связаны проклятием

хе-хе, странно немного да? шоя и шоко подружились даже сами не заметив… дни шои текли как серая холодная вода. старшая школа не принесла облегчения. каждое утро он просыпался от будильника, который казался ему слишком громким. он одевался, не глядя в зеркало. на лицах прохожих на улице все так же висели огромные черные кресты. шоя научился ходить, уставившись в асфальт. он считал трещины. он изучал форму чужих ботинок. это был его способ выжить в мире, где для него не осталось звуков, кроме его собственных мыслей.он устроился на подработку в небольшое кафе. мыл посуду. там не нужно было ни с кем говорить. только грохот тарелок, мыльная пена и горячая вода. все свои деньги он складывал в конверт. на конверте было написано «маме». это был его билет в один конец. он планировал уйти, как только вернет долг за те испорченные в детстве слуховые аппараты.но встреча на лестнице в центре социальной помощи перечеркнула его планы. шоко стояла перед ним. она больше не была той маленькой девочкой, которую он мог толкнуть. она выросла, ее плечи оставались хрупкими, но в движениях появилась мягкая взрослая грация.после той первой встречи они начали видеться чаще. это не было похожим на обычные свидания подростков. это была их собственная, тихая повседневность, сотканная из жестов, взглядов и записок.каждый вторник они встречались на старом мосту у реки. шоя приходил раньше. он покупал большую буханку белого хлеба в местной пекарне. продавец всегда улыбался ему, но шоя не видел его лица — только крест. он брал теплый пакет, шел к мосту и ждал.вскоре на дорожке появлялся знакомый силуэт. шоко шла быстро, ее сумка забавно качалась в такт шагам. когда она видела шою, ее лицо озарялось улыбкой. настоящей. не той фальшивой из детства, которой она защищалась от его издевательств.— привет, — показывал шоя руками. его пальцы все еще двигались немного неуклюже, но он усердно тренировался каждую ночь перед зеркалом. — привет, исида, — отвечала она жестами. ее движения были плавными, как танец. — ты давно ждешь? — нет, только пришел. смотри, хлеб еще теплый.они вставали у перил. шоко брала кусок хлеба, ломала его на мелкие части и бросала вниз. в зеленоватой воде тут же начинали мелькать тени. огромные карпы приплывали на их постоянное место. они разинали рты, ловя крошки. шоко безмолвно смеялась, указывая пальцем на самого крупного и прожорливого карпа.— он похож на нагацуку, — написал шоя в блокноте, который они теперь носили с собой для сложных фраз. шоко прочитала, прикрыла рот ладонью и закивала. — нагацука хороший, — написала она в ответ. — спасибо, что познакомил нас.после моста они часто ходили гулять по городу. для шои это было тяжелым испытанием. людные улицы пугали его. голоса прохожих сливались в сплошной гул, от которого болела голова. но когда рядом шла шоко, этот гул как будто отодвигался назад. она шла уверенно, несмотря на свою глухоту. она не слышала шума машин, криков зазывал у магазинов, обрывков чужих ссор. ее мир был чистым.иногда они заходили в небольшую кондитерскую. шоко любила клубничное пирожное. шоя всегда заказывал самый дешевый черный кофе. они садились у окна.— как дела в твоей школе? — спросил шоя руками, аккуратно ставя чашку на стол. — все хорошо, — ответила шоко. она поправила прядь волос за ухо. шоя заметил новый слуховой аппарат. он был аккуратным, телесного цвета. у него перехватило дыхание от старых воспоминаний, но он заставил себя успокоиться. — я учусь готовить торты на курсах. — правда? это здорово. у тебя получится. — я принесу тебе попробовать в следующий раз. только не суди строго.шоя улыбнулся. это была редкая, непривычная для его лица улыбка.их будни состояли из таких мелочей. они вместе ходили в библиотеку. шоко выбирала книги по садоводству и кулинарии, а шоя просто сидел рядом, делая вид, что читает учебник. на самом деле он часто наблюдал за ней. за тем, как она хмурится, встречая незнакомое слово. за тем, как тихонько шевелятся ее губы, когда она пытается прочесть текст про себя.однажды в четверг пошел сильный дождь. они спрятались под навесом закрытого магазина. вода лилась стеной, заглушая все вокруг. шоко протянула руку под струи, ловя ладонью крупные капли. она повернулась к шое и взяла его за руку. она приложила его ладонь к своей груди, прямо туда, где стучало сердце.шоя испугался, его лицо вспыхнуло.— чувствуешь? — спросила она одними губами и жестом свободной руки. — что? — растерялся он. — дождь, — показала шоко. — он громкий. вибрация идет по телу. я чувствую его через тебя. через мост. через землю.шоя посмотрел на их соединенные руки. проклятие тишины, которое он нес в себе столько лет, вдруг показалось ему не таким уж страшным. если шоко могла находить красоту в мире, где для нее не было ни одного звука, то почему он, имея слух, добровольно запер себя в клетке?вечерами к их повседневности подключалась юзуру. младшая сестра шоко сначала относилась к шое как к злейшему врагу. она следила за ними, снимала шою на свою камеру, пыталась напугать. но постепенно ее лед растаял.— эй, исида, — сказала юзуру однажды вечером, когда они все вместе сидели в парке после школы. шоко отошла купить сок. — ты ведь правда изменился? — я стараюсь, — тихо ответил шоя, глядя на свои колени. — я знаю, что не заслуживаю ее прощения. но я хочу быть рядом. хочу защитить ее. — смотри мне, — юзуру навела на него объектив. — если ты снова заставишь ее плакать, я тебя закопаю. у нее и так жизнь не сахар. мама до сих пор злится, когда слышит твое имя.шоя знал это. мама шоко, госпожа нисимия, была строгой и холодной женщиной. когда они случайно столкнулись в магазине, она даже не посмотрела на шою. она просто взяла шоко за руку и увела прочь. этот взгляд взрослой женщины, полной скрытой боли и ненависти, жег шою сильнее любого физического удара.но жизнь продолжалась. наступило лето. дни стали длинными и жаркими. повседневность наполнилась запахом скошенной травы и жужжанием цикад. шоко пригласила шою к себе домой, когда мамы не было. это был огромный шаг доверия.квартира нисимии была очень чистой и светлой. на подоконниках стояли горшки с цветами. на стенах висели фотографии юзуру — в основном пейзажи и макросъемка насекомых.— проходи, — показала шоко, суетясь у плиты. шоя робко сел за стол. юзуру сидела на диване, уткнувшись в телефон, но краем глаза следила за каждым его движением. — я приготовила печенье, — шоко поставила перед ним тарелку. печенье было немного подгоревшим с одного бока, но пахло потрясающе — корицей и ванилью.шоя взял одно, откусил.— очень вкусно, нисимия, — честно сказал он голосом и продублировал жестом. шоко просияла. она села напротив, подперев щеки ладонями. в этот момент они были обычными подростками. без груза прошлого. без школьной травли. без крестов на лицах.они провели так весь вечер. юзуру в какой-то момент уснула на диване, обняв свою камеру. шоя и шоко сидели в полумраке кухни, листая старый фотоальбом. шоко показывала фотографии, где она была совсем маленькой — еще до того, как они встретились в той злополучной начальной школе. на тех кадрах она не улыбалась. она выглядела растерянной.— мне было страшно, — написала она в блокноте. — я не понимала, почему я не такая, как все. почему дети убегают от меня, когда я пытаюсь с ними говорить. шоя сжал кулаки. его сердце разрывалось от боли. он вспомнил себя — сытого, веселого, жестокого мальчика, который сделал ее страх еще глубже. — прости меня, — написал он ниже. — если бы я мог вернуться назад, я бы избил самого себя. шоко мягко коснулась его пальцев. она покачала головой. — не надо. если бы не то, что случилось, мы бы не сидели здесь сейчас. ты научился слышать меня, исида. это самое главное.когда шоя возвращался домой в тот вечер, на небе уже зажглись первые звезды. он шел по ночному городу, и впервые за пять лет ему не хотелось умереть. он понял, что его повседневная жизнь, связанная с шоко, наполнилась новым смыслом. это не было просто искуплением долга. это стало самой его жизнью.он пришел домой, где мама смотрела телевизор. она повернулась к нему, улыбаясь.— ты поздно, шоя. где ты был? — у нисимии, — тихо сказал он. мама замерла. ее улыбка стала немного грустной, но она подошла и погладила его по голове. — ты молодец, сынок. исправляй то, что сломал. я горжусь тобой.шоя кивнул. он зашел в свою комнату, лег на кровать и закрыл глаза. в тишине комнаты он больше не слышал проклятия. он слышал стук сердца шоко, шорох крыльев карпов в реке и тихий шелест страниц их общего блокнота.