Вселенная Гарри Поттера и Мифические существа

Волан-де-Морт в этом мире не просто Том Реддл, ставший старше и страшнее. Он - существо, которое родилось из страха перед пустотой и стало самой совершенной пустотой. Если Том-Король без королевства это человек, который пытается стать никем, то Волан-де-Морт это уже никто, забывший, что когда-то был человеком. Безымянный (египетский Апофис + христианский Зверь из бездны) Волан-де-Морт существо, которое съело своё имя, чтобы стать всем. Теперь у него нет имени есть только титул, который он носит как клетку. Он не Том Реддл (Том умер, когда создал первый крестраж). Он не Лорд Волдеморт (это имя - маска, под которой ничего нет). Он - Безымянный. Тот, кого нельзя призвать, потому что у него нет точки отсчёта. Его тело больше не человеческое. Красные глаза, змеиное лицо, отсутствие носа - не проклятие, а освобождение от последних остатков человечности. Его кожа белая, как пергамент, но на ощупь холодная, как вода из глубинного колодца. Он не стареет, не болеет, не потеет, не плачет. Он даже не дышит - просто говорит. Его лицо то, что когда-то было красивым, превратилось в маску ужаса. Но если смотреть не моргая, можно заметить: под змеиными чертами ничего нет. Даже пустоты. Даже тишины. Просто отсутствие. Его голос высокий, холодный, шипящий. Он не повышает тона - потому что не испытывает эмоций, которые требуют крика. Когда он говорит «Авада Кедавра», это звучит не как проклятие, а как утверждение факта: «ты больше не существуешь». И мир соглашается. Его крестражи: Он разорвал душу не на семь частей он размазал её по миру, как краску по холсту, который сам же сжёг. Каждый крестраж это не «частичка души». Это шрам на реальности, место, где мир помнит: здесь когда-то был человек, но больше нет. Его магия: Он не колдует, он отменяет чужую магию. Любая палочка в его руке становится просто палкой, потому что он не нуждается в инструментах. Его тело это инструмент. Его воля это заклинание. Его пустота это щит. Его главная сила, он не чувствует страха. Совсем. Не потому что он храбрый потому что бояться нечему. В пустоте нет опасности. Есть только другие пустоты, которые пытаются занять его место. Его единственная слабость, не любовь. Любовь для него пустой звук. Его слабость неожиданность. Он не может предусмотреть то, чего нет в его картине мира. А в его картине мира есть только страх, власть и смерть. Всего остального - дружбы, верности, самопожертвования - не существует. Поэтому, когда Гарри возвращается в Запретный лес, чтобы умереть, Волан-де-Морт не понимает. Он просто стоит и смотрит, как реальность трескается по швам. Его проклятие, он не может умереть. Не потому что он бессмертен потому что нечему умирать. Когда его тело падает в Большом зале, оно не истлевает, не рассыпается, не превращается в пепел. Оно просто лежит. Пустое. Бесполезное. И мир не знает, что с ним делать. Гарри (Психея) - Волан-де-Морт не ненавидит Гарри. Он не может ненавидеть для ненависти нужно чувство. Он просто хочет стереть Гарри, потому что Психея то живое напоминание о том, что у Безымянного нет ожидания. Гарри ждёт. Волан-де-Морт - нет. Он просто есть. И этого недостаточно. Том Реддл (Король без королевства) Том и Волан-де-Морт - одно и то же, но в разное время. Том ещё помнит, что такое быть человеком. Волан-де-Морт забыл. Иногда, в редкие минуты затишья, Том смотрит на своё будущее и ужасается. Не потому что оно страшное потому что в нём ничего нет. Драко (Осколок) Драко боится Волан-де-Морта так, как не боится никого. Не потому что тот жестокий потому что тот идеально собран. Ни одной трещины. Ни одного осколка. Только гладкая, белая, пустая поверхность. Драко хочет быть собранным но не таким. Никогда таким. Снегг (Плакальщик) Снегг видит смерть Волан-де-Морта за три дня до неё. И впервые его проклятие не работает. Он видит пустоту, которой нечего оплакивать. Снегг ненавидит его за это больше, чем за Лили. Потому что смерть, которую нельзя оплакать, это не смерть. Это оскорбление. Сириус (Цербер) Сириус чует Волан-де-Морта. Пахнет небытием. Не страхом, не смертью, не железом - а именно отсутствием всего, что пахнет. Сириус впервые не рычит. Он просто садится и скулит. Потому что Цербер знает: против пустоты его зубы бессильны. Нарцисса (Ледяная дева) Нарцисса не боится Волан-де-Морта. Лёд не боится пустоты. Но она замораживает время каждый раз, когда он входит в комнату, - на минуту, чтобы убедиться, что Драко ещё жив. Волан-де-Морт замечает это. И не понимает. Зачем замораживать время, если его и так достаточно? Беллатриса (Бешеная луна) Беллатриса любит Волан-де-Морта. Не так, как любит Тома Реддла - Том хотя бы иногда называет её «хорошей девочкой». Волан-де-Морт не называет никак. Он даже не смотрит в её сторону. Беллатриса знает, что он не Том. Но продолжает любить. Потому что если она перестанет - то останется ни с чем. А с пустотой она хотя бы танцует. Андромеда (Тихая сестра) Андромеда не пускает Волан-де-Морта в свой дом. Не потому что боится - потому что он не сможет войти. Её дом - единственное место, где не действуют судьбы. Но пустота действует всегда. Если Волан-де-Морт войдёт, он не умрёт. Он просто останется. Навсегда. И Андромеда больше никогда не зажжёт свет в окне. Люциус (Королевский должник) Люциус служит Волан-де-Морту не из страха - из привычки. Он уже не помнит, когда начал. Ему кажется, что это было всегда. Трость тикает громче, когда Волан-де-Морт рядом. Люциус не знает, что это значит. И не хочет знать. Рон (Хранитель очага) - Рон боится Волан-де-Морта до дрожи. Но он стоит между ним и своей семьёй. Не потому что он храбрый, потому что домовой не умеет убегать. Его очаг там, где его семья. А семья - за его спиной. Он просто стоит. И дрожит. Но не отступает. Гермиона (Поломанные часы) - Гермиона пытается просчитать Волан-де-Морта. Составляет схемы, графики, таблицы. И каждый раз упирается в стену. Потому что его нельзя просчитать, он живёт за пределами логики. Не в том смысле, что он безумен. В том смысле, что для него нет правил. Гермиона ненавидит это. Но продолжает пытаться.