Желтый зонтик, посреди дождя

Эту историю, которой я просто обязана была поделиться с вами, мне рассказал Скальпель, когда я была вынуждена провести долгое время в его больнице, после своей феерической победы и падения на всемирных играх. Я упоминала его ранее в предыдущих рассказах, однако, для новых читателей повторюсь: Скальпель — это главврач больницы Солнечного города, доктор медицинских наук, а также непосредственный научный руководитель и учитель доктора Пилюлькина и доктора Медуницы. Скальпель поведал мне одну очень интересную историю об отношениях двоих студентов, а позднее и интернов, когда имел так называемую честь знать и учить их лично. С этого момента рассказ будет вестись от лица многоуважаемого Скальпеля.

***

Пилюлькина и Медуницу я знаю долго, так как буквально вырастил этих двоих чертят, благодаря тому, что был с ними с самого начала их обучения в университете, а после забрал к себе в интернатуру. Не спрашивайте как я совмещаю, я сам иногда удивляюсь своему мастерству, однако, должен сказать, что никогда в жизни я бы не хотел отказываться от своих пациентов и студентов, следовательно, ни преподование, ни свой пост главврача я оставлять не планирую. Так, боюсь, что мы отошли от темы, и я уморю вас своими долгими рассказами. Вернёмся же к моим дорогим олухам! Эти двое всегда были в центре внимания. Медуница так вообще была самая яркая из всего потока, выделяясь своими огненными волосами, которые я постоянно талдычил ей собирать в хвост, особенно на практиках в лаборатории. Пилюлькин же отличался своим бойким характером, пытаясь доказать всем свою правоту. Должен сказать, это я в нём и отмечал, не с самого начала, конечно, пару раз пришлось этого любителя приключений на свою кудрявую голову закрыть в кабинете с учебниками, дабы он выучил материал и наконец-то мне его сдал. Да-да, в начале Пилюлькин был душой компании и из-за этой самой компании он пару раз отхватил от меня по шапке лично, так как кудрявая бестолочь предпочитал положить на фармакологию болт, и вместо этого идти гулять с Пипеточкой, отбитой на всю голову, простите меня, дурой, которая не ясно как вообще попала в институт. За это Пилюлькин отхватывал сильно и много, однако, мои старания дали свои плоды и помогли ему стать высшего уровня специалистом, которым он является сейчас. Когда эти двое зашли в аудиторию, Пилюлькин по какой-то причине был облит кофе. А я сразу понял, что у них есть потенциал чего-то в медицине добиться. Было видно насколько сильно они были уверены в себе и своих знаниях, из-за чего временами приходилось сбивать с них спесь, так как звезда горела во лбу намного ярче, чем она должна была. Во время их учебы я убедился в своей правоте и своём безупречном прогнозе, однако, я также убедился и в том, что эти двое друг друга невзлюбили. В процессе обучения это даже подогревало интерес и конкуренцию, однако, стало действительно опасно во время интернатуры, благо эти двое вовремя одумались и перестали друг с другом собачиться хотя бы на работе. Рассказать я могу о них многое, но одна история мне лично запала в душу и мне кажется это хорошей идеей, ведь других у меня не бывает, поделиться с вами именно ею.

***

Это был пасмурный ноябрьский день, за окном лил дождь и вся яркость Солнечного города куда-то пропала, будто и не Солнечный он никакой вовсе! По дорожкам бежали ручейки дождевой воды, а стебли цветов и трав, гнул сильный ветер, грозясь поломать их надвое. Я как ни в чем не бывало вел лекцию по вирусологии, смотря на кислые лица студентов, вероятно, хотевших остаться дома. Даже Пилюлькин, сидящий на первой парте, не пытался сделать вид, что ему интересно слушать про осложнения ветрянки, он лишь что-то изредка конспектировал, показывая взглядом своих кофейных глаз, что вирусология — это последнее о чем ему хочется думать в данный момент. В классе отсутствовала лишь Медуница, которая ни с того, ни с сего решила впервые в жизни опоздать, следовательно, не осталось ни одного ценителя знаний в этой комнате. Я как раз рассказывал о важности использования вакцины против данного заболевания, когда заметил, что меня не слушает ни одна живая душа, ведь их внимание было обращено к рыжеволосой особе за окном, что пыталась совладать не только с матушкой природой, но и со своим ярко жёлтым зонтом. Медуница шла по залитому тротуару на высоченных каблуках, пытаясь удержать свой зонтик. Её волосы развивал ветер, словно в каком-то фильме, а её лицо громко кричало о её крайне высоком уровне беспокойства. Незаметно для себя я отметил, что Медуница была словно воплощением нашего города — такая яркая на фоне серого и холодного дождя, будто само солнышко в коротышечьем обличие спустилось, дабы показать, что город своё солнце не потерял. Однако, внимание моё привлекла не она, а повернувший голову и глупо улыбающийся Пилюлькин. Боюсь, что он и сам не понял, как «заклятый врач» привлекла его внимание, однако он выглядел потешно. При взгляде на неё у Пилюлькина пропали и его высокомерное выражение лица, и всякий интерес к лекции, которого и так не было. Он, глупо улыбаясь, смотрел на однокурсницу с зонтом, и, назовите меня дураком, но если этот взгляд не кричит вам о влюблённости, то боюсь вам стоит проверить ваше зрение. Про лекцию забыл даже я, с ухмылкой смотря на происходящее зрелище. Борьбу Медуницы с ветром можно было сравнить, разве что с боями двух гладиаторов, не меньше. Однако, к сожалению, ветер был немного сильнее девушки, погнув её зонтик так, что сломал почти все спицы разом. Сказав что-то, что мы не услышали, вероятно, она упомянула своего учителя, назвав меня гением. К сожалению ,точно сказать не могу, ведь все-таки не так хорошо читаю по губам. Плюнув на всё это и поняв, что хуже уже не будет, Медуница стянула туфли и побежала к дверям университета, промокнув до нитки, ведь всё-таки попала под проливной дождь. В аудиторию она зашла, виновато опустив взгляд, и я устремил свой собственный, фирменный, годами отточенный взор на нее, метафорически уточнив, не выжила ли она из ума, раз позволяет себе опаздывать на мои занятия. — Здравствуйте, извините пожалуйста… — тихонько пробормотала она. — Опаздываете. Есть что сказать в своё оправдание? — отчеканил я со всей строгостью. — Извините, пожалуйста, там просто дождь… — оправдывалась она. — Ладно, но чтобы больше вы на занятия не опаздывали, я понятно изъясняюсь? — добавил я. Однако, дальше произошло нечто, по истине своей неожиданное. Пилюлькин повернул свою голову и, будто находясь в трансе, сказал тем самым глупым голосом, смотря куда-то за Медуницу: — Тебе так идёт этот зонт… — он глубо улыбнулся, однако, через секунду словно очнулся. — Чего? — не поняла Медуница, посмотрев на него. И тут этот кудрявый кретиноид решил завалить все разом, вернув свою надменную улыбку на свое законное место, и сказал: — Неужто ты поплавать решила? На дворе не май, а уж тем более не говорили ли тебе, что плавать надо в речке, а не в луже? — он хмыкнул. — Или более глубокий водоём тебе не по зубам? Или из тебя пловец такой же никудышный, как и врач? — он саркастично ухмыльнулся. — Ну, и кретин ты, Пилюлькин… — обиженно процедила Медуница и пошла за парту к своей подруге. — Ну, и кретин ты, Пилюлькин… — под нос себе пробормотал я, видя, как этот кудрявый баран всё запорол. Снова...