проделки судьбы

Осенний ветер швырял в окна мэнора первые жёлтые листья. Драко сидел в своём кабинете — большом, холодном, идеально убранном — и просматривал утреннюю почту. Счета. Деловые предложения. Приглашения на благотворительные вечера. Обычный набор для наследника древнего рода. Он взял следующий конверт — и замер. Плотная пергаментная бумага. Знакомый почерк, который он не видел десять лет, но узнал бы из тысячи. Джинни Уизли. Теперь Джинни Поттер, если верить слухам. Она вышла замуж за Гарри через три года после окончания школы. Драко открыл конверт дрожащими пальцами. «Дорогой Драко, Я знаю, что это письмо — неожиданность. Мы не общались много лет, и возможно, ты хочешь просто выбросить его в камин. Но я прошу тебя — дочитай. Гермиона и Рон женятся. Через две недели. В норе. Я знаю, как это звучит. Я знаю, что тебе, наверное, больно даже читать об этом. Но я всегда считала, что ты должен знать. Не из жестокости. Из уважения к тому, что было между вами. Ты не обязан приезжать. Ты не обязан отвечать. Но если захочешь — мы будем рады тебя видеть. Джинни. P.S. Тео и Блейз тоже получили приглашения. Если решишь приехать — вы могли бы составить компанию друг другу. Держитесь вместе. Вам будет тяжелее, чем нам.» Драко перечитал письмо три раза. Потом отложил в сторону и уставился в окно. Она выходит замуж. Через десять лет. За Рона Уизли. Он не был удивлён. Он знал — они были вместе все эти годы. Изредка, когда ему становилось совсем невмоготу, он находил статьи о ней в «Пророке»: о её работе в Министерстве, о её достижениях в Отделе магического правопорядка. Рядом с ней всегда был он. Рон Уизли. Весёлый, простой, понятный. Такой, каким Драко никогда не мог быть. Он думал, что привык. Что время лечит. Что можно забыть, вычеркнуть, начать новую жизнь. Он ошибался. *** Сова постучала в окно Тео, когда он завтракал. Квартира в Лондоне была маленькой, но уютной — он так и не женился, не завёл детей, хотя его отец каждый год напоминал о «долге перед родом». Тео работал в Министерстве, в отделе магических артефактов, и был одним из лучших специалистов по проклятым предметам. Коллеги уважали его, но держались на расстоянии — он не любил сближаться. Он развернул пергамент, прочитал — и медленно опустился на стул. — Через две недели, — сказал он вслух пустой комнате. — Она всё-таки решилась. Он не видел Драко почти год — у каждого была своя жизнь, свои заботы. Но сейчас, глядя на приглашение, он понял, что должен позвонить ему. И Блейзу. Они должны быть вместе. Хотя бы в этот день. *** Блейз получил письмо, когда вернулся с работы. Он жил в Париже — переехал через пять лет после школы, открыл небольшой бизнес по торговле магическими ингредиентами. Дела шли хорошо. Он даже был помолвлен одно время — с француженкой, красивой, умной, чистокровной. Но они расстались. Она сказала: «Ты не со мной. Ты с теми, кого оставил в прошлом». Блейз не стал спорить. Он прочитал письмо Джинни и долго сидел молча, глядя на Эйфелеву башню за окном. — Через две недели, — сказал он. — В норе. Он взял мобильный — маггловский, потому что так было удобнее — и набрал номер Тео. — Ты получил? — спросил Тео вместо приветствия. — Получил. — Едешь? — Не знаю. А ты? — Я должен. Ради него. — Он знает? — Пока нет. Но скоро узнает. Я ему позвоню. — Я прилечу, — сказал Блейз. — Встретимся в Лондоне. За день до свадьбы. — Договорились. Они повесили трубки. Блейз посмотрел на приглашение ещё раз — на имя, написанное каллиграфическим почерком: «Мистер Блейз Забини». — Дурацкая идея, — сказал он себе. — Но мы всё равно поедем. *** Драко так и сидел у окна, когда телефон зажужжал. Тео. Он ответил не сразу. — Ты видел? — спросил Тео. — Да. — Едешь? — Не знаю. — Я еду. Блейз тоже. Мы встретимся в Лондоне за день до свадьбы. В старом месте. — В «Трёх метлах»? — Именно там. Драко замолчал. Он вспомнил тот день — как они сидели в баре, как играли в покер, как она проиграла ему желание. Боже, как давно это было. — Я подумаю, — сказал он. — Думай, — ответил Тео. — Но если ты не приедешь, ты пожалеешь. Не потому, что она выходит замуж. А потому, что ты так и не поставишь точку. — Я поставил её десять лет назад. — Ты поставил запятую, Драко. И она до сих пор висит в воздухе. Тео отключился. Драко опустил телефон и снова посмотрел в окно. Листья падали. Время шло. А он всё ещё помнил её улыбку — ту, последнюю, грустную, когда она сказала «забудь меня». Он не забыл. Даже не пытался забыть. И никогда не забудет. — Через две недели, — сказал он пустоте. — В норе. Он не знал, поедет ли. Но уже представлял, как войдёт в дом, где её будут поздравлять, обнимать, целовать. Как увидит её в белом платье. Как она скажет «да» другому. Больно было даже думать об этом. Но он думал. Потому что не мог иначе. *** «Три метлы» почти не изменились за десять лет. Те же деревянные столы, тот же запах сливочного пива и корицы, та же хозяйка — только волосы её стали совсем седыми. Бар был почти пуст в этот предвечерний час, и трое мужчин заняли свой старый столик в углу — у окна, откуда видна вся улица. Драко пришёл первым. Он заказал огневиски и уставился в окно, разглядывая прохожих, но не видя никого. На нём был безупречный тёмный костюм, волосы уложены как всегда, но под глазами залегли тени — он не спал уже несколько ночей, прокручивая в голове предстоящую поездку. Тео появился через пять минут. Без галстука, в расстёгнутой рубашке и потёртой кожаной куртке — он выглядел так, будто только что с мотоцикла. Хотя мотоциклов Тео не водил. — Ты рано, — сказал он, плюхаясь на стул. — А ты опаздываешь, — ответил Драко, не оборачиваясь. — Это называется стиль. — Это называется неуважение к чужому времени. — Мы друзья десять лет. Какое неуважение? Блейз пришёл третьим, как всегда, с небольшим опозданием, но с огромным букетом цветов. — Что это? — спросил Тео, глядя на букет. — Для хозяйки, — Блейз протянул цветы мадам Розмерте, которая расцвела в улыбке. — Не мог прийти с пустыми руками. — Ты всё такой же ловелас, — усмехнулся Тео. — А ты всё такой же циник. Драко наконец оторвался от окна и посмотрел на друзей. Они изменились — Блейз стал шире в плечах, Тео обзавёлся лёгкой небритостью, которая шла ему гораздо больше, чем гладко выбритое лицо в школе. Но в их глазах всё ещё читалось что-то знакомое — то, что он помнил с детства. — Как жизнь? — спросил Блейз, делая заказ. — Нормально, — ответил Драко. — Работа? — Нормально. — Личное? Драко промолчал. Тео и Блейз переглянулись, но настаивать не стали. Они говорили о работе — о делах Драко в мэноре, о парижском бизнесе Блейза, о последнем проклятом артефакте, который Тео удалось обезвредить. Говорили о погоде, о квиддиче, о новых законах Министерства. Обо всём, кроме главного. Кроме того, что уже завтра в норе состоится свадьба. — Ты решил? — спросил Тео, когда пауза затянулась. — Ещё нет, — ответил Драко. — Мы едем. Втроём. Я решил за себя и за тебя. — Ты не можешь решать за меня. — Могу. Потому что если ты не поедешь, ты будешь жалеть об этом всю жизнь. А я не хочу сидеть и слушать, как ты жалуешься мне в трубку по ночам. — Я не жалуюсь по ночам. — Жалуешься, — сказал Блейз. — Ты звонишь мне в Париж в три утра и говоришь, что не можешь спать. Что думаешь о ней. Что хочешь вернуть время назад. — Это было один раз. — Это было три раза. На прошлой неделе. Драко замолчал, уставившись в свой стакан. Огневиски стояло почти нетронутым. — Я не знаю, что ей сказать, — признался он. — Прошло десять лет. У неё своя жизнь. У меня — своя. Я опоздал. — Ты опоздал десять лет назад, — жёстко сказал Тео. — Сейчас у тебя есть шанс хотя бы попрощаться. Или признаться. Или просто увидеть её в последний раз. — В последний раз? — Драко поднял голову. — Если она выйдет замуж, всё кончится. Ты это знаешь. Драко знал. И боялся этого больше всего. Дверь бара распахнулась с таким грохотом, что звякнули стаканы на стойке. — МАЛЬЧИКИ! Джинни Поттер ворвалась внутрь, как ураган — рыжие волосы развевались, щёки раскраснелись от быстрой ходьбы, глаза сияли. Она налетела на их столик, не замедляясь, и повисла на шее у Блейза. — Джинни, ты... — начал Блейз, но не успел закончить — она уже чмокнула его в щёку и переключилась на Тео. — Как вы, идиоты? — спросила она, целуя его с таким же энтузиазмом. — Как жизнь? Как вы могли не приехать раньше? Мы же сто лет не виделись! — Ты нас не звала, — ответил Тео, когда она наконец от него отцепилась. — Я думала, вы меня забыли! Она повернулась к Драко. Он сидел, замерев, и смотрел на неё так, будто увидел привидение. Она не изменилась. Совсем. Та же энергия, тот же огонь в глазах, та же улыбка, которая когда-то сводила с ума Блейза, а теперь сводила с ума — просто потому что была частью той, другой жизни. — Драко, — сказала Джинни тише, подходя к нему. — Джинни, — ответил он. Она обняла его — крепко, по-настоящему, как обнимают тех, кто был дорог, но кого давно не видели. Он не отстранился. Он положил руки на её спину и закрыл глаза. — Ты похудел, — сказала она, отстраняясь. — Ты всё такая же наглая, — ответил он. — Это не наглость, это забота. Она села за их столик, пододвинула к себе стакан Драко и сделала большой глоток. — Ты пьёшь моё огневиски, — заметил он. — Я пью твоё огневиски. Потому что я беременна, и мне нельзя много, а один глоток за встречу — это святое. — Ты беременна? — Блейз вытаращил глаза. — Третий, — гордо сказала Джинни. — Гарри уже поседел. Я ему говорю: «Дорогой, это последний», а он не верит. Они засмеялись — легко, свободно, как в школе, когда мир был проще и вся жизнь была впереди. — Слушайте, — Джинни вдруг стала серьёзной, отставила стакан и посмотрела на них в упор. — Я пришла не просто так. Я должна вам кое-что сказать. О Гермионе и Роне. Драко напрягся. Тео перестал улыбаться. Блейз положил руку на стол, готовый к удару. — Их брак — фикция, — сказала Джинни. Тишина стала ватной. Бар исчез. Люди исчезли. Остался только голос Джинни, которая говорила тихо, быстро, будто боялась, что кто-то прервёт её. — Они не любят друг друга. Не в том смысле. Они любят как брат и сестра. Они друзья. Лучшие друзья. Но они не пара. И никогда не были. Рон... — она запнулась. — Рон любит мужчину. Давно. Ещё со школы. Он не мог признаться — боялся отца, боялся общества, боялся всего. Они с Гермионой заключили сделку: она прикрывает его, он — её. — Зачем ей это? — спросил Драко, и голос его дрожал. — Потому что она думала, что ты не вернёшься, — тихо сказала Джинни. — Она ждала тебя два года после окончания школы. Два года, Драко. А ты молчал. Ты не написал ни одного письма. Не позвонил. Не пришёл. Она решила, что ты не хочешь её видеть. Что ты забыл её. Что она для тебя — ошибка, как она сама сказала в тот день в коридоре. — Я не забывал, — выдохнул он. — Я не мог. Я думал, она счастлива с ним. — Она была несчастна, — Джинни покачала головой. — Все эти годы. Она строила карьеру, помогала Рону, но внутри — она была пустой. Она говорила мне: «Джинни, я сломала нас обоих. Я не имею права на счастье». — Почему ты не сказала мне раньше? — он почти кричал. — Почему ты ждала десять лет? — Потому что она просила не говорить, — Джинни сжала его руку. — Потому что она боялась, что если ты узнаешь, ты придёшь из жалости, а не из любви. Она хотела, чтобы ты пришёл сам. Когда будешь готов. — А если бы я не пришёл? — Тогда она вышла бы замуж понарошку и жила бы так всю жизнь. Ради Рона. Ради того, чтобы у него была защита. Ради того, чтобы не быть одной. Драко закрыл лицо руками. Тео и Блейз молчали, переваривая услышанное. — Ты должен приехать на свадьбу, — сказала Джинни. — Ты должен остановить это. Пока не поздно. — Как? — он поднял голову. — Я не могу просто ворваться и сказать: «Гермиона, не выходи за него, я люблю тебя!» — Почему? — спросил Тео. — Это сработало бы. — Это сработает, — кивнул Блейз. — Ты всегда умел делать эффектные выходы. — Я не умею! — Умеешь, — Джинни улыбнулась. — Ты Малфой. Это у вас в крови. Драко смотрел на неё, на друзей, на свою жизнь, которая вдруг снова обрела смысл. — Ладно, — сказал он. — Я приеду. И я сделаю это. — Что именно? — спросил Тео. — Не знаю, — честно ответил Драко. — Но я исправлю ошибки прошлого. Все. Которые смогу. Джинни подняла свой ( отнятый у Малфоя)стакан. — За исправление ошибок, — сказала она. — За ошибки, — подхватил Блейз. — За то, чтобы не повторить их снова, — добавил Тео. Драко посмотрел на их стаканы,счастливые лица и глаза полные надежды и слепой веры.  — За Гермиону, — сказал он. — За то, чтобы она наконец была счастлива. Даже если не со мной. — Будет с тобой, — уверенно сказала Джинни. — Я в этом не сомневаюсь. Они пили. Смеялись. Плакали — немного, украдкой. А за окном «Трёх мётел» шёл дождь, смывая с улиц пыль и грязь, готовя мир к чему-то новому. Чистому. Такому, каким он не был десять лет. ***  Нора утопала в цветах и белых лентах. Сарай, который семья Уизли превратила в банкетный зал, был украшен сотнями светящихся шаров, и даже хмурое осеннее небо, казалось, светлело, глядя на это торжество. Гости прибывали с утра — родственники, друзья, коллеги из Министерства, те, кто когда-то учился вместе и теперь пришёл поздравить двух старых друзей, которые наконец решили пожениться. Наверху, в маленькой комнате, где когда-то спала Джинни, Гермиона стояла перед зеркалом в белом платье — простом, элегантном, без лишней пышности. Она смотрела на своё отражение и не узнавала себя. — Ты прекрасна, — сказала Джинни, поправляя фату. — Я похожа на невесту? — спросила Гермиона, не отрывая взгляда от своих глаз. — Ты похожа на ту, кто вот-вот выйдет замуж за лучшего друга, — ответила Джинни, и в её голосе прозвучало что-то, чего Гермиона не заметила — грусть, смешанная с надеждой. — Это то, что нужно? — Это то, что ты выбрала. Гермиона кивнула, хотя в глазах не было уверенности. Джинни подошла сзади, обняла подругу за плечи и улыбнулась ей в отражении — тепло, как улыбаются тем, кого хотят защитить даже от них самих. — Всё будет хорошо, — сказала Джинни. — Ты увидишь. — Откуда ты знаешь? — Просто знаю. Джинни не сказала ей о письмах. Не сказала о том, что пригласила троих слизеринцев. Не сказала о том, что Драко Малфой прибыл в Лондон и, возможно, сегодня решится на то, чего не решался десять лет. Она хотела, чтобы это случилось само. Или не случилось. Но хотя бы — был шанс. *** Свадьба началась в полдень. Гости собрались в саду, где между яблонями поставили арку из белых роз. Рон стоял под аркой в новом костюме, нервно теребя галстук, и улыбался такой широкой улыбкой, что казалось — сейчас она треснет. Рядом с ним, как шафер, стоял Гарри, который то и дело поглядывал на входную дверь. Гермиона вышла под руку с мистером Уизли, который смахнул слезу, когда увидел её в платье. — Ты самая красивая, — прошептал он. — Спасибо, Артур, — ответила она, и её голос дрогнул. Церемония была короткой и трогательной. Они сказали друг другу слова клятвы — не про любовь, а про уважение, про дружбу, про то, что всегда будут рядом. Гости хлопали, не подозревая, что эти слова значат совсем не то, что они слышат. Потом был банкет. Столы ломились от угощений, музыка играла, гости танцевали и пили за молодожёнов. Всё было как в настоящей сказке — идеально, гладко, правильно. Джинни не танцевала. Она стояла у входа и смотрела на дорогу, ведущую к Норе. Ждала. Волновалась. Надеялась. Прошёл час. Другой. Третий. — Они не приедут, — сказал Гарри, подходя к ней с бокалом шампанского. — Ты не знаешь, — ответила она. — Знаю. Слизеринцы не ездят на свадьбы к гриффиндорцам. Это не в их натуре. — Драко — не обычный слизеринец. — Драко — обычный трус, — Гарри пожал плечами. — Он всегда был трусом. Ты сама говорила. Джинни не ответила. Она смотрела на дорогу, где уже зажигались первые фонари, и чувствовала, как надежда умирает в груди. Она поверила в чудо. Она поверила, что он приедет. Она поверила, что сможет всё исправить. Ошиблась. — Ладно, — сказала она, отворачиваясь от окна. — Пойду поздравлю молодожёнов. Она сделала шаг — и в этот момент дверь распахнулась с такой силой, что задребезжали стёкла. В помещение влетели двое. В масках. Странных, дурацких масках — карнавальных, с перьями и блёстками, явно купленных в маггловском магазине. Один был в чёрном костюме, второй — в тёмно-синем. Они двигались быстро, как будто репетировали это вторжение много раз. — ВНИМАНИЕ! — заорал первый, и Джинни узнала этот голос. Тео. Это был Тео. — СВАДЕБНАЯ ТРАДИЦИЯ! Гости замерли. Кто-то выронил бокал. Кто-то засмеялся, решив, что это шутка. — ПО ДРЕВНЕМУ ОБЫЧАЮ, — продолжал Тео, размахивая руками, — МЫ ПОХИЩАЕМ НЕВЕСТУ! — И ЖДЁМ ВЫКУП! — подхватил второй, и Джинни узнала Блейза. — ВЫКУП БУДЕТ НАЗВАН ПОЗЖЕ! Блейз подхватил Гермиону на руки — та сначала охнула, потом рассмеялась, не понимая, что происходит, но чувствуя в этом что-то знакомое, давно забытое. — Что за... — начала она. — Молчи, невеста, — сказал Блейз, подмигивая Джинни. — Твоё дело — красиво выглядеть. Он выбежал на улицу. Тео — за ним, на ходу срывая маску и крича: — ВЫКУП ПРИШЛЮ СОВОЙ! Дверь захлопнулась. В зале воцарилась тишина. А потом — гул. Гости перешёптывались, смеялись, аплодировали — кто-то решил, что это часть программы, кто-то — что это пьяные друзья молодожёнов. Рон стоял под аркой с открытым ртом. Гарри — рядом с ним, хлопая глазами. — Что это было? — спросил Рон. — Не знаю, — ответил Гарри. Джинни стояла у двери, прислонившись к косяку, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Она не знала, где Драко. Не знала, почему его не было среди похитителей. Не знала, что будет дальше. Но она сделала вид, что всё идёт по плану. — Это традиция, — громко сказала она, улыбаясь гостям. — Древняя маггловская традиция. Похищение невесты друзьями жениха. Не волнуйтесь, через час она вернётся. Гости успокоились. Музыка заиграла снова. Рон, хоть и выглядел озадаченным, пожал плечами и пошёл наливать себе огневиски. Гарри подошёл к Джинни и прошептал: — Это твоих рук дело? — Не моих, — ответила она, глядя на дорогу. — Его. — И что теперь? — Теперь всё решится, — сказала Джинни. — Окончательно. Она смотрела в темноту, где скрылись Тео и Блейз с Гермионой на руках, и надеялась, что там, в конце этой дороги, их ждал тот, кто должен был приехать. Кто приехал. Кто просто не вошёл в дверь — но ждал снаружи, потому что не мог войти туда, где она должна была стать чужой. Она надеялась. В последний раз. И верила, что в этот раз — не ошибётся. *** Тео и Блейз несли Гермиону по темной дороге, вдали от огней и музыки, вдали от гостей, которые всё ещё танцевали и пили за её фиктивное счастье. Она не сопротивлялась — слишком была ошеломлена происходящим. Белое платье развевалось на ветру, фата слетела где-то по пути, и волосы рассыпались по плечам, блестя в свете редких фонарей. — Куда вы меня несёте? — спросила она, пытаясь разглядеть дорогу. — К твоей судьбе, — ответил Блейз. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который имеет значение. Они остановились в конце улицы, там, где начинался старый мост через холм. Под фонарём, в чёрном костюме, с идеально зализанными волосами и каменным лицом, стоял Драко Малфой. Тео и Блейз аккуратно поставили Гермиону на ноги. Она смотрела на Драко широко раскрытыми глазами, не веря тому, что видит. — Простите за такое появление, — сказал Тео, пятясь назад. — Но это было единственным способом. — Ты бы всё равно не согласилась прийти добровольно, — добавил Блейз. — Поэтому мы пришли за тобой. Они развернулись и скрылись в темноте, оставив их вдвоём под тусклым светом фонаря. Тишина была такой густой, что можно было резать ножом. Где-то вдалеке всё ещё играла музыка, но здесь, на краю деревни, её почти не было слышно. Гермиона стояла в белом платье, босиком — туфли потерялись где-то по дороге, — и смотрела на мужчину, которого не видела десять лет. Он почти не изменился. Те же острые скулы, тот же холодный взгляд. Только морщинок прибавилось, да в глазах поселилась такая боль, что у неё защемило сердце. Драко молчал. Он смотрел на неё — на её платье, на её растрёпанные волосы, на её босые ноги, на лицо, которое не мог забыть все эти годы. И не мог вымолвить ни слова. — Драко, — позвала она первой. — Зачем ты это делаешь? — спросил он, и голос его был глухим, чужим. — Зачем выходишь за него? Ты же не любишь его. Гермиона вздрогнула. — Откуда ты... — Знаю, — перебил он. — Джинни рассказала. Всё. Про Рона, про вас, про фиктивный брак. Про то, что ты ждала меня два года. А я не пришёл. — Ты не мог прийти, — тихо сказала она. — Мог. — Он шагнул к ней. — Должен был. Но я был трусом. Я боялся, что ты меня не примешь. Боялся, что ты счастлива без меня. Боялся, что я разрушу твою жизнь, если появлюсь в ней снова. Тысяча оправданий. И все — дерьмо. — Не надо, — она покачала головой. — Всё уже прошло. — Ничего не прошло, — он сделал ещё шаг. Теперь они стояли так близко, что она видела каждую его ресницу. — Я люблю тебя. Я любил тебя все эти годы. Каждый день. Каждую ночь. Я просыпался и думал о тебе. Я засыпал и видел тебя во сне. Я смотрел на других женщин и сравнивал их с тобой. И никто не выдерживал сравнения. Никто. — Драко... — Дай мне закончить, — он почти кричал, но сдерживался, чтобы не испугать её. — Я знаю, что опоздал. Знаю, что ты строила свою жизнь без меня. Знаю, что я не имею права просить тебя о чём-то. Но я всё равно попрошу. Я не могу жить дальше, зная, что ты несчастна. Я не могу смотреть, как ты выходишь замуж за человека, которого не любишь. Я не могу... Он замолчал, сглатывая ком в горле. — Я не могу потерять тебя снова, — сказал он уже тише. — Потому что если ты сейчас выйдешь замуж — даже понарошку — я потеряю тебя навсегда. И это убьёт меня. Не сразу. Медленно. Год за годом. Но это убьёт. Гермиона смотрела на него, и слёзы текли по её щекам. Она не вытирала их. — Что ты предлагаешь? — спросила она шёпотом. — Сбежать со мной, — сказал Драко. — Прямо сейчас. Оставить всё это. Свадьбу, гостей, обязательства, Рона, его семью, мою семью, всё. Взять только себя и начать новую жизнь. С чистого листа. Где нас никто не знает. Где мы можем быть просто Драко и Гермиона. Не Малфой и Грейнджер. Не наследник древнего рода и грязнокровка. Просто двое, которые любят друг друга. — Ты с ума сошёл, — прошептала она. — Возможно, — он грустно улыбнулся. — Но это самый осознанный шаг в моей жизни. — А что будет с Роном? С его семьёй? С гостями, которые там танцуют и пьют за нас? — Рон будет свободен. Он сможет наконец быть с тем, кого любит, не прячась. Гости выпьют ещё и забудут эту свадьбу через месяц. А твоё счастье — не их забота. Оно твоё. Только твоё. Она молчала. Долго. Так долго, что Драко уже начал думать, что она откажется. — Куда мы поедем? — спросила она. Его сердце пропустило удар. — Куда захочешь, — ответил он. — В Париж. В Рим. В маленькую деревню в Ирландии, где никто не знает магии. Я построю тебе дом. Я дам тебе жизнь, которую ты заслуживаешь. Я буду любить тебя так, как никто не любил. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту. — Ты обещаешь? — она смотрела на него глазами, полными слёз, надежды и страха. — Клянусь своей жизнью, — сказал он. — Клянусь своей магией. Клянусь всем, что у меня есть. Она сделала шаг вперёд. Потом ещё один. И оказалась в его объятиях — в белом платье, босиком, с растрёпанными волосами и мокрыми от слёз щеками. Он обнял её так крепко, будто боялся, что она исчезнет. — Я сбегу с тобой, — прошептала она ему в плечо. — Но если ты ещё раз заставишь меня ждать десять лет, я убью тебя. — Договорились, — он поцеловал её в макушку. Где-то вдалеке всё ещё играла музыка. Где-то гости пили за молодожёнов, за Гермиону, которая больше не вернётся. А здесь, в конце улицы, под тусклым фонарём, двое людей начинали новую жизнь. С чистого листа. Без прошлого. Только с будущим, которое они построят сами. Драко снял пиджак, накинул ей на плечи — ночью было холодно — и взял за руку. — Ты готова? — спросил он. — Готова, — ответила она, сжимая его пальцы. Они пошли в темноту — туда, где их ждала машина, где их ждала новая жизнь, где их никто не ждал, кроме них самих. И это было самое главное. Из-за кустов выскочили Тео, Блейз и Джинни, наблюдавшие за этой сценой в полной тишине. — Сработало, — сказал Тео, вытирая слезу. — Чёрт возьми, сработало. — Ты плачешь? — спросил Блейз. — У меня аллергия на счастье. — Я думал, у тебя аллергия на кошек. — И то, и другое. Джинни смотрела вслед удаляющейся паре и улыбалась. Улыбалась так, как не улыбалась десять лет. — Свадьба, конечно, накрылась медным тазом, — сказал Гарри, вылезая из-за того же куста. — Что я скажу гостям? — Скажи, что невесту украли драконы, — ответила Джинни. — Это почти правда. — Драко? — Гарри посмотрел на неё. — Это была твоя идея? — Это была судьба, — сказала Джинни. — Я просто немного ей помогла. Она взяла Гарри под руку и потащила обратно к Норе — объяснять гостям, что праздник отменяется, но история только начинается. И она будет гораздо интереснее, чем любой фальшивый брак. Потому что настоящая любовь всегда побеждает. Даже если ждать приходится десять лет. Вот таки проделки судьбы.