проделки судьбы

Выручай-комната встретила их запахом трав и тихим бульканьем котла. Гермиона пришла первой — как всегда — и успела разложить ингредиенты, проверить рецепт и трижды перечитать инструкцию, прежде чем дверь открылась и вошёл Драко. Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, волосы были не зализаны привычным гелем, а просто откинуты назад. Без обычной брони он казался моложе и почему-то уязвимее. — Ты рано, — сказала Гермиона, не оборачиваясь. — А ты уже здесь, — он подошёл к столу и положил на него свою сумку. — Есть новости. Она обернулась. — Какие? — Снейп перенёс дату сдачи. — Драко говорил ровно, но в голосе чувствовалось напряжение. — Зелье нужно к концу недели. — К концу недели? — Гермиона выпрямилась. — Но это же... у нас осталось всего три дня! — Четыре, если считать сегодняшний, — поправил он. — Но да. Поэтому придётся пахать. — Мы и так пашем, — она посмотрела на котёл. — Сколько ещё этапов? — Два. Может, три. Если не облажаемся. — Мы не облажаемся. — Я знаю. Они замолчали. В комнате было тихо — только огонь под котлом потрескивал, да где-то далеко, за стенами замка, ветер гулял по коридорам. Никто не говорил ни слова. Никто не смотрел друг на друга слишком долго. Но молчание было не враждебным — скорее, настороженным. Как у двух людей, которые слишком много сказали в прошлый раз и теперь не знали, как вернуться к привычным оскорблениям. — Давай работать, — сказал Драко, закатывая рукава. — Давай, — ответила Гермиона, отворачиваясь к столу. Первый час прошёл в полном молчании. Гермиона измельчала корни мандрагоры. Драко нарезал змеиную кожу тонкими полосками. Их руки почти соприкасались, когда они передавали друг другу ингредиенты, но никто не комментировал это. Никто не бросал колкостей. Никто не пытался задеть. Только взгляды. Короткие, украдкой — когда один отворачивался, другой смотрел. Их глаза встречались на секунду, и снова разбегались, будто боялись, что кто-то увидит в них больше, чем положено. Второй час стал менее напряжённым. Гермиона добавила в котёл измельчённые корни и помешала зелье три раза по часовой стрелке. Драко следил за температурой, регулируя пламя с помощью палочки. — У тебя волосы лезут в лицо, — сказал он вдруг. Она подняла руку, убирая прядь, и снова склонилась над котлом. — Спасибо, что сказал. — Не благодари. — И не собиралась. Тишина. Он усмехнулся — коротко, почти беззвучно. Она не обернулась, но уголки её губ дрогнули. В конце второго часа зелье изменило цвет с мутно-зелёного на прозрачно-голубой. — Прогресс, — заметил Драко. — Прогресс, — согласилась она. Третий час. — Подай мне склянку с лунным камнем, — попросила Гермиона, не поднимая головы. Драко протянул. Их пальцы встретились — холодная кожа к горячей. Он не убрал руку сразу. Она не отдёрнула. — Грейнджер, — сказал он тихо. — Малфой, — ответила она так же тихо. — Ты помнишь, о чём мы говорили? — Помню. — И не жалеешь? Она подняла глаза. Серые в карие. Блики огня плясали на их лицах, делая черты мягче, почти нереальными. — Не жалею, — сказала она. — А ты? — Я — нет. — Он убрал руку первым. — Но давай доделаем зелье. Потом поговорим. — Потом поговорим, — кивнула она и снова склонилась над котлом. Четвёртый час растянулся в вечность. Они работали синхронно, как будто делали это всю жизнь. Гермиона знала, что нужно добавить первым, Драко — когда убавить огонь. Их движения были отточенными, почти танцевальными. Сзади могло показаться, что они репетируют какой-то сложный ритуал. — Готово, — сказал Драко, когда зелье в последний раз изменило цвет — теперь оно было перламутровым, с серебристыми искрами. — Оно готово. — Готово, — повторила Гермиона, выпрямляясь. Они смотрели на котёл, потом друг на друга. Четыре часа молчания закончились. В комнате стало тихо — так тихо, что они слышали дыхание друг друга. — Мы сделали это, — сказала она. — Мы сделали это, — сказал он. Никто не аплодировал. Никто не кричал от радости. Они просто стояли рядом — уставшие, мокрые от пара, с грязными руками и блестящими глазами — и смотрели на результат своей работы. — Знаешь, — Драко нарушил тишину первым, — я думал, что будет сложнее. — Что именно? — спросила Гермиона. — Зелье или мы? Он посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах не было привычной надменности — только усталость и что-то ещё, чему она боялась дать название. — И то, и другое, — ответил он. — Но мы справились. — Справились, — кивнула она. Она хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто стояла, чувствуя тепло его тела рядом, и понимала, что не хочет уходить. Никогда. — Грейнджер, — сказал он. — Малфой. — Ты идёшь? — А ты? — Я — нет. — Он сел в кресло, то самое, в котором спал несколько дней назад. — Я посижу. Посмотрю на готовое зелье. Порадуюсь. — Порадуешься? — Угу. Я редко радуюсь. Не упускаю возможности. Она стояла в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу. Потом медленно подошла к соседнему креслу и села. — Я тоже посижу, — сказала она. — Посмотрю. — На зелье? — И на зелье. Они сидели в креслах, разделённые всего несколькими футами, и смотрели на перламутровую жидкость, которая мерцала в свете камина. Зелье было готово. Их работа закончена. Но что-то только начиналось. — Драко, — сказала она впервые без фамилии. Он вздрогнул. — М? — Спасибо. За то, что не ушёл. — Куда? — он усмехнулся. — Это моя комната. — Ты понял, о чём я. Он замолчал. А потом протянул руку — туда, где сидела она. Не глядя. Просто — в пространство между ними. Гермиона смотрела на его ладонь. Долго. Так долго, что, казалось, прошла ещё одна вечность. Потом вложила в неё свою. И они сидели так — молча, держась за руки, глядя на готовое зелье, — и каждый думал о своём. О том, что будет дальше. О том, что они наделали. О том, что не могут остановиться. — Что теперь? — спросила она. — Понятия не имею, — честно ответил он. — Может, не будем ничего придумывать? — Может, не будем. Он сжал её пальцы. Она сжала в ответ. А зелье в котле мерцало и переливалось, отражая их сплетённые руки, будто знало то, чего они ещё не поняли. Или боялись понять. Четыре часа молчания закончились. Но тишина осталась. Тишина, в которой не нужно было слов. *** Кабинет зельеварения встретил их привычным полумраком и запахом, в котором смешивались тысяча ингредиентов, сваренных за годы обучения. Снейп сидел за своим столом, сложив руки на груди, и смотрел на вошедших с обычным выражением — будто они уже разочаровали его, даже не начав. Гермиона и Драко вошли вместе. Не держась за руки — но рядом. Так близко, что между ними едва можно было просунуть лист пергамента. В руках у Гермионы была склянка с перламутровым зельем, переливающимся серебристыми искрами. Драко нёс отчёт — исписанный мелким почерком, с расчётами и диаграммами. — Мистер Малфой, мисс Грейнджер, — Снейп указал на стол перед собой. — Демонстрируйте. Они поставили склянку и отчёт. Гермиона начала объяснять — чётко, по делу, без обычной для Гриффиндора эмоциональности. Драко добавлял технические детали, связанные с температурой и временем выдержки. Они говорили по очереди, дополняя друг друга, и звучали как единый механизм — слаженно, без единой запинки. — ...и на финальном этапе мы добавили лунный камень не сразу, а тремя порциями, — закончила Гермиона. — Это позволило избежать помутнения. — А также сократило время варки на два часа, — добавил Драко. — Мы проверили по контрольным замерам. Снейп молчал. Он взял склянку, поднёс к свету, понюхал. Потом поставил обратно и открыл отчёт. Листал медленно, вчитываясь в каждую строчку. В кабинете было тихо — только шуршали страницы, да где-то в углу тикали часы. Позади них, на скамьях для наблюдения, сидели Блейз и Тео. Формально — чтобы перенять опыт. Неформально — чтобы не пропустить шоу. Блейз толкнул Тео локтем и незаметно кивнул в сторону стола. Тео кивнул в ответ. Они переглянулись странно — так, как смотрят заговорщики, чей план вот-вот сработает. Из рук в руки скользнула записка, свёрнутая в трубочку. Блейз прочитал, усмехнулся, написал что-то в ответ и вернул. — Пять, — сказал Снейп, закрывая отчёт. — Что? — не поняла Гермиона. — Пять, мисс Грейнджер, — повторил профессор, и его голос звучал так, будто он ставил эту оценку через силу, но не мог иначе. — Высший балл. Зелье безупречно. Отчёт — без единой ошибки. Я не люблю ставить пятёрки, но здесь... — он помолчал. — Здесь я вынужден. Драко и Гермиона переглянулись. В их взглядах мелькнуло облегчение, смешанное с чем-то большим — с чувством, которое нельзя было назвать иначе, как удовлетворением от хорошо сделанной работы. Или, может быть, чем-то ещё. — Можете идти, — Снейп махнул рукой. — Склянку оставьте. Отчёт — тоже. Они развернулись и направились к выходу. Гермиона шла первой, Драко — за ней, на шаг позади. Блейз с Тео уже поднимались со своих мест, чтобы присоединиться к ним. — Мистер Забини, мистер Нотт, — окликнул их Снейп. Они замерли. — Останьтесь на минуту. Драко и Гермиона вышли, притворив дверь. Блейз и Тео остались стоять перед столом профессора, чувствуя себя нашкодившими первокурсниками. — Вы, — сказал Снейп, глядя на них поверх сложенных рук, — весь последний час переглядывались и передавали записки. Учитывая, что это не ваш доклад, мне интересно, чем вы занимались. — Мы, профессор, — начал Блейз, — просто... — Следили, — закончил за него Тео. — Чтобы никто не помешал. — Чтобы никто не помешал, — повторил Снейп с интонацией, которая не предвещала ничего хорошего. — Вы знаете, что бывает с теми, кто мешает на моих занятиях? — Да, профессор, — хором ответили они. — А вы знаете, что бывает с теми, кто за моей спиной устраивает заговоры, чтобы свести двух людей, которые боятся признаться в своих чувствах? Тишина стала ватной. Блейз и Тео переглянулись — на этот раз уже не как заговорщики, а как кролики, увидевшие мантикору. — Мы не... — начал Блейз. — Не надо врать, — перебил Снейп. — Я был молод. Я тоже был идиотом. И у меня тоже были друзья-идиоты, которые считали, что судьбу можно подтолкнуть. Он замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то далёкое — то, что он прятал годами за маской цинизма и равнодушия. — Можете идти, — сказал он наконец. — Но запомните: если вы ещё раз вмешаетесь в чужую судьбу, я сделаю так, что вы будете чистить котлы до конца своих дней. Блейз и Тео уже повернулись к выходу, когда Снейп добавил тихо — так тихо, что они едва расслышали: — Это судьба. Она сама всё сделает. Без ваших записок и дурацких планов. Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Блейз и Тео вышли в коридор, осторожно закрыв за собой дверь. — Он знает, — выдохнул Тео, прижимаясь спиной к стене. — Он всё знает, — ответил Блейз. — Вопрос — откуда? — Может, он тоже был влюблён в кого-то, кто не отвечал взаимностью? — Или в кого-то, кто отвечал, но они оба боялись признаться, — Блейз покачал головой. — Это грустно. — Это жизнь, — философски заметил Тео. — Главное, что он нас не наказал. — Он нас предупредил. Это хуже. — Ты прав. Предупреждённый Снейп — хуже, чем наказанный Снейп. Он теперь будет за нами следить. — Он всегда за нами следил, — Блейз отлепился от стены. — Пойдём. Расскажем Джинни о том, что всё прошло успешно.  — А про Снейпа? — А про Снейпа — ничего. Что было в кабинете, остаётся в кабинете. Тео кивнул, и они двинулись к выходу из подземелий. Впереди, у лестницы на первый этаж, их ждали Драко и Гермиона. Они стояли близко — слишком близко для врагов, но недостаточно близко для влюблённых. И смотрели в одну сторону, не глядя друг на друга, но всё равно — вместе. — Ну что? — спросила Гермиона, когда Блейз и Тео подошли. — Зачем вы остались? — Профессор решил нас похвалить, — сказал Блейз с абсолютно каменным лицом. — За наблюдательность. — Он сказал, что мы были очень внимательны, — добавил Тео. — И чтобы мы продолжали в том же духе. Драко посмотрел на них с подозрением. — Вы врёте. — Никогда, — ответил Блейз. — Пойдёмте праздновать пятёрку? — Пойдёмте, — согласилась Гермиона. Они вышли на улицу — четверо, которые ещё вчера были врагами, а сегодня шли рядом, обсуждая зелья, оценки и планы на уикенд. Сзади, в окне подземелий, маячила тёмная фигура в мантии. Северус Снейп смотрел им вслед и думал о том, что судьба — странная штука. Она сводит людей, которые должны быть вместе, даже если весь мир против. И иногда для этого нужны не великие заклинания, а просто двое идиотов, которые готовят зелье и смотрят друг на друга горящими глазами. Он отвернулся от окна. — Долбанные дети, — сказал он пустоте и вернулся к своим котлам. *** Вечером того же дня, после шумного празднования их пятерки в одном из баров Хогсмида, Выручай-комната встретила её тишиной. Не той напряжённой, которая была между ними последние недели, а какой-то новой, мягкой — как одеяло, в которое укутываешься холодным вечером. Гермиона вошла почти беззвучно, но он всё равно обернулся. Драко сидел в кресле у камина — в том самом, в котором неделю назад проспал всю ночь. Огонь почти погас, оставляя только красные угольки и слабый свет, который плясал на его лице, делая черты то резче, то мягче. В руках он держал её книгу — ту самую, которую Гермиона забыла после последней варки зелья. — Ты пришла за этим? — спросил он, поднимая книгу, даже не глядя на неё. Его взгляд был прикован к огню. Или к чему-то, чего она не видела. — Да, — ответила она, останавливаясь у соседнего кресла. — Но могу и не забирать. Ты выглядишь так, будто она тебе нужнее. — Я не читаю маггловские романы, Грейнджер. — В его голосе не было привычной колкости. Скорее, усталость. — Я просто ждал. — Ждал? Кого? — Тебя, — он поднял глаза. — Я знал, что ты придёшь. Ты всегда возвращаешься за книгами. Это твоя суперсила. Она хотела пошутить в ответ, сказать что-то о его суперсиле — например, о способности выглядеть надменным даже в пижаме — но слова застряли в горле. Потому что он посмотрел на неё так, как не смотрел никогда. Без маски. Без защиты. Просто — как на человека, которого ждал. — Можно сесть? — спросила она. — Это твоё кресло, — он кивнул. — Ты тут спала. В моей мантии. Ты имеешь на него больше прав, чем я. Она села. Не в соседнее — в то же, в котором он сидел. Рядом. Так близко, что их плечи почти касались. В комнате было холодно — камин почти погас, но ни ей, ни ему не хотелось его зажигать. Холод помогал думать. — Что ты здесь делаешь? — спросила она. — Думаю, — ответил он. — Много думаю. Слишком много. Это вредно для чистоты крови. — Не шути так. — Прости. — Он и правда выглядел виноватым. — Привычка. Они замолчали. Где-то далеко часы пробили десять. За окном выручай-комнаты — хотя окон у неё не было — послышался ветер. — Я вспоминала сегодня, — сказала Гермиона, глядя на угольки. — Всё, что было. Как ты целовал Пэнси. Как я упала со стола. Как ты поймал меня. Как мы танцевали. Без музыки. — Я тоже вспоминал, — сказал Драко. — Всё время. Даже когда не хотел. Особенно когда не хотел. — И что ты понял? — Что я был идиотом. — Он повернулся к ней, и его лицо оказалось так близко, что она видела каждую ресницу. — Что я боялся. Боялся, что ты не простишь меня за Пэнси. Что ты подумаешь, будто я играю с тобой. Что я — как все Малфои, которые не умеют ничего, кроме как портить жизнь другим. — Я не думала так. — А зря. Потому что я действительно не умею. Не умел. Не знал, как это — хотеть быть с кем-то не ради выгоды, а просто... потому что. Она слушала, затаив дыхание. В груди разрасталось что-то тёплое, как тот огонь, который почти погас, но оставил после себя угли, готовые вспыхнуть снова. — Я думала, что ненавижу тебя, — сказала она. — С первого курса. С того дня в поезде. Ты был олицетворением всего, что я ненавидела: высокомерие, предрассудки, жестокость. А потом... — Что потом? — А потом ты заступился за меня перед Пэнси. Потом ты сказал «извини». За кашу. И я поняла, что ненавижу тебя уже не так сильно. А потом ты отдал мне мантию. А потом мы танцевали. И я поняла, что ненависть прошла. — И что осталось? — Не знаю, — честно ответила она. — Но это что-то — большое. Такое, что не помещается в груди. Драко молчал. Его пальцы лежали на подлокотнике кресла — близко к её руке, но не касались. — Гермиона, — сказал он, и это было впервые — её имя без фамилии. — Я хочу тебя поцеловать. Давно. Ещё тогда, когда ты упала в мои руки. Но я боялся. Боялся, что это будет ошибкой. Что ты оттолкнёшь меня. Что я не заслуживаю. — А сейчас? — Сейчас я боюсь ещё сильнее, — признался он. — Потому что знаю, что если ты не оттолкнёшь — я уже не смогу остановиться. — Тогда не останавливайся, — прошептала она. Он протянул руку. Не к её руке — к её лицу. Пальцы скользнули по щеке, отодвигая прядь волос, задержались на подбородке. — Ты уверена? — спросил он в последний раз. — Заткнись, Малфой, — прошептала она. И он поцеловал её. Поначалу робко — будто пробуя, не исчезнет ли она, не растворится ли в воздухе. Но она не исчезла. Её губы были тёплыми, мягкими, и пахли чем-то сладким — может быть, чаем, который она пила перед уходом, а может быть, просто — ею. Он углубил поцелуй, притягивая её ближе, и его пальцы запутались в её волосах. Она ответила — не сразу, сначала замерла, будто не веря, что это происходит. А потом её руки обвили его шею, прижимая так сильно, будто боялись, что он передумает. Поцелуй был долгим. Таким долгим, что время потеряло смысл. В Выручай-комнате не было часов, но если бы они были, они бы пробили полночь, потом час, потом два, а они всё целовались — не отрываясь, не спеша, не думая ни о чём, кроме друг друга. Но потом — резко, неожиданно — Драко отстранился. Он встал. Просто встал, как будто его что-то ударило. Лицо его было бледным, глаза — растерянными, почти испуганными. Он смотрел на Гермиону так, будто видел её впервые. Или будто только сейчас понял, что натворил. — Малфой? — тихо позвала она, всё ещё сидя в кресле, всё ещё чувствуя тепло его губ на своих. Он не ответил. Он смотрел на неё долгим, странным взглядом — в котором было всё: и паника, и сожаление, и что-то ещё, чему она не могла найти названия. Потом он развернулся и вышел. Молча. Не попрощавшись. Не обернувшись. Просто — открыл дверь и исчез в темноте коридора, оставив дверь приоткрытой. Гермиона осталась сидеть в кресле у погасшего камина, одна, с книгой, за которой пришла, но которую так и не взяла. Губы всё ещё горели. В груди всё ещё было то тёплое, большое, что не помещалось. Но теперь к этому примешивалось что-то другое. Холод. Она смотрела на дверь, за которой он исчез, и не понимала, что произошло. Почему он ушёл. Почему не сказал ни слова. Почему смотрел на неё так, будто она — его самый страшный страх. Или его самое большое сожаление. — Идиот, — прошептала она в пустоту. — Какой же ты идиот. Она просидела в кресле ещё час. Может, два. Она не знала. Время потеряло смысл вместе с ним. А потом она встала, взяла книгу, поправила мантию и вышла в коридор. Пустой. Холодный. Без него. Драко Малфой поцеловал её и ушёл. И Гермиона понятия не имела, что делать дальше.