Рука судьбы

«Привет, Гарри». Гарри Поттер широко раскрытыми глазами посмотрел на девушку, стоящую на пороге его дома. Мгновенно придя в себя, он вышел из дома, закрыв за собой дверь. «Гермиона? Что ты здесь делаешь?» — спросил он, прежде чем взглянуть на стоящего за ней мужчину, слегка покраснев. «Здравствуйте, мистер Грейнджер». Мужчина улыбнулся и кивнул: «Привет, Гарри». Взгляд мужчины скользнул по Гарри, и, увидев его слишком большую грязную одежду, он нахмурился. Гарри смущенно улыбнулся, гадая, как объяснить мужчине свое потрепанное состояние. «Гарри, твои родственники дома?» «Только моя тетя, сэр. Моего кузена и дяди нет», — ответил он. Гермиона кивнула: «Гарри, нам нужно обсудить кое-что очень важное». Он нахмурился, подозрительно прищурив глаза. «Мы с тобой использовали маховик времени на третьем курсе, чтобы спасти Падфута и Клювокрыла» Мальчик, который выжил, расслабился и с беспокойством посмотрел на своего лучшего друга. "Что случилось, миона?" Она прикусила губу: «Это не то, что нам следует обсуждать здесь. Пусть мой отец поговорит с твоей тетей. Он убедит ее разрешить тебе пожить у нас пару дней. Рон тоже хотел поехать, но мы не хотим, чтобы миссис Уизли что-то заподозрила, поэтому он остался дома». Гарри приподнял бровь и поморщился. Он посмотрел на отца своего друга с извиняющейся улыбкой: «Мистер Грейнджер, моя тетя не самая…» — он слегка нахмурился, — «Она не самый приятный человек. Она крайне предвзята, и я боюсь, что она может сказать что-нибудь, что…» «Всё в порядке, сынок», — ответил старший мужчина, махнув рукой на него с улыбкой. — «Гермиона устроила несколько очень впечатляющих выпадов по поводу твоих родственников. Я знаю, чего ожидать». Гермиона покраснела от забавного взгляда отца, а Гарри улыбнулся и открыл дверь, чтобы впустить их в дом. «Тётя Петуния, у нас гости», — крикнул он, слегка нахмурившись, понимая, что встреча будет неприятной. Тётя поспешно вышла из кухни и нахмурилась, увидев и узнав Гермиону. Мистер Грейнджер вмешался, прежде чем она успела что-либо сказать: «Гарри, почему бы тебе не взять Гермиону в свою комнату и не собрать вещи на пару ночей? Возьми с собой и некоторые школьные принадлежности. Мы с Гермионой сможем учиться вместе». Гарри кивнул: «Хорошо, сэр». Он взял Гермиону за руку: «Иди сюда, 'миона'». Когда дети ушли, мужчина повернулся к Петунии и протянул ей руку для рукопожатия: «Здравствуйте, меня зовут Уильям Грейнджер. Приятно познакомиться». Петуния нахмурилась, словно съела что-то отвратительное, но вела себя как подобает хозяйке: «Петуния Дурсли». Она коротко ответила и предложила ему чаю, который он любезно принял. «Миссис Дурсли, — начал мужчина, — я здесь, чтобы попросить вас разрешить Гарри пожить у нас пару дней». Он очаровательно улыбнулся ей, когда она хотела возразить: «Пожалуйста, я буду вам очень благодарен. Видите ли, Гермионе становится довольно скучно, так как у нас нет планов на отпуск этим летом, и мы с женой решили, что ей будет приятно провести время в компании своих лучших друзей. Гермиона и Гарри смогут вместе заниматься и заканчивать школьные задания вдали от вашей семьи. Я даже свозю их в магазин за школьными принадлежностями, так что он надолго отстанет от вас». Петуния прищурилась: «Директор Дамблдор велел нам не выпускать Гарри из дома почаще». Уильям нахмурился: «Что ж, Гермиона — лучшая подруга Гарри, мадам. Я совершенно уверен, что директор не будет против, если они проведут некоторое время вместе. Более того, Гарри пережил немало трудностей. Лучше не позволять гневу и боли накапливаться. Кто знает, как отреагирует его магия, если он продолжит пребывать в депрессии». Это была тонкая угроза, очень хитро сказанная. Уильям понимал, что поступает несправедливо и, возможно, немного усложняет жизнь Гарри. Однако его не совсем устраивало то, как обращались с лучшей подругой его дочери. Эффект был мгновенным. Петуния побледнела, а затем поспешно кивнула. «Конечно, конечно». Она дрожащей улыбнулась ему: «Можешь оставить его у себя на сколько хочешь. Я расскажу об этом его дяде позже». Уильям снова очаровательно улыбнулся ей, прежде чем посмотреть в сторону лестницы. «Гермиона, Гарри, пора уходить». Дети тут же откликнулись на его зов. Гарри выглядел хорошо одетым в белую рубашку на пуговицах и темно-синие джинсы. Уильям кивнул, забирая у Гарри сундук. Мальчик был таким маленьким и худым, что Уильям боялся за него. Он сдержал желание позвонить в социальные службы и подать жалобу на насилие над Гарри. Он не сомневался, что насилие имело место, может быть, не физическое, но определенно психологическое. Отбросив эти мысли, он вывел детей из дома и посадил их в машину, прежде чем тетя Гарри успела передумать. "Гермиона… что всё это значит?" — спросил Гарри строгим и низким голосом. Даже в четырнадцать — почти пятнадцать лет — казалось, что у ребёнка голос лидера. «Гермиона нашла интересную информацию и обсуждала её со своей матерью и со мной. Она хотела получить свежий взгляд со стороны», — сказал Уильям и взглянул на свою нервно выглядящую дочь. "Миона?" Она прикусила губу: «Гарри… я просто…» — она сделала паузу, — «Вся эта неразбериха с Турниром Трех Волшебников… я провела небольшое исследование. Я имею в виду, как они могли позволить тебе рисковать жизнью, когда было очевидно, что это ловушка… Крауч-младший же указал на это, не так ли?» Она сжала руки и, нахмурившись, посмотрела в пронзительные зеленые глаза Гарри: «Я изучила историю турнира и обнаружила, что… никто не может быть вынужден участвовать в турнире против своей воли. Даже если их имена выберет Кубок » . Гарри прошипел, прищурив глаза и отвернувшись. «Я так и знал». «Гарри, профессор Дамблдор имел полное право возражать. Именно он придумал этот закон, согласно которому директор школы должен дать согласие на участие ученика, выбранного Кубком. Более того, участников никогда не может быть больше трех. Если Кубок выбирает больше трех, рассматриваются только первые три имени. Такое уже случалось, когда Кубок выбирал пятерых, и участвовать разрешалось только первым трем. Это было около двухсот лет назад… но, кажется, все об этом забыли». Гарри сглотнул, пытаясь понять намек Гермионы. «Сынок». Гарри посмотрел на Уильяма. «Когда Гермиона рассказала нам об этом, я посоветовал ей побольше узнать о законах и устройстве волшебного мира». Он сделал паузу: «Она нашла интересную информацию о некоем Томе Риддле». Услышав это имя, Гарри прищурился и вопросительно повернулся к Гермионе. Она мрачно кивнула: «Ты удивишься, Гарри, как много было скрыто от нас… от тебя». Она выглядела печальной: «Этот человек охотился за тобой, и ты имеешь полное право знать об этом все, что можешь, а мы вот…» — она нахмурилась, — « Ничего не понимаем » . «Что ты нашла?» — спросил Гарри, чувствуя онемение и откидываясь на спинку кресла. Прежде чем Гермиона успела ответить, Уильям перебил: «Мы обсудим это, когда будем дома». Он твердо заявил: «Гарри нужно успокоиться и взять себя в руки, пока он это слушает». Оба кивнули, Гермиона время от времени поглядывала на Гарри, беспокоясь о его реакции, а Гарри выглядел задумчивым, его глаза были темными и полными размышлений, когда они смотрели в окно. Вскоре они подъехали к симпатичному дому. Миссис Грейнджер встретила их легкой улыбкой, но для Гарри ее улыбка была особенно теплой, чем-то материнской. Она подняла руку, чтобы погладить его по волосам: «Как дела, Гарри?» «У меня всё хорошо, миссис Грейнджер», — сказал Гарри с серьёзной улыбкой, когда Гермиона проводила его в дом. Когда они сели, Гермиона разложила перед ним несколько пергаментов и различных книг. «Я изучила хронологию событий после того, как Том Риддл покинул Хогвартс. Он просил о должности преподавателя в Хогвартсе, но ему отказали. После этого он решил путешествовать. Я не знаю, что происходило в те годы, когда его не было в Британии, но могу только предположить, что он занимался вербовкой и обучением». Она глубоко вздохнула: «Он был блестящим волшебником, Гарри. Его показатели по Защите от Темных Искусств такие же высокие, как и твои. Более того, он преуспевал во всем, что делал. Он был старостой, главным старостой и получил медаль за магические заслуги. Когда он вернулся, ему предложили несколько должностей в Министерстве… от всех он отказался. Казалось, он очень хотел работать в Хогвартсе, но профессор Дамблдор отказал ему». Гарри нахмурился, когда она начала рассказывать, как он устроился на работу в магазин на Косой аллее, но через несколько месяцев просто снова исчез. «Я не понимаю, какое это имеет отношение к делу, Миона», — спросил Гарри, просматривая тщательно составленные записи Гермионы. «Гарри, взгляни на законы, которые чистокровные волшебники пытались ввести после его первого возвращения в Англию». Гарри нахмурился и сделал, как она просила, внимательно изучив ее записи и сравнив их с источником ее исследований — томами, в которых подробно описывались законы, принятые и отмененные на каждом заседании Визенгамота. Петиция о включении следующих предметов в учебную программу Хогвартса: 1. История тёмных искусств 2. Защитные заклинания и снятие проклятий 3. Исцеление 4. Изучение древних ритуалов и древней магии. 5. Виды физического боя, такие как фехтование, боевые искусства, дуэль. 6. Магловедение: а. Магловедение в медицине, б. Магловедение в науке и математике, в. Магловедение в технологиях, г. Магловедение в культуре и истории. (Для чистокровных и полукровок) 7. Волшебные исследования: а. Волшебная культура и этикет, б. Народный фольклор и искусство, в. Социология и экономика волшебного мира. 8. Создание заклинаний 9. Закон Петиция внесена лордом Абраксасом Малфоем. При поддержке семей Малфой, Блэк, Поттер, Нотт, Забини, Лестранж, Принс и Лонгботтом. Петиция отклонена в отношении семей Дамблдора, Уизли, Макгонагалл, Фаджа, Крауча, Эббота, Боунса, Бута, Лавгуда, Амбридж, Корнера, Тикенесса, Шеклболта … Гарри нахмурился и продолжил. Петиция о включении детей, рожденных в семьях маглов, в волшебный мир в возрасте пяти лет. Петиция внесена лордом Орионом Блэком. При поддержке семей Поттеров, Забини, Уизли, Лавгудов, Лонгботтомов, Нотта, Малфоев и др. Это отрицается семьями Дамблдора, Крауча и т. д. По мере того, как Гарри изучал записи Гермионы, становилось все яснее, что происходит. Элитные чистокровные семьи Поттеров, Блэков, Ноттов, Забини, Малфоев и других вводили ряд законов, которые должны были изменить и улучшить волшебный мир, и каждый из них был отклонен. Более того, каждый раз, когда петиции отклонялись, имя Дамблдора фигурировало в них. Было нетрудно заметить, что что-то не так. «Что это такое…» — почти про себя спросил Гарри, прищурив глаза от гнева. «Что он вообще делает? Какого черта он препятствует созданию антикоррупционного отдела? Разве Дамблдор поддерживает коррупцию в министерстве?» «Я не знаю, Гарри», — тихо сказала Гермиона. — «Ты заметил, что эти петиции появились только после того, как Том Риддл впервые вернулся в Англию? Могу поспорить, что он был причастен к этому. Они явно пытаются убедить Светлых Волшебников, что Темные Магии — это часть магии, и поэтому их не следует запрещать». Она указала на несколько петиций, которые ненавязчиво пытались привлечь внимание Темных Волшебников. «Более того, я нашла вот это…» — она протянула Гарри старую, потрепанную книгу. — «Мы с отцом съездили на Косой Переулок». Гермиона вздрогнула, а Уильям кивнул в знак подтверждения, когда Гарри удивленно посмотрел на них. «Прочитай отмеченную страницу, Гарри». Наследник Поттеров поднял бровь и повернулся к гневу, запечатленному на закладке. « Во время моих путешествий по древним странам — Китаю, Японии, Египту и Индии — я заметил нечто, что очень многое прояснило мне в отношении магии». Магия в этих странах настолько свободна. Она не ограничена рамками тьмы и света, добра и зла. Оценивается не сама магия, а намерение человека. Я наткнулся на концепцию Инь и Ян. Противоположные силы, которые взаимосвязаны, взаимозависимы, и только вместе они образуют единое целое. Тогда я понял, что свет не может существовать без тьмы, а тьма не может существовать без света. Магия была свободной, это была сила природы, которую мы, магические люди, могли направлять. Некоторые были искусны в направлении темной стороны магии, той, которая была тонкой, глубокой, более могущественной, но при этом затрагивала менее ценимые и более реалистичные аспекты жизни. Светлая магия была другой, более легкой, радостной, защитной и беззаботной. Однако для развития самой магии необходимо было сосуществование обоих факторов. Когда я вернулся в Англию, мне показалось, что я нахожусь в клетке. Всё было связано, магия была связана. Словно мы пригвоздили крыло бабочки к земле, заперев её в ловушке, и она изо всех сил пыталась вырваться, медленно слабея и умирая. Мы активно подавляли ту сторону магии, которая казалась нам менее привлекательной, менее идеалистической, потому что боялись столкнуться с темными сторонами собственной натуры. Из-за собственного страха мы убиваем магию. Гарри открыл обложку книги и обнаружил, что её автором является некий Сигнус Певерелл. Гермиона молча протянула ему другую книгу, и он замер, увидев имя автора. Салазар Слизерин. Он осторожно открыл книгу. « Перемены — это факт. Они неизбежны, ибо без них общество застопорится. Тем не менее, будьте осторожны, чтобы с переменами не потерять свою индивидуальность. Было время, когда магия была магией, даром природы, который мы должны беречь и сохранять. Магия — это способность, которой мы обладаем, и мы должны совершенствовать её, развивать так же, как мы развивали другие дары, данные нам природой. Сказать, что нельзя практиковать и проповедовать тёмные искусства, значит сказать, что ночи не должно существовать, что луна не так важна для нас, как солнце. Если светлая магия — мужская, то тёмная — женская… без объединения обеих нет магии… нет роста». По мере того как мои глаза стареют и становятся мудрее, я вижу, как мои сородичи сами приглашают опасность к своему порогу. Они отвергают то, что веками считалось нормой, ради новых приключений. Мой друг Годрик не понимает, я не могу одобрять такие действия. Он приглашает маглорожденных в школу, которую мы построили, школу, которую мы создали как убежище от растущей угрозы со стороны маглов и их предвзятых взглядов. Сейчас, когда я пишу это, я опасаюсь за будущее нашего рода. Если маглы забудут о нашем существовании, если мы забудем об их зверствах по отношению к нам и начнем чувствовать себя в безопасности, раскрывая им свои секреты, случится катастрофа. Они будут бояться нас, считать нас угрозой своему существованию, и начнётся ещё одна жестокая война. Я искренне надеюсь, что будущие поколения будут помнить об этом и проявлять осторожность. Наш мир не должен быть открыт для них, потому что они загрязнят его… разрушат его. Мы другие, нам дан дар, который отличает нас от них, и мы должны помнить об этом различии между нами. Магия не течет в их крови, но это не делает их менее опасными… нам следует помнить об этом. Гарри нахмурился: «Гермиона…» Его лучшая подруга наклонилась вперед, ее взгляд был проницательным. «Это еще не все, Гарри. Я провела все возможное исследование; я даже написала письмо Виктору с просьбой о помощи и смогла связаться с Флёр. Гарри, нас вводят в заблуждение! Природа магии, которую мы используем, генетически обусловлена!» Она показала Гарри научную статью, которую ей прислал Виктор, а затем книгу, которую ей подарила бабушка Флёр. «Волшебник наследует врожденную способность к определенному виду магии. У некоторых людей в крови темная магия, и они ею владеют, а у других — более светлая магия, и они преуспевают в ней. Если мы запретим темную магию, мы, как правило, ослабим саму магию, потому что те, кто обладает врожденной способностью к темной магии, не смогут ее использовать! Это начинает сказываться на нас». Она глубоко вздохнула: «Гарри, Распределяющая шляпа учитывает не только личностные качества, но и магию. Традиционно факультеты Слизерин и Рейвенклоу были темными волшебниками, которых обучали темной магии, в то время как Гриффиндор и Хаффлпафф содержали светлых волшебников, которых обучали преимущественно светлой магии. В Хогвартсе существовала эта система до примерно трехсот лет назад, когда предрассудки начали усиливаться, а чистокровные волшебники стали терять свое превосходство из-за увеличения числа полукровок и маглорожденных». Гарри откинулся назад и внимательно прочитал все, что выделила Гермиона, прищурив глаза и напрягая осанку. «Так что же стало причиной того, что Том Риддл стал лордом Волан-де-Мортом? Вы говорите, что существует связь между законами, которые Дамблдор не допустил к принятию, и Томом, но у нас нет этому доказательств», — заметил Гарри. Гермиона кивнула и вздохнула: «Поэтому я и почувствовала необходимость рассказать тебе это». Гарри потер переносицу. «Мистер Грейнджер, не могли бы вы сегодня отвезти нас на Косой переулок?» — спросил он, глядя на пожилого мужчину. — «Возможно, я не смогу снять деньги из родового хранилища Поттеров, пока не стану совершеннолетним, но я могу взять книги из коллекции, которые, как мне сказали во время моего второго визита, находятся в хранилище». Он вздохнул: «Это может о чем-то говорить». Он вздохнул, когда Уильям согласно кивнул, а затем посмотрел на Гермиону: «Думаю, мы выяснили, что Дамблдор пытается что-то скрыть. Если то, что вы говорите о Кубке, правда, то…» Гарри сделал паузу и усмехнулся: «Я не знаю…» «Он испытывает тебя». Гарри бросил резкий взгляд на мать Гермионы, совсем не ожидая, что она примет участие в разговоре. "Миссис Грейнджер?" Она протянула Гарри высокий стакан апельсинового сока и села напротив него. «Гермиона наконец-то сочла нужным рассказать нам обо всех приключениях, которые вы трое пережили». Она бросила на Гермиону легкий сердитый взгляд, и та виновато улыбнулась. «Я не могу представить, как школа может быть таким опасным местом, и Гарри…» — она сделала паузу и пристально посмотрела на него, — «Каждый год вы оказывались в ситуациях, в которых большинство взрослых не выжили бы. Скажите, после всех этих лет, разве вы не чувствуете, что ваш долг — защитить Хогвартс от Волан-де-Морта и его слуг?» «Да…» — Гарри замолчал, его глаза яростно сузились, когда он понял, что имела в виду мать Гермионы. «Понимаю», — прошипел он, откидываясь назад. Гермиона вздрогнула: «Не могу представить, как мы этого не заметили», — прошептала она. — «Хранение Философского камня в школе и установление мер защиты, больше похожих на испытания… а потом второй год с василиском… возможно, это дело рук Люциуса Малфоя, но было очень удобно, что только тебя призвали спасти положение. Дамблдор даже тонко подтолкнул тебя в этом направлении». Она прикусила губу: «Третий год… я даже не знаю, с чего начать. Там было столько всего неправильного! Арест и заключение Сириуса в тюрьму без суда были неправильны во многих отношениях! Должен действовать принцип «невиновен, пока не доказана вина», а не «виновен, пока не доказана невиновность»! И снова на нас ложится задача решить проблему, с которой они могли бы справиться сами, если бы проявили хоть немного здравого смысла». Гарри кивнул, медленно отпивая сок. «Нам нужно узнать больше, Гарри», — серьёзно сказала Гермиона. «Я в полном отчаянии», — прошептала она. — «Оглядываясь назад, я вижу только манипуляции и вопиющую несправедливость». Её глаза были подозрительно влажными. «То, что они с тобой делают… и профессор Дамблдор, и Волан-де-Морт причиняют тебе столько боли… Почему именно ты, Гарри?» Мальчик медленно покачал головой: «Не знаю», — прошептал он, прежде чем подавить нарастающее негодование. — «Слушай, я попробую узнать, могут ли гоблины в Гринготтсе чем-нибудь помочь, но они ужасно эгоистичные создания. Обращаться к Сириусу или Ремусу — риск… они очень любят Дамблдора». Миссис Грейнджер кивнула: «Вы говорите, что в хранилищах Поттеров есть книги, которые могут содержать какую-то информацию. Может быть, вам стоит попытаться выяснить, почему и Волан-де-Морт, и Альбус Дамблдор считают, что в вас есть что-то особенное, что стоит заполучить и использовать в своих целях. Может быть, ваши родители оставили какие-то подсказки, Гарри». Мистер Грейнджер вздохнул и встал: «Ну, тогда пойдемте». «Подожди!» — нахмурившись, сказала Гермиона. — «Мы не можем просто так уйти на Диагон-лей! Гарри узнают с первого взгляда, и ты же знаешь , что профессор Дамблдор запретил Гарри отходить слишком далеко от своего факультета!». Миссис Грейнджер улыбнулась: «Что ж, нам просто придётся как-нибудь его замаскировать». Гарри вдруг с опаской взглянул на жизнерадостную женщину. У него возникло плохое предчувствие. Гарри вздохнул, проводя пальцами по своим теперь аккуратно подстриженным и уложенным рыжим волосам. Он ненавидел их, но миссис Грейнджер настаивала, что его иссиня-черные, как будто только что встал с постели, волосы легко узнать, и Гермиона с ней согласилась. Теперь на нем были довольно дорогие дизайнерские очки вместо обычных круглых, много раз ломавшихся оправ. Они лучше скрывали его блестящие зеленые глаза, так как очки темнели на солнце. Шрам был скрыт консилером, нанесенным миссис Грейнджер.

Одетый как маггл, он идеально вписывался в семью Грейнджеров, и если бы они не встретили людей, хорошо знавших Гермиону, многие бы решили, что Гарри — брат Гермионы. Мистер Грейнджер только укрепил это предположение, положив руку ему на плечо. Несмотря на принятые меры предосторожности, Гарри все равно нервничал.

Как только они вошли в Гринготтс, Гарри повел их вперед, направив в заднюю часть здания, где находилась довольно неприметная дверь. Он прошел мимо кассиров, даже не взглянув на них, и Гермиона нахмурилась от недоумения. Он толкнул дверь, и перед ним предстал другой Гринготтс. Там было несколько черных дверей; на каждой из них была надпись на букву алфавита. Гарри направился к той, на которой была написана буква «П». «Гарри, что это?» — тихо спросила Гермиона, пока её отец с удивлением оглядывался по сторонам. Гарри ухмыльнулся ей с легкой долей раскаяния. «Это та часть банка, куда могут попасть только старые и богатые семьи». Он открыл дверь и вошел, направляясь к одному из гоблинов в конце большой комнаты. «Мистер Рокхаммер», — окликнул он; он был вежлив, но в то же время уверен в себе, чего Гермиона никогда раньше не видела. Гоблин поднял голову: «Ах, юный мастер Поттер, чем я могу вам сегодня помочь?» — спросил гоблин с ехидной ухмылкой, легко раскусив его маскировку. Гарри тоже оскалил зубы в острой улыбке. «Я хочу посетить родовые склепы. Мне нужно почитать несколько томов». Гоблин выглядел слегка удивленным. «Вы впервые просите посетить хранилища». Он вытащил бледно-желтый пергамент. «Капля крови на его пергаменте вызовет ключи. Вы понимаете, что, поскольку вы несовершеннолетний, вы не можете взять ключи с собой. Как только вы закончите свои дела, вы должны снова передать их мне. Более того, вас будет сопровождать гоблин. Вы не можете выносить из хранилища ничего, кроме книг. Вы понимаете эти условия?» Гарри кивнул: «Да». Он подтвердил это, прежде чем позволить гоблину уколоть палец и капле крови упасть на пергамент. Гоблин взял свиток и кивнул: «Гарри Джеймс Поттер, приемный сын Джеймса Чарльза Поттера и Лили Роуз Поттер, наследник состояния Поттеров по магии. Хранилища 957, 1058 и 715 неактивны. Хранилище 687 активно». Гоблин снова кивнул, прежде чем призвать необходимые ключи. Он рассеянно протянул их Гарри: «Голбог откроет для тебя хранилища. Это хранилища с высоким уровнем безопасности; тебе нужен гоблин».

Когда ключи из его руки не взяли, он нахмурился. Перед ним стоял Гарри Поттер, прищурив глаза и сжав челюсти. " Приемный сын?" - прозвучал его пронзительный шипящий голос. Уильям быстро подошел, увидев шок Гарри и Гермионы и мгновенно поняв, что это для них новая информация. Он положил руки на плечи Гарри, прижав его к полу, и мальчик потребовал объяснений. Рокхаммер поднял бровь, заметив такую ​​реакцию. «Я предполагал, что ты знаешь. Разве твои родители не упоминали об этом в своих завещаниях?» Гарри покачал головой, выглядя очень бледным. «Нет», — прошептал он, пытаясь принять сказанное. Родители, которых он почитал, родители, отдавшие свои жизни за его спасение, не были его биологическими родителями. Лицо Гарри исказилось в гримасе. Эта информация лишь повысила их ценность в его глазах. Они пожертвовали своими жизнями ради усыновленного ребенка. «Юный господин Поттер». Гоблин прервал его размышления и протянул ключи. «Ключи от хранилищ». Гарри кивнул и, дрожа, принял их. Он уже собирался уйти с Голбогом, когда Гермиона заговорила: «Есть ли способ узнать, кто были его биологические родители?» Поттер повернулся к гоблину и кивнул, давая понять, что у него тот же вопрос. Гоблин кивнул в ответ: «Да. Это законное усыновление; ваших биологических родителей можно легко найти с помощью заклинания». «Законное усыновление?» — слабо спросил Гарри, когда гоблин призвал другого и попросил что-то ему принести. «Только усыновление с помощью магии», — сказала Гермиона. «В большинстве случаев люди используют именно этот вид усыновления. Однако старые чистокровные семьи склонны игнорировать закон и использовать ритуал усыновления с помощью магии крови . Как вы знаете, все ритуалы крови запрещены, поэтому такое усыновление считается незаконным». Она посмотрела на Гарри: «Поттеры усыновили тебя законным путем, и поэтому ты — приемный сын . Если бы они использовали ритуал, ты был бы их сыном во всем. По имени, по крови, по магии и по душе. Это было бы так, как будто ты родился у них». Гарри медленно кивнул, прежде чем взглянуть на Рокхаммера, который держал в руке черный как чернила пергамент. «Этот пергамент — контролируемое вещество и очень дорогой. Если вы решите его использовать, из вашего трастового фонда будет взята тысяча семьсот галлеонов в качестве оплаты». Гарри рассеянно кивнул, зная, что в его трастовом хранилище хранится десять тысяч галлеонов, и каждый год оно пополняется, если сумма оказывается меньше этой. Гоблин кивнул и передал Гарри пергамент и кинжал. «Пусть твоя кровь как следует пропитает пергамент. Я совершу необходимое заклинание». Гарри на мгновение замер, охваченный неуверенностью. « Действительно ли я хочу это знать? » — подумал он, прежде чем ему в голову пришла истинная цель их визита в Гринготтс. Мрачно проведя кинжалом по ладони, он поморщился, когда из раны потекла кровь и упала на пергамент. Когда пергамент полностью пропитался, гоблин задержал руку над ним, бормоча заклинание на каком-то непонятном языке. Пергамент на мгновение излучал ярко-красное свечение, после чего цвет сменился на бледно-голубой. Медленно на чёрном пергаменте начали появляться слова, написанные серебряными чернилами. Имя: Рийан Томас Риддл Отец: Том Марволо Риддл. Лорд Банеравен. Мать: Адрианна Малфой-Риддл (умерла). Крестный отец: Безымянный Крестная мать: Неизвестна Принятое имя: Гарри Джеймс Поттер Приёмный отец: Джеймс Чарльз Поттер, лорд Поттер. Приёмная мать: Лили Роуз Поттер Крестный отец: Сириус Орион Блэк. Лорд Блэк. Крестная мать: имя не указано. У Гарри пересохло во рту, когда он опустился в кресло. Его инстинкты были верны. Ему не стоило пытаться произнести заклинание. Это знание вызвало тошноту. Осознание того, что человек, который пытался убить его, человек, который перепробовал все, чтобы сделать его жизнь невыносимой, был его отцом… Он сглотнул и посмотрел на гоблина: «Ты уверен, что это правда?» Гоблин кивнул, прищурив глаза. «Да. В этом нет никаких сомнений. Этот пергамент никогда не солжет. Если бы я не произнес заклинание правильно, он остался бы пустым». «Гарри?» — тихо спросила Гермиона, обеспокоенная бледным выражением лица своего друга. Гарри нервно сглотнул и протянул ей пергамент. Взглянув на него, она ахнула, широко раскрыв глаза, поняв, что это значит. Прикусив нижнюю губу, она бросила пергамент отцу и обняла его. «О, Гарри…» — прошептала она, нежно перебирая пальцами его волосы. «Это кошмар», — прошептал Гарри, почти дрожа в её объятиях. «Это точно кошмар». Прежде чем Гермиона успела что-либо сказать, гоблин прервал их. «Я полагаю, что некий Регулус Блэк оставил кое-что для человека по имени Риан Риддл». Гоблин щелчком пальцев вызвал ключ: «Поскольку это твоё настоящее имя, это хранилище принадлежит тебе». "Регулус Блэк..." — прошептал Гарри, нахмурившись. Блэк означал, что это кто-то из семьи Сириуса. Насколько он знал, все они были темными волшебниками, и он понимал, что в хранилище может быть ловушка. "Регулус Блэк..." — прошептал Гарри, нахмурившись. Блэк означал, что это кто-то из семьи Сириуса. Насколько он знал, все они были темными волшебниками, и он понимал, что в хранилище может быть ловушка. Однако Регулус Блэк использовал своё настоящее имя. Имя, которое указывало на то, что он сын тёмного лорда. Он взял ключи и бесстрастно последовал за гоблином, который привёл его к хранилищу. Гермиона была рядом, а Уильям остался позади. Будучи маглом, ему лучше было не спускаться в глубины Гринготтса. Хранилище Регулуса Блэка находилось очень близко к поверхности, для его доступа требовался только ключ, и в нём хранилось всего три вещи: письмо, медальон и старая книга с надписью «Крестоносец» . «Голбог», — прервал их Гарри, прежде чем они смогли пройти дальше в Гринготтс. — «Я хотел бы вернуться на поверхность. Я также хотел бы арендовать одну из ваших личных конференц-комнат. Мне нужно срочно это прочитать… » Гермиона обеспокоенно нахмурилась, но Гарри покачал головой. Голбог кивнул и молча проводил их на поверхность, после чего отвел вместе с отцом Гермионы в одну из конференц-комнат. «Гарри, что-то случилось?» — спросила Гермиона, когда дверь закрылась и активировались все заклинания, обеспечивающие уединение в комнате. Гарри молча сел и открыл письмо. Он знал, что это важно. Он каким-то образом чувствовал , что письмо содержит ответы на большинство его вопросов. « Молодой господин, Я, смиренный слуга вашего отца, лорда Волан-де-Морта, похитил вас у него. Я забрал вас, лишил вас вашего законного места рядом с ним. Возможно, я способствовал безумию, которое мучает его в эти дни, возможно, я усугубил ситуацию, но я считаю, что у меня нет выбора. Мастер, я прошу у вас прощения, но я скрыл вашу личность и отдал вас в семью, которая непременно противостояла бы Тёмному Лорду. Я сделал это ради нашего мира, но ещё больше — ради вашего отца. Я не намерен причинить тебе вреда. Я намерен служить Тёмному Владыке всеми оставшимися в моём теле силами. Однако твой отец совершил ужасную, ужасную ошибку. Крестраж — это невообразимое зло. Это богохульство, зло против магии, против природы. Создание крестража — это вырвать часть собственной души и запечатать её в предмете, якобы для обретения бессмертия. Однако создание всего одного крестража влечет за собой невообразимые последствия, а создание шести? Ваш отец создал шестерых, и это сделало его бесчеловечным и противоестественным. Идеалы, за которые мы им восхищались, исчезли во тьме безумия. Возможно, вы не знаете, но долгое время все известные семьи, имевшие власть влиять на правительство, принимали его идеалы. В их число входили Поттеры, Лонгботтомы и многие другие семьи, склонные к свету. Его власть и обаяние убедили их отбросить свои предрассудки, признать истину магии, объединить всех магических существ и созданий. Он изо всех сил пытался идти ненасильственным путем. Он использовал политическое влияние Малфоев, Блэков, Поттеров, Лонгботтомов, чтобы воплотить свои идеалы, но все было тщетно. Тогда он понял, что Министерство погрязло в коррупции, а Альбус Дамблдор давно миновал свой расцвет. Он осознал, что Министерство необходимо распустить и перестроить. Однако его грандиозное видение обернулось чем-то кровавым и жестоким, когда последствия создания крестражей настигли его. Он превратился в чудовище, жаждущее господства и кровопролития. Из человека, внушавшего уважение, он превратился в того, кто наслаждался страхом. Ты, его единственный сын и наследник, можешь спасти его. Ты можешь исправить ошибку, которую он совершил. Ты можешь исцелить его душу, юный господин. Я забрал тебя от его влияния, чтобы ты мог помочь ему, чтобы ты не был ослеплен преданностью и был готов поступать правильно. Многие из тех, кто служил вашему отцу, страдают. Они поклялись ему в верности, когда поняли, что его видение сильно и полезно для общества, которое они пытались спасти. Его безумие влияет не только на него самого, но и на его последователей и их семьи. Я молюсь, чтобы у тебя было доброе сердце твоей матери. В нашей семье есть старинная легенда, гласящая, что ребенок, внешне похожий на отца, унаследует и характер матери. Ты — ее сын, от цвета глаз и вьющихся волос до бледности кожи и аристократической осанки. Однако в твоем взгляде сияет ее сердце, и поэтому я умоляю тебя помочь нам, юный господин. Я не буду вам лгать; этот процесс очень болезненный. Он подробно описан в книге, которая прилагается к этому письму. Вы — моя последняя надежда. Его сила превосходит все, с чем мы можем бороться. Я не буду лгать, что ваш отец выживет. Действительно, есть вероятность, что он может не выжить. Однако есть вероятность, что он выживет, но без безумия, которое его мучает. Пожалуйста, юный господин. Умоляю вас. Это мое последнее желание, ибо я знаю, что долго не проживу. Предатель долго не проживет. С сожалением оставляю судьбу вашего отца и нашего мира в ваших руках. С наилучшими пожеланиями, Регулус Блэк." Гарри нервно провел пальцами по волосам и откинулся на спинку стула. «Даже в самых смелых мечтах я не мог представить, что моя жизнь может так выйти из-под контроля», — прошептал он. — «Сын Темного Лорда…» — он безрадостно рассмеялся, — «И обе стороны ждут, что я их спасу». Гермиона сосредоточилась на чтении помеченных страниц книги. «Гарри, мы никак не сможем сделать это сами», — прошептала она. — «Даже если бы мы смогли понять значение этих рун, ни один из нас не способен выполнить такую ​​сложную магию без посторонней помощи». Она положила книгу перед ним и указала на несколько моментов: «Поскольку ты сын и наследник Волан-де-Морта и принадлежишь к древней магической семье, ты глубоко связан с ним через кровь и магию. По сути, это заклинание призывает все крестражи Волан-де-Морта из их оболочек. Похоже, медальон тоже является крестражем. Тебе придётся использовать его как якорь и призвать через него другие части. Затем он заставит части души твоего отца пройти сквозь тебя и использовать эту связь, чтобы достичь Волан-де-Морта. Поскольку твои намерения — спасти душу отца, заклинание заставит эти части проникнуть в его тело». Она поморщилась: «Это наверняка причинит ему много боли и отнимет у тебя значительное количество магии». Гарри внимательно изучал описанное заклинание, не испытывая опасений, что для его применения также требуется зелье. «Ты прав. Мы не можем справиться с этим сами. К кому нам обратиться за помощью? Это определенно темное заклинание, и это исключает Уизли. Нам нужен кто-то, кто не пойдет ни к Дамблдору, ни к Волан-де-Морту». Он прищурился: «Я не знаю, кому доверять. Снейп мельком приходит мне на ум, но он скорее отрубит себе конечность, чем поможет нам. Более того, очень вероятно, что он сразу же пойдет к Дамблдору, Гермиона». Она кивнула, прикусив нижнюю губу, и вдруг ее взгляд упал на чернильный пергамент, на котором находилось доказательство происхождения Гарри. «А как насчет мистера Малфоя?» Гарри замер, прищурив глаза. Он снова прочитал пергамент, привлекая внимание имя матери. «Адрианна Малфой-Риддл», — прочитал он тихим шепотом. Гермиона наклонилась вперед: «Я помню, ты рассказывала, что мистер Малфой выглядел очень нервным и нерешительным, когда Волан-де-Морт вызвал его на кладбище. Может, мы сможем убедить его помочь нам?» Гарри поморщился при мысли о том, что ему придётся иметь дело с этим человеком, но Гермиона была права. «Есть кое-что, о чём ни один из вас не задумывается», — прервал их отец, не дав им продолжить разговор. Дети вопросительно посмотрели на него, и он мрачно нахмурился. «Ваш профессор наверняка скоро проверит Гарри. Лучше всего решить этот вопрос как можно быстрее». Он посмотрел на часы и увидел, что уже почти время обеда. «У вас всего два дня. Ваш друг Рональд сообщил нам, что каждые три дня к вам приходит охранник. Один приходил вчера, так что у вас есть время до завтрашнего вечера, чтобы решить этот вопрос, прежде чем вам придётся вернуться к Дурслям». Гарри раздраженно стиснул зубы, а затем вздохнул. «Гермиона, думаю, мне следует разобраться с Малфоем наедине». Она понимающе кивнула, когда он многозначительно посмотрел на нее. «Я воспользуюсь одной из сов Гринготтса, чтобы отправить ему письмо, и посмотрю, сможет ли он встретиться со мной сейчас. Тебе лучше отправиться домой». Уильям нахмурился: «Вы уверены?» Гарри кивнул: «Мистер Малфой — предвзятый человек, и лучше не провоцировать его, когда мне понадобится его помощь. Я бы предпочел, чтобы вы не подвергались его насмешкам. Со мной все будет в порядке, мистер Грейнджер».