уверенности, да и из‑за той самой проклятой задумчивости, которой он частенько грешил, он чуть было и сам не ушёл в мир иной. Сердце колотилось где‑то в горле, а в груди разливалось горячее чувство благодарности. Хорошо, когда рядом есть доверенные люди. — Благодарю, генерал. По лицу генерала было видно, что он был очень даже рад тому, что Уилбур, будучи принцем, во‑первых, начал доверять ему. Теперь они были не просто принц и генерал — они стали командой, друзьями и почти семьёй. А особенно Сап радовался тому, что принц довольно быстро перенял веселье от самих Сапа и Квакити: в его глазах уже не было той тяжёлой, давящей серьёзности, которая обычно тяготила людей его положения. Вместо этого там загорались озорные огоньки, и это делало его почти… обычным. Почти таким, как все они. Сражение было полно радости и адреналина — той самой дикой, первобытной энергии, которую, возможно, давным‑давно пережил сам Техноблейд. Это тебе не работа с бумажками, не бесконечные советы придворных и не холодные залы дворцов. Здесь всё было настоящим: сталь, кровь, ветер, опасность — и люди, которые стояли рядом, готовые прикрыть спину. — Не стоит благодарности. Просто не время сильно много думать! — бросил Сап, подмигивая, и снова ринулся в бой, оставляя за собой вихрь из искр и стали. — Понял! — крикнул Уилбур, и на его лице расцвела весёлая, даже немного безумная улыбка. Он достал револьвер — тяжёлый, надёжный, привычно ложащийся в ладонь. Да, он всегда больше любил оружие дальнего боя, и сейчас это сыграло ему на руку. Уилбур начал прицеливаться, и каждый выстрел был точен, будто сама судьба направляла его руку. Иногда он менял оружие, переходя со шпаги на револьвер и обратно, и в этих движениях чувствовалась не только выучка, но и какое‑то странное, почти детское удовольствие от того, что он наконец‑то делает что‑то настоящее. — Хорош, ваше высочество! — хохотнул Сап, отбивая удар и тут же контратакуя. — Вы тоже хороши, генерал! — отозвался Уилбур, стреляя в очередного пирата и тут же ныряя в сторону, чтобы избежать ответного удара. И в этом обмене фразами, в этих коротких, почти небрежных репликах, было больше товарищества, чем в любых торжественных клятвах. Они сражались, они смеялись, они жили — прямо здесь, прямо сейчас, среди лязга металла, криков и солёного ветра, который нёс запах пороха и свободы. Вскоре вся верхняя палуба превратилась в жуткую мозаику из безжизненных тел и алых луж, растекавшихся по потемневшим от соли доскам. Воздух пропитался тяжёлым, металлическим запахом крови, перебивавшим даже солёный аромат моря. Повсюду слышались хриплые выдохи, лязг оружия и редкие стоны, быстро затихавшие в грохоте волн. Бог войны стоял посреди этого хаоса, он вытирает с щеки остатки чужой крови тыльной стороной ладони — жест был почти машинальным, будто он стряхивал надоедливую каплю дождя, а не следы только что отнятой жизни. В его глазах читалась холодная собранность, лишь едва заметная дрожь в пальцах выдавала, сколько сил стоило ему сохранять это спокойствие. Да и Квакити не отступал ни на шаг — напротив, он словно танцевал в этом вихре смерти: легко перепрыгивал через препятствия, уклонялся от клинков и звонко смеялся, раззадоривая своих товарищей. Этот смех, резкий и заливистый, будто высеченный из стали, заставлял кровь стынуть в жилах. Казалось, Квакити буквально питался энергией страха врагов, впитывал её, как сухая земля — дождь, и от этого становился только яростнее, только живее. Уилбуру это казалось до безумия безумным — и до ужаса притягательным. Вот она, та самая свобода, о которой твердил капитан-утка во время уроков пиратского этикета: не просто отсутствие цепей, а полное слияние с бурей, когда каждый миг может стать последним, и потому каждый миг — бесценен. И всё же быть морским волком оказалось… весело. По крайней мере сейчас, когда тебя окружали знакомые лица, которым ты мог доверить свой тыл без лишних слов. Здесь не нужно было взвешивать каждое слово, подбирать титулы или помнить о протоколах — только крик, сталь, ветер и доверие, проверенное в бою. — ¡Qué maravilla! Es increíble! Estoy fascinada! *— радостно восклицает Квакити на непонятном для Уилбура языке, раскидывая руки в стороны, словно хотел обнять весь этот кровавый хаос. — А что он сказал? — Уилбур поднимает одну бровь вверх пытаясь прочесть эмоции на лице капитана, но тот сияет, как мальчишка, впервые увидевший шторм. — Я плохо понимаю этот язык, но он явно в восторге, — Сапнап издаёт короткий смешок, окидывая взглядом палубу. — Кажется, никого живого из вражеских не осталось. Все либо лежат, либо уже за бортом. — И что дальше? — Уилбур переводит взгляд с Квакити на Сапнапа, и в этом вопросе звучит не столько растерянность, сколько ожидание чёткого плана — он привык действовать, а не размышлять, когда земля (или палуба) горит под ногами. В этот момент и Квакити, наконец, немного подуспокоился — адреналин всё ещё гудел в венах, но острая необходимость рубить и уклоняться исчезла. Он начал раздавать команды морякам чёткими, рублеными фразами, и команда, привыкшая к его манере, тут же бросилась выполнять приказы. — Давайте, ребята, у нас не так много времени до потопления судна! Собирайте всё ценное и пропитание — всё, что не прибито гвоздями и может пригодиться в море! — А что с телами? Они так и будут лежать? — внезапно заинтересовался Уилбур, наблюдая, как несколько ребят для удобства сбросили тела в одну кучу, словно вязанку дров. В его голосе не было осуждения — скорее, простое любопытство, попытка понять пиратскую логику. — Да. Почему бы и нет? Они же всё равно уже погибли, а судно в любом случае пойдёт ко дну, — Сапнап пожимает плечами, будто речь шла о выброшенных объедках, а не о человеческих жизнях. Уилбур на это тоже лишь слегка пожимает плечами в ответ — не из равнодушия, а потому что спорить сейчас казалось бессмысленным. Он уже начал привыкать к этой безжалостной прагматичности, которая здесь считалась нормой. Квакити, проследив за действиями команды и убедившись, что всё идёт как надо, сам присоединился к растаскиванию барахла. Не церемонясь, он тут же схватил за руки принца и генерала, буквально заводя их в каюту бывшего капитана судна. — Самое время порыться здесь, пока остальные забирают всё с нижних палуб! Давайте, ребята, не стесняйтесь! Всё самое крутое — только для вас! — ехидничает Квакити и тут же принимается лазить по каюте, переворачивая ящики и вытряхивая содержимое сундуков с такой энергией, будто искал не добычу, а приключение само по себе. — Окей, окей, впрочем, я тоже не прочь что-нибудь найти, — пожимает плечами Сапнап и отходит в сторону, где в груде барахла замечает весьма занятную вещицу: меч. Он берёт его в руку — и тот ложится в ладонь так, будто был выкован специально для него. Сапнап замирает на мгновение, всматриваясь в узор на клинке, и его взгляд становится странно отрешённым. — Вот это я точно, кажется, заберу. А вы что-нибудь нашли? Квакити тем временем уже приметил необычный компас: его стрелка не дрожала, как положено, а медленно вращалась по кругу, будто искала не север, а что-то иное. Что-то в этой вещице явно притягивало его взгляд, манило обещанием тайны. Не раздумывая, он хватает компас и прячет за пояс. — Я заберу компас. Довольно занятная вещь. Явно пригодится. А так, если смотреть, то здесь мало чего-то слишком интересного. Каких-то карт сокровищ, которые привели бы нас к чему-то сокровенному, нет. Видимо, эти пираты были из низших ступеней, — Квакити пожимает плечами и переводит взгляд на Уилбура. — Принц, а вам что-нибудь приглянулось? Учтите, что скоро нам нужно уходить — наши ребята, скорее всего, уже перенесли на наше судно всю важную добычу. Для Уилбура это было непривычно — рыться в чужих вещах, забирать то, что принадлежало другим. Это казалось неправильным, даже как-то не соответствовало его званию принца. Но сейчас он был не кронпринцем, а морским волком, и, судя по словам Квакити, правило было простым: выигравшие забирают всё. Поэтому Уилбур не удивился, видя, как парни без зазрения совести присваивают находки. У него самого был «бриллиант» получше — по крайней мере, для их миссии. — Хороший улов, парни, — произносит довольный принц, держа в руках небольшую книженцию, а на поясе у него теперь висят три кинжала, тяжёлые и холодные. — А у меня есть кое‑что интересное для вас, парни, — интригует он, слегка помахивая карманным дневником капитана. Страницы были исписаны мелким, почти неразборчивым почерком, а края — пожелтевшими от времени и сырости. — Опа! Прекрасная находка, принц! Думаю, мы изучим её уже на корабле, — отвечает ему Квакити, широко улыбаясь. — Мне кажется, в этом много чего можно узнать про этих пиратов. Похоже на личную записную книжку, — Сапнап заворачивает меч в первую попавшуюся ткань и крепко завязывает верёвкой, будто боялся, что клинок исчезнет, если не спрятать его как следует. — Это точно, — кивает Уилбур. Выходя из каюты, Квакити внимательно осматривается, чтобы удостовериться, что ничего не упустили и что ситуация под контролем. Его взгляд цепляется за детали: за медленно оседающее судно, за трап между кораблями, который теперь заметно ниже, чем раньше, из‑за крена вражеского судна. Убедившись, что всё в порядке, он машет рукой остальным. — Пойдём, парни, основная задача здесь выполнена! — Квакити первым переходит через трап, слегка покачиваясь на неустойчивой доске, и ждёт, когда Уилбур и Сапнап последуют за ним. Затем, уже на собственном судне, утка лично проверяет награбленное золото, делит его между членами экипажа, не забывая, естественно, о Уилбуре и Сапнапе, и в мгновение ока поднимается на мостик, становясь у руля с такой уверенностью, будто родился не на суше, а прямо здесь, среди парусов и ветра. — Поднять паруса, идём левым галсом! — весёлым, заливистым голосом кричит он, и команда тут же бросается выполнять приказ, наполняя воздух криками и топотом. Уилбур и Сапнап устраиваются на бочках в тени мачты и начинают изучать записи в дневнике. Страницы шуршат под пальцами, чернила местами расплылись от влаги, но смысл всё ещё можно было разобрать. — В общем, эти пираты явно встречались со здешней легендой и чудом остались живы, да ещё и должны платить им каждый раз при встрече на Тортуге. Ну, теперь, получается, мы хоть избавили их от долгов, — пожимает плечами Уилбур, произнося это почти буднично, без капли сожаления. — Кажется, наш Кровавый Бог никого не щадит. Слишком похоже на него, — усмехается Сапнап. — Хотя, судя по записям, те были не особо-то и доброжелательны. — Кажется, большая часть пиратов такая. По крайней мере, я не раз подобное читал в книгах, — задумчиво произносит Уилбур, водя пальцем по строчкам. — Иногда книги и реальная жизнь очень разнятся, Уилбур. Хотя здесь я больше согласен: пираты — те ещё ублюдки, — хмыкает Сапнап, скрещивая руки на груди. Про смертельные пытки, своеобразный залог жизнью и про то, какой монстр этот ТехноБлейд, Уилбур решил не зачитывать вслух. Не думал, что это так важно прямо сейчас — да и не хотел омрачать и без того тяжёлый день лишними подробностями. Команда зашевелилась более активно от очередных команд Квакити, заскрипел такелаж, поворачивая реи. Паруса раздулись и понесли корабль вперёд — навстречу приключениям. В честь добычи, награбленной с пиратского судна, на верхней палубе закипело веселье: матросы разливали вино, захваченное с вражеского корабля. Напиток оказался на удивление вкусным — кто‑то даже воскликнул: — Да это же отборный дорнийский винтаж! Кто бы мог подумать, что у пиратов такой изысканный вкус! Квакити, передав управление одному из своих помощников, окинул взглядом команду. Один из матросов сидел в уголке и перебирал струны лютни. Капитан подмигнул ему и свистнул. Матрос, расплывшись в улыбке, бросил инструмент капитану — тот ловко поймал его на лету. — Ну что, друзья, пора показать, как настоящие морские волки умеют веселиться! — громко объявил Квакити, настраивая лютню. — Уилбур, а ты как? В восторге от нашего приключения? Всё-таки не каждый день удаётся взять на абордаж пиратский корабль! — О, впечатления пока что самые яркие и незабываемые! — весело ответил старший принц, слегка покачиваясь, но всё ещё сохраняя ясность ума. — Признаться, я и не думал, что жизнь вне дворцовых стен может быть настолько захватывающей! Сап, расположившийся неподалёку, сделал глоток вина из бутылки, добытой из захваченных запасов, и усмехнулся. — Вот видишь, ваше высочество? Никакой тебе придворной чопорности, никаких строгих правил этикета. Свобода во всей её красе! Хотя, конечно, у всего есть свои минусы… — он хитро подмигнул, вспоминая, что Уилбур взошёл на трон в шестнадцать лет и почти не знал, что такое беззаботная жизнь. — И всё же, — добавил Сап, — иногда так хочется забыть о коронах и обязанностях, верно? Уилбур усмехнулся. Сап оказался неожиданно приятным собеседником — возможно, благодаря влиянию Квакити. Вспоминался другой образ — озлобленный бог войны, шагающий сквозь пламя, одержимый жаждой мести за погибших близких. «Невероятно, как окружение может изменить человека», — подумал принц, едва заметно улыбнувшись. Квакити тем временем заиграл задорную мелодию, и кто‑то из матросов затянул старинную морскую песню. Веселье набирало обороты: раздавался хохот, звенели кружки, кто‑то пустился в пляс прямо на палубе. — Эй, ваше высочество, не хотите снова к нам присоединиться? — Квакити протянул руку Уилбуру. — Танец — лучшее лекарство от дворцовой скуки! — Почему бы и нет? — рассмеялся принц, вставая. — Покажу вам, чему учат наследников престола на уроках танцев! — Осторожнее, ваше высочество! — поддразнил его Сап. — Наши палубы не рассчитаны на королевские па! Все трое расхохотались. Вокруг них кипела жизнь: матросы пели, пили, рассказывали байки о своих похождениях. Уилбур, впервые за долгое время, чувствовал себя по‑настоящему свободным, даже если и скучал по брату и отцу. Он ловил каждое мгновение этого праздника, впитывал шум, смех, запах солёного ветра — всё то, чего был лишён в стенах дворца, по своей же глупости, разумеется. — Знаете, — произнёс он, когда песня стихла, — я начинаю понимать, почему вы выбрали такую жизнь. Это… опьяняет сильнее любого вина. — Добро пожаловать в настоящую жизнь, ваше высочество! — хлопнул его по плечу Квакити. — И пусть она будет такой же бурной, как это море! Команда одобрительно загудела, поднимая кружки в новом тосте. Корабль продолжал свой путь, а на его палубе царило веселье — искреннее, шумное, живое. — Пьянка длилась до самой ночи, пока большинство матросов не разбрелись по койкам. Среди них был и Квакити: он поцеловал Сапа в щёку и передал ему штурвал — теперь была его очередь вести корабль. Уилбур проводил взглядом Квакити, отправившегося спать. «Пьянка уж слишком затянулась, — подумал он. — А завтра нужно быть в форме. Кто знает, какой корабль встретится нам на пути… Лишь бы не оказаться на том свете раньше времени». Сапнап, стоявший у штурвала, обернулся к Уилбуру. Вокруг царила непривычная тишина — лишь мерно плескали волны о борт. — Принц, если не спится, можешь составить мне компанию, — негромко предложил он. — Поговорим о том, что знаем только мы с тобой. Уилбур поднял взгляд к усыпанному звёздами небу. Крошечные огоньки мерцали, словно напоминая о чём‑то далёком и забытом. — От твоего предложения я не откажусь. Честно говоря, мне и самому интересно, что только мы с тобой знаем. Они были знакомы не так давно — всего несколько недель, если считать день войны в прошлом мире и вечер у костра, когда Блейд впервые упомянул Сапнапа. Уилбур невольно задумался: с чего начать разговор с Богом Войны? Всё ещё ли тот бог — или уже просто человек? В голове роилось столько вопросов, а ответов почти не было. Сапнап, несмотря на выпитое вино, оставался трезв и собран. Он уверенно держал штурвал, корректируя курс. Немного помолчав, он заговорил: — Что ж, подведём итоги. Похоже, все известные нам боги по‑прежнему остаются богами — включая меня. Я успел полистать ту книгу, что ты забрал с атакованного судна. Любопытная деталь: даже самые заурядные пираты прекрасно осведомлены о Кровавом Боге. Он сделал паузу, бросил взгляд на Уилбура и продолжил: — А ещё знает, почему Техноблейда называют Богом — ведь его ещё никто не побеждал. Выходит, в этом мире, если его можно так назвать, есть место чему‑то сверхъестественному. Думаю, нам стоит найти Зелёного Бога. У него, скорее всего, больше ответов — и, возможно, он поможет вернуть память Техноблейду и Карлу. Но сколько бы я ни искал, все, кто хоть что‑то знает, твердят одно: Зелёный Бог давно исчез. Никто даже представить не может, где он может быть. Сапнап на мгновение замолчал, вытянул руку, сориентировался по звёздам и чуть повернул штурвал, возвращая корабль на верный курс. — Кстати, — добавил он, — мне вот интересно: что было после моей смерти? Вы ведь куда‑то направлялись. Куда именно? Уилбур кивнул. Слова Сапнапа подтвердили его собственные догадки: боги здесь существовали так же, как и в том мире. А вот упоминание Зелёного Бога заставило его невольно фыркнуть. — Мы решили отправиться к Зелёному Богу, чтобы расспросить его о его же приглашении, — начал он. — Отец сначала хотел воскресить королеву, но потом передумал — сказал, что мёртвые должны оставаться мёртвыми. Он вздохнул, вспоминая, и продолжил: — По пути мы несколько раз останавливались передохнуть. Там мы с братом услышали историю про вашу тройку, поболтали, поели супа… Ничего особенного. Кроме того, что мы нашли Зелёного Бога в заброшенной церкви. Но нас тут же превратили в камень — видимо, чтобы мы не подслушали разговор Техно и Зелёного. А когда оттаяли, никого уже не было. Потом нас поразило каким‑то лучом с неба… Он сложил руки на груди. — И знаешь, — продолжил он, — я не думаю, что в этот раз стоит обращаться к этому лживому богу. Могли бы остаться в своём королевстве и жить спокойно, не связываясь с ним. Но нет, надо было идти… Что сделано, то сделано. Ненавижу его. Уилбур опустил взгляд на палубу, потом — на волны, бившиеся о борт корабля. Где‑то в глубине души он не жалел о том, что оказался здесь. Но всё же там, в привычном мире, было как‑то спокойнее. Сапнап внимательно выслушал, его глаза расширились от удивления — не из‑за истории о нём самом, а из‑за того, что её рассказал Техноблейд. — Ого, не знал, что Техноблейд владеет такой информацией, — усмехнулся он. — Может, он что‑то вспомнил, пока вы разбирались с посланием Зелёного Бога? Сапнап проверил курс и добавил: — Я, кстати, и не собирался искать этого Зелёного Бога. Интерес был, конечно, но сейчас это последнее, что мне хочется делать. Если он чего‑то хочет от нас, пусть сам нас найдёт. Идти на поводу у таких личностей — худшее, что можно придумать. — Мне кажется, тогда тебя больше интересовала месть Богу Крови за смерть твоих близких, — спокойно произнёс он. — Эта пелена злости затмевала всё. — Он окинул взглядом Сапнапа, сравнивая его нынешнего с тем, кого встретил впервые. — А насчёт Зелёного Бога… Да, он тот ещё тип, о котором и говорить не хочется. Блейд, впрочем, тоже не ангел, но хотя бы в меньшей степени. — Всё возможно, Уилбур, — кивнул Сапнап. — То, что было, осталось там, где и должно быть. А насчёт Зелёного Бога и Блейда… Если честно, мы все порой ведём себя не лучшим образом. Хоть это и отличается от всего что устроили эти двое по одиночке. — Это точно, с этим не поспоришь, — усмехнулся Уилбур. Сапнап хмыкнул, а Уилбур, отбросив лишние мысли, решился задать вопрос, который давно вертелся на языке: — Кстати, Сап… Сколько времени займёт путь до Тортуги? Сапнап как раз поправлял волосы — распустил и заново завязал хвост, выбившиеся пряди мешали ему. Он бросил короткий взгляд на Уилбура: — Дней два с половиной. Время пролетит незаметно, вот увидишь. К тому же, думаю, за это время мы успеем немного потренироваться. Ещё в том мире я заметил, что твои боевые навыки уступают навыкам брата. Если ты не против, я бы помог их подтянуть. — Он усмехнулся. — Хотя, признаюсь, следы выпитого вина уже почти выветрились. На утро, правда, голова, наверное, будет гудеть. Уилбур удивлённо вскинул брови — он не ожидал, что Сапнап так внимательно относится к своему внешнему виду. — Я не против твоей помощи, — ответил он. — Но не моя вина, что меня перестали тренировать из‑за королевского положения. К тому же я неплохо владею луком и другим дальнобойным оружием. — Учитывая, как ловко ты управлялся с пистолетом, это тебе действительно подходит, — согласился Сапнап. — Но учиться ближнему бою всё равно стоит — мало ли с чем придётся столкнуться. Начнём с азов, а дальше посмотрим. Пока плывём до Тортуги, успеем многое. Согласен? — Согласен, генерал, — улыбнулся Уилбур. — И заодно посмотрю намного детальнее на твои собственные умения. Всё таки я их видел только на войне и сегодня во время битвы. Принц кивнул, чувствуя, как внутри разливается лёгкость. Почему‑то ему казалось, что уроки Сапнапа будут куда приятнее, чем те тренировки с Техноблейдом.