Жерло: Absinthe and bath

С самого паршивого часа работы Сукуна всегда считал те жалкие минуты между тем как он втыкал ключ в замочную скважину и как, наконец, выдыхал, прислонившись грязным плечом к дверному косяку. И если до этого у него ещё были сладкие и слепые надежды на нормальный рабочий день, то сейчас, в пальцах перебирая помученную жизнью пачку сигарет, как и до прихода домой, он уже примерно прикидывал, сколько осталось от блока в холодильнике и сколько раз успеет наполниться пепельница, прежде чем он схватит никотиновый передоз. Помимо всеобщего ебланизма команды на важном, сука, банкете, видимо до сих пор не отошедшей от мальчишника Чосо, – который в общем то сам Сукуна и устраивал – до него доебался какой-то неуклюжий идиот из поставщиков, опрокинувший злосчастную соусницу на его новый костюм. Благо, банкет к тому времени уже заканчивался, и у Сукуны хватило моральных сил не устроить той соуснице весёлое путешествие по более интимным местам её владельца. Наверно, стоило дойти до спальни и хотя бы стянуть с себя портянки и остальное тряпьё. Но спальня так далеко и на это надо тратить так много энергии, что, собственно, уже кончилась, пока он снимал туфли вместе с носками. Именно по этому, всё же, перевесив все за и против пару раз, Рёмен сразу пошёл в ванную, где нашарил выключатель и зажёг свет. Глянув на себя в зеркало и решив, что смотреть он на себя не хочет, включил воду. Не то, чтобы он был любителем горячей ванны, наоборот, предпочитал охладиться, а не плавить себе мозг, но на данный момент это и нужно было. У него давно были проблемы с горячей водой, точнее с краном, вода текла как то обрывисто, а не ровно струёй. Надо бы закрутить гайку, но никакого вреда, разве что эстетического, эта проблема не приносила, следственно была заброшена в далёкий ящик. Залазить в воду в одежде – настоящий кайф. Многие описывают одни неудобства после, но после будет после. А сейчас – это сейчас. Поэтому это неважно. Одежда намокает, облипает тело, слегка холодит, но создаёт какое-то приятное ощущение. Чувствуешь себя маленьким ребёнком на батуте, хотя, порывшись в ощущениях, ничего похожего с этими двумя состояниями не находишь.

***

Вода давно остыла, но Сукуна даже не пошевелился, чтобы открыть кран с горячим. Смысл? Холод перестал чувствоваться где-то после десятой минуты, когда тело просто смирилось. Но порой, играясь с надувшимися штанинами, остаточное тепло проходилось по коже, создавая контраст и зависимость повторять действие снова и снова. Минут через двадцать или сорок, он не следил, входную дверь открыли. Послышались шаги в прихожей. Пауза. Значит, увидел разбросанные туфли. Стук сбрасываемой обуви и удаляющиеся шаги в сторону кухни. Сукуна не сводил взгляда с текстуры замазки между плиткой. Услышал, как открылся бар, как достали что-то в чём-то стеклянном. — Ты живой? – голос Мегуми уже приближался, и пришлось повернуть голову на звук. Брюнет стоял, прислонившись плечом к косяку. В черных брюках, белой рубашке, расстегнутой на две верхние пуговицы, уже без галстука. В одной руке бутылка абсента, в другой – маленькое ведерко со льдом. Собственно, за последние два пункта Рёмен готов простить ему сегодняшнее предательство, в отличие от Урауме. Ведь эти двое оставили его средь балагана и официоза, а сами плавно куда-то свалили под предлогом проверки поставок, хотя Тоджи свои обязательства на них явно не перекладывал. — Ты решил впасть в оцепенение? Я, конечно, подозревал, что у тебя много разных фетишей, о которых я не знаю, но в клуб зоофилов я пока вписываться не планировал. – Мегуми прошёл к ванной и поставил ведёрко на пол у бортика. После ловким движением стянул с себя носки и шагнул в холодную воду, от чего сразу поморщился и включил кран с горячей. — Блять, пневмонию подхватишь – лечить не буду. — Отъебись, Мег. Куда ты блять в одежде полез? – горячая вода начала доходить до пальцев ног, и Сукуна не сдержал в себе порыв ткнуть стопой Мегуми в бедро. — Ой, ой, ой, кто бы мне тут говорил, а? Ноги тут свои распускает. – когда вода достаточно нагрелась, он выключил струю и откупорил крышку бутылки, сделав глоток прям из горла, закусив после прямо льдом. Из его уст хруст звучал вкусно. — Ты идиот? Эмаль себе всю испоганишь, гений сочетаний. Дай сюда. – блондин уж было потянулся за бутылью, но получил ответный тычок в бедро и только после заветную цель. – Ладно, это не так плохо. — Херовый у тебя вкус, – врубив философа, отметил Мегуми, имея в виду и абсент, и работу, и всю эту ситуацию в целом. — У тебя тоже, раз ты до сих пор здесь. — Фу, тебе не идёт меланхолия. Повисла тишина, не то чтобы неловкая. Вообще Сукуне нравилось молчать с Мегуми, не нужно что-то бубнить без дела, просто спокойно и тихо. Фушигуро взял бутылку, сделал еще глоток, вернул. Сукуна задержал взгляд на его аккуратной линии челюсти и поймал склянку мокрыми пальцами. Отпил, закусил льдом, передавая обратно. — Иди сюда, – вдруг сказал Мегуми. Рёмен приоткрыл глаза, посмотрел на него из-под тяжелых век. Брюнет сидел, откинувшись на край ванны, мокрая белая рубашка облепила плечи, темные волосы ещё сильнее разлохматились, но он даже не пытался их убрать. Выглядел усталым, как-то по-домашнему разобранным, что ли. — Сам иди, – ответил Сукуна, но не из вредности. Ему и вправду было в падлу двигаться сейчас. Да и не то чтобы Мегуми спорил. Всучил бутыль, неуклюже развернулся, плеснув водой за бортик, и уселся меж ног, откидываясь спиной на грудь шефа. — Ты мокрый. – констатировал тот, явно начиная плавится мозгами. — Вау, вода оказывается имеет свойство мочить что-либо. Да ты прям Шерлок. Фушигуро откинул голову назад, вдавившись затылком куда-то между подмышкой и плечом и повернул голову. Поцелуй вышел небрежным. Так, мазнули губами по губам, не углубляясь. Мегуми всегда был ебануто-красивым в этой своей уставшей манере. — Завязывай, – сказал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы снова лечь прямо. — Я ничего и не начинал, – ответил Сукуна, но рука сама легла на живот Мегуми поверх мокрой рубашки. — Курево? — На стиралке. Фушигуро как-то невесело усмехнулся, потянулся за пачкой и зажигалкой, не вставая, вытряхнул одну, поднес к губам. Потом подумал секунду, вытряхнул вторую, сунул её в рот Сукуне, не глядя, просто ткнув пальцами в направлении его лица. Рёмен зажал фильтр зубами. Мегуми чиркнул зажигалкой, зажглась с третьей попытки, пальцы скользили по мокрому колесику. Прикурил сначала себе, потом, перегнувшись через плечо, поднес огонь к сигарете Сукуны. Дым пополз вверх, смешиваясь с паром в потолка. Мегуми сидел, привалившись к нему, такой тяжелый и спокойный, такой блять родной и усталый. Может, не так, как сам Сукуна, до звона в ушах, но достаточно, чтобы влезть в ванну в костюме, не раздеваясь, и не сказать почти ни одного колкого слова про то, как это по-идиотски. Докурили они молча, затушили о край ванны. Брюнет бросил окурки в пустую бутылку из-под абсента, где они зашипели, умирая в остатках жидкости. Вода давно стала ледяной и морозилила позвоночник. — Я, наверное, пойду, – подал голос Мегуми, но не пошевелился. — Угу, – да и сам Сукуна шевелиться не планировал.