Друг

— Алло…  — Аллёу, наставник курительных практик у аппарата. Ты там плачешь что ли? — Я такую хуйню щас сморозил, мне так стыдно. Почему я каждый день за каждое своё слово чувствую этот грёбаный стыд? — Что случилось?.. — Я пытался постоять за себя, но в итоге перегнул палку. Только и умею всё портить. Ненавижу себя, ненавижу. Лучше бы я вообще не рождался. — Н-не говори так! Слышь, ты щас дома? Я могу приехать. — Не надо, я хочу побыть один… Но и не хочу быть один… Понимаешь? Хочу, чтобы кто-то меня успокоил, но не хочу, чтобы кто-то переживал за меня. Что мне делать теперь? — Тиш-тиш, не убивайся раньше времени. Поговори с ним позже. Нормально так. Знал бы ты сколько я фронтачу со своими кентами, ты бы ахренел. Всё будет в шоколаде, поверь.  — Наверное, ты прав…       Громкие всхлипывания затихли. Сердце немного успокоилось, на душе прояснилось вселяющее надежду солнце.  — Спасибо тебе. — Да за что ты меня благодаришь. Если бы я мог помочь ещё больше, то тут же бы сделал это.  — Ого… ты правда лучше всех понимаешь меня. Давай завтра посидим у тебя дома? — Завтра? - в трубку донёсся ехидный голосок («завтра у нас…»), - Если ты не против шумихи, то приходи завтра. Мы собираемся хорошенько оторваться.  — Тогда до завтра. — Ага. И это… Круто, что ты набрал именно мне.  — А? Плохо слышно, я сбрасываю.        Сердце, что пробивало грудь, вот-вот готово было выскочить и сброситься с окна.