you’re all i need

Чишия всё чаще приходил к Кейичи домой в его отсутствие, что со временем стало почти естественным. Первый раз это случилось, когда Кузурю попросил принести забытый ноутбук, так как сам отлучиться с работы не мог. В тот день Шунтаро хотел отдать ключи обратно, но тот заверил, что это дубликат и он может оставить их себе «на всякий случай».  Чишия никогда бы не признался, что воспринял это не как предусмотрительность, а как жест наивысшего доверия, которое раньше было ему незнакомо. С ним всё было по-другому.  Строить невозмутимое лицо, коммуницировать исключительно подколами, воспринимая собеседника как соперника стало совсем сложно. Странно, ведь раньше никогда не возникало проблем оставаться абсолютно нечитаемым для всех вокруг. В очередной раз он ждал Кузурю с работы в его квартире. Большую часть времени ушло на то, чтобы оценить насколько вообще прилично и уместно было бы тут готовить ужин на двоих. Вроде ничего такого, но с другой стороны уж больно это напоминало рутину какой-нибудь супружеской пары, поэтому пока что он отказался от этой идеи, решив, что предложит поужинать где-то вне дома.  Валяться на чужой кровати одновременно казалось и неправильным и ужасно заманчивым. Кузурю бы точно не возражал, несмотря на весь свой перфекционизм и педантичность, ведь исключение из правил он позволял только для одного единственного человека. Чишия не заметил как уснул и осознал это лишь когда скрипнула дверь в комнату.  — Разбудил? — Послышался усталый голос. — Я… ждал тебя, прости, что… — Да всё в порядке. Я же говорил, можешь приходить когда угодно, кроме тебя у меня не бывает гостей.  — Да… — стало как-то совсем неловко и Чишия поспешил сменить тему, — как дела? И ты почему так поздно? — Мм, да как обычно, — сразу на два вопроса ответил Кузурю. Опять. Он снова говорит по минимуму и избегает личных разговоров.  Кейичи не задумываясь принялся переодеваться в домашнюю одежду, беззастенчиво снимая брюки, будто находился тут один.  Чишия хотел отвернуться ради приличия, но тот всё равно стоял спиной, поэтому можно было разрешить себе пару секунд нагло поглазеть.  — Кстати, ты, наверное, голодный? Может сходим куда-нибудь или поедим дома, если ты устал… — Спасибо, но мне как-то не хочется. — Кузурю как мог увиливал от разговора и это всё больше раздражало и без того натянутые нервы. — Да быть не может… Эй, ты специально не смотришь на меня? — Обида так и читалась в голосе. В какой вообще момент Чишия разучился скрывать собственные чувства? — А… нет конечно. Прости, я правда сегодня устал. — В попытке реабилитироваться Кузурю постарался изобразить живого человека. Поняв, насколько это неубедительно, он добавил, — ну ты чего, знаешь же чего мне стоит эта работа. — Знаю. И если ты продолжишь морально вовлекаться в чужие судьбы, то потеряешь себя.  … Они говорили об этом огромное количество раз. Кейичи сам делился своими бесконечными терзаниями, а Чишия слушал и всегда пытался помочь и утешить. Тот был благодарен за внимание, даже если это помогало совсем ненадолго.  Кузурю не нашёлся с ответом.  — Ты делаешь больше чем должен, иногда даже больше чем это вообще возможно. — Неправда. В любом случае все мы так или иначе причастны к чужим несчастьям. Только вот никого больше это не волнует. — Он устал ненавидеть, поэтому сейчас осталось лишь раздражение и чувство презрение ко всему что его окружало.  — Это глупо корить себя за то, на что никак не можешь повлиять. — Чишия глубоко вздохнул. — Я уже говорил и если честно надеялся что ты осознаешь… Ни ты один, ни даже тысяча людей на целый мир не смогут создать абсолютный идеал. Того, что ты борешься уже более чем достаточно. — Ему вдруг невыносимо захотелось взять Кузурю за руку, но он вовремя себя одёрнул, — я никогда не видел таких сильных как ты… Даже если это ничего для тебя не значит. Кейичи не знал, что тут вообще можно сказать.  «Ничего не значит»? Да этот парень имел самое большое значение. Вселенная меркла на фоне одного его взгляда, слова, движения. И Кузурю знал, что он прав на счёт его нереалистичных представлений. Прав как и всегда, даже если сам Чишия утверждал, что во многом заблуждался всю свою жизнь.  — Прекрати. Я не такой хороший как ты думаешь. — Но ты и не должен! — Негодование вспыхнуло новой волной. — Пойми уже наконец, ни один человек не может быть воплощением исключительной справедливости. Выбирать — нормально, когда это неизбежно. Существуют задачи, на которые нет ответа, поэтому нельзя тратить всю жизнь на то, чтобы их решить. Шунтаро тяжело дышал, но всё равно пытался достучаться, — Прошу… мне больно смотреть как ты уничтожаешь себя. Если ты сломаешься, с тобой же рухнут все твои стремления помогать другим, бесконечно спасать их. Кейичи лишь судорожно соображал как можно сгладить ситуацию и избежать конфликта. — Думаешь, я не вижу как ты теряешь всякий интерес к жизни? Я постоянно вижу тебя бесконечном отчаянии! Меня пугает твой пустой взгляд… Кузурю ещё ни разу не видел Чишию таким. От его напускного безразличия не осталось и следа. — Держись ради того, во что веришь.  Чишия сделал паузу будто решал стоит ли продолжать. — Я боюсь, что однажды ты сдашься и бросишь всё над чем так долго трудился… и меня бросишь. Кузурю уверял себя, что ему это просто послышалось. Он постоянно терялся, когда сталкивался с мыслью о том, кем они друг другу являются, потому что ни один из них никогда не поднимал этот вопрос.  И как начать такой разговор он тоже понятия не имел, поэтому всё что оставалось это аккуратно, медленно проверять границы дозволенного, в чем, кстати, Чишия был удивительно хаотичным. Он мог долго держать дистанцию, а потом выдать что-то, от чего Кузурю становилось не по себе. Это был как раз один из таких закидонов. — Знай, в таком случае я не прощу тебя. Хоть я и не уверен, что тебе не плевать на это. Чишия направился к двери, не желая больше что-то доказывать и унижаться, но Кейичи не дал ему уйти. — Постой, с чего ты взял что я хочу…. — Да потому что ты можешь! — Перебил он, — я знаю, как ты решаешь проблемы и как в итоге поступишь когда столкнешься с самим собой. По щекам полились злые слёзы и Чишия поспешил отвернуться. Но прежде чем он успел выйти из комнаты, его резко схватили за рукав футболки, которая была и не его вовсе, ведь он давно привык носить домашние вещи Кузурю. Шунтаро упорно отказывался поворачиваться и встретиться со взглядом напротив. Кейичи конечно же всё понимал. Он помнил как много времени понадобилось, чтобы Чишия наконец расслабился в его присутствии. Как он стеснялся проявлять нежность и каким неловким был во всем что касается их странных отношений, которым ещё не придумали название.  Но Кузурю никогда его не упрекал, не смеялся и не подкалывал. Он ждал; не словами, а действиями показывал, что любить, что бы там ни вкладывали в это слово, это более чем нормально.  Поэтому и сейчас он не стал заставлять Чишию переступать через себя. Взяв его за плечо, он аккуратно развернул его к себе и прижал к груди, позволив потихоньку прийти в себя. — Прости… Не знаю поверишь ли ты мне, но я не считаю, что тупо закончить свою жизнь это единственная возможность избавиться от страданий. Возможно я это понимаю именно благодаря тебе. Кузурю крепко обнимал его и сам от этого чувствовал абсолютную безопасность и спокойствие, которого ему вечно так не хватало.  — Я понимаю, что должен принять несовершенство, как самого мироздания так и собственное, просто… — Кейичи. — Чишия прерывисто вдохнул, — я не пытаюсь научить тебя «правильно жить», я только хочу… чтобы ты был счастлив. Ты заслуживаешь этого как никто другой. Теперь наступила очередь Кузурю тщетно пытаться скрыть собственную реакцию. Он молчал, пытаясь избавиться от кома в горле. Они стояли в обнимку посреди комнаты, и мир за её пределами словно перестал существовать. Кейичи волновался, что Чишия почувствует как сильно у него колотится сердце, но даже не догадывался, что Шунтаро сейчас думает о том же.  Собрав всё своё мужество, Кузурю наконец ответил, — Я счастлив, что у меня есть ты. Почему-то я думаю, что этого достаточно.