Волчьи тропы

      Небо с утра было затянуто тучами. Над заросшими дикими травами полями клубился густой холодный туман, за которым едва угадывались смутные очертания припорошенных снегом горных вершин. Среди этих заброшенных полей, на самой границе с лесом, стоял на четырех деревянных сваях почерневший от времени амбар, в котором когда-то хранили кукурузу.       Тяжелая железная цепь, тянувшаяся от одной из свай, глухо звякнула, когда Рена почесала задней лапой ухо. Её некогда густая шерсть поредела и сбилась колтунами, от жесткого, шириной почти в ладонь ошейника на шее появились проплешины, и она то и дело зябко ежилось - лето кончилось, и дни становились все холоднее. Сегодня приехал только Лей и, хотя Рена боялась его не меньше остальных, он по крайней мере не вызывал у неё такого животного ужаса, как тот… другой. К тому же уже полчаса как он ушел к дороге за пролеском, и Рена надеялась, что сегодня он больше не вернется.       Желудок крутило от голода, но с утра ей уже вынесли миску с похлебкой, и на большее можно было не рассчитывать. Тяжело вздохнув, она легла в траву и свернулась калачиком, пытаясь согреться, как вдруг ветер донес до неё незнакомый запах. Подняв большую треугольную голову, она нервно втянула носом воздух - её охватило странное волнение. Не в силах усидеть на месте, она вскочила на лапы, взволнованно вглядываясь туда, откуда шел запах.       Теперь она слышала голоса: один из них принадлежал Лею, а второй, глубокий и низкий, был ей незнаком. Рена подалась вперёд, натянула до предела железную цепь, и в этот момент из-за деревьев вышли двое.       Её взгляд лишь мельком скользнул по бородатому здоровяку с копной жестких рыжих волос и тотчас метнулся к чужаку. Это был высокий, поджарый мужчина, на вид лет тридцати пяти – сорока. Его темные волнистые волосы спадали вровень с густой, коротко остриженной бородой. Из-под низко опущенных бровей пристально смотрели пронзительные желтые глаза. Взгляд незнакомца медленно скользнул по ней и остановился на ошейнике. В тот же миг его лицо исказилось от ярости. Рена зажмурилась и прижала уши к голове. С недавних пор она выучила, что любое недовольство сулило ей беду.       - Что это значит? – рявкнул он.       - Тише, друг, - отозвался его спутник. Рена приоткрыла глаза, поняв, что гнев чужака направлен не на неё. – Это охотничья шавка.       Лей зло сплюнул в её сторону.       - Мы выследили двоих в наших краях. Она была с ними.       Чужак посмотрел на Рену долгим взглядом.       - Она что-нибудь рассказала?       - Нет, - буркнул Лей. – Перекинулась только раз – в ту ночь, как их нашли. Кричала что-то, потом на моих напала. Псина и есть, - он презрительно скривил губы и, замахнувшись, шагнул в её сторону.       Рена не пыталась защититься – только сцепила зубы, приготовившись к удару… Но его не последовало. Одним шагом оказавшись перед Леем, чужак перехватил тяжелый кулак.       - Хватит. Я ее забираю.       Рена изумленно вскинула голову. Лей иронично хмыкнул:       - Да неужели?       - Иначе сделки не будет.       - Брось! – неверяще расхохотался Лей. – Набить себе цену решил? Ладно, так уж и быть, пошли, выпьем, поторгуемся по-дружески…       - Ты что-то путаешь, Лей, - от голоса чужака веяло льдом. – Мы не друзья. И я не торгуюсь.       Улыбка медленно сползла с лица Лея.       - Серьезно? Дыбишь шерсть ради шавки?       Тот ничего не ответил. Несколько мгновений, растянувшихся для Рены в вечность, они смотрели друг на друга не произнося ни слова. В конце концов, Лей заговорил, растягивая слова:       - Допустим, я соглашусь. На кой она тебе?       - Я заберу её в стаю.       Едва слышно звякнула цепь.       - Шутишь? Она - ищейка!       Чужак раздраженно дернул уголком губ.       - Я забираю ее, и все договоренности останутся в силе. Остальное тебя не касается.       Снова наступила тишина. В горах раздались первые далёкие раскаты грома.       - Хрен с тобой, - буркнул, наконец, Лей. – Забирай. Но если я увижу её на своей земле…       - Не увидишь.       Лей сплюнул на землю и, развернувшись, с неожиданной для его грузного тела ловкостью забрался на помост амбара. С трудом понимая, что происходит, Рена уставилась на чужака. Почувствовав на себе ее взгляд, он повернулся к ней: его лицо смягчилось, а уголки губ приподнялись в едва заметной улыбке.       - Все будет в порядке, зяблик, - он присел перед ней на корточки. – Меня зовут Галъяр. Я не причиню тебе вреда.       Рена не двинулась с места настороженно глядя на него - у неё не было причин доверять ему. После того, что сказал о ней Лей, кто стал бы помогать ей? Определенно здесь был какой-то подвох. Ее могла ждать новая цепь или еще что похуже…       В этот момент на траву рядом с ними упал какой-то предмет - приглядевшись, Рена поняла, что это был металлический ключ. Вскинув голову, она увидела Лея:       - Забирай шавку и проваливай, - коротко бросил он Галъяру и, развернувшись, снова скрылся внутри амбара.       Галъяр подобрал ключ и протянул руку к замку, свисающему с ошейника. Едва почувствовав его прикосновение, Рена дернулась и отпрянула.       - Ш-ш-ш, - его рука замерла в воздухе. Он медленно развернул ее ладонью вверх. – Я сниму с тебя ошейник. Не бойся.       Она напряженно смотрела на него. Галъяр терпеливо ждал. Наконец, сгорбившись и прижав к голове уши, Рена подползла ближе. Он снова потянулся к ней, и она зажмурилась, но вопреки её страхам, длинные пальцы не сжались мертвой хваткой у нее на горле, а мягко скользнули сквозь поредевшую шерсть и нащупали замок. Поворот ключа, показавшийся ей оглушительным щелчок и металлический ошейник упал к ее лапам.       Рена моргнула. Неуверенно переступила на месте. Воздух был тяжелым и влажным. Птицы притихли, и слышно было только свист по-осеннему яростного ветра. Приближалась гроза.       Первым порывом Рены было бежать – бежать, не разбирая дороги, подальше от ошейника, амбара, Лея… Но ладонь Галъяра всё ещё лежала у неё на шее, и отчего-то этого было достаточно, чтобы удержать её на месте крепче любой цепи. В смятении она почувствовала, как он провел пальцами по её израненной коже.       - Мы можем идти.       Его голос был спокойным и тихим – с ней давно никто не говорил так. И всё же она не сдвинулась с места. Только когда он сделал первый шаг, она медленно, будто нехотя пошла за ним. Его рука всё еще лежала у неё на загривке, и, если бы не её тяжесть, Рена непременно бросилась бы бежать.       Её сердце бешено колотилось в груди, когда они ступили в пролесок. Она все еще ждала подвоха, ждала, что кто-то выскочит на них из-за деревьев и разорвет на части. Но ничего не происходило. Никто не гнался за ними с криками. Никто не бросился на них, пока Галъяр помогал ей забраться на сидение серебристого мерседеса, припаркованного на обочине проселочной дороги. Никто не кинулся им наперерез, пока они выезжали на дорогу.       Когда машина заскакала по колдобинам, оставляя поля далеко позади, Рена словно очнулась от тяжёлого долгого сна. Ее охватила дрожь. В голове роем кружились вопросы, на которые у нее не было ответов. Кем был этот чужак? Почему забрал ее? Куда вёз? Она не знала. Он обещал, что не причинит ей вреда, но после недель, проведенных на цепи, в ссадинах и синяках от пинков и ударов поверить в это ей было тяжело.       Окно с ее стороны медленно поползло вниз. Стоило ей ощутить дуновение ветра, как в голове немного прояснилось. Прислонившись плечом к двери машины, она высунула наружу голову, жадно вдыхая запахи осеннего леса. За окном в сумерках проносились деревья, изредка среди них мелькали разноцветные крыши домов.       Через какое-то время автомобиль начал сбавлять скорость, и они свернули к небольшой заправке. Припарковав машину, Галъяр обернулся к ней:       - Я куплю воды и что-нибудь поесть. Ты голодна?       Глаза Рены загорелись, а хвост предательски застучал по сидению. Он улыбнулся уголком губ.       - Я скоро.       Через несколько минут Галъяр вернулся с пакетом, пахнущим свежей выпечкой. Нос Рены задергался, и она в предвкушении облизнулась, глотая слюну. Стоило ему открыть пакет и поставить перед ней на сидение, как она тотчас набросилась на еду.       Когда Рена доела, они снова двинулись в путь. После первого за последние несколько недель сытного ужина, её охватила сонливость. Она клевала носом, то и дело проваливаясь в беспокойный сон, когда Галъяр снова заговорил:       - Как поселки кончатся - остановимся ненадолго. До моих доедем только за полночь.        Рена дернула ушами. Она знала, что та стая, о которой он говорил, действительно была его: всё, что она успела увидеть, выдавало в нём вожака. Что это означало лично для нее, представить было сложно – единственная в её жизни встреча с вожаком окончилась для неё ошейником и цепью.       - …Если хочешь перекинуться - в багажнике лежит плед.       Сон разом слетел с неё. Резко подобравшись, Рена вжалась в спинку сидения, вздыбив шерсть.       - Тише, - Галъяр, явно удивленный столь бурной реакцией, поймал её взгляд в зеркале заднего вида. – Я не стану принуждать тебя. Это твое решение.       В его голосе, спокойном и ровном, Рена не услышала обмана. Страх начал отступать, и напряжение ушло из ее тела. Стараясь не встречаться с ним взглядом, она обессиленно легла обратно на сидение.       Дальше они ехали молча. Рена больше не спала, сосредоточенно вглядываясь в проносящиеся за окном пейзажи. Когда за полосой деревьев мелькнул просвет, Галъяр съехал с дороги, и остановился на небольшой поляне.       - Здесь в округе нет людей, - объяснил он. – Дальше таких мест будет мало.       Выйдя из машины, он распахнул заднюю дверь. Рена спрыгнула на влажную от росы траву и прислушалась. Надрываясь, в кустах трещали кузнечики. Где-то вдалеке мерно ухала сова.       Заперев машину, Галъяр уверенным шагом направился в лес – Рена, поколебавшись мгновение, побрела за ним. Солнце уже скрылось за горизонтом, и в тени деревьев человек едва ли нашел бы дорогу, но им обоим темнота не мешала. Галъяр шел, не оглядываясь, не пытаясь удержать её рядом, и Рене казалось, что эта внезапно обретенная свобода таила в себе угрозу – будто он дал почувствовать её лишь для того, чтобы потом затянуть на шее петлю.       Наконец, они вышли к каменистому пляжу. Шум реки здесь заглушал голоса леса, над быстрой водой поднимался сизый туман. Галъяр неторопливо прошелся вдоль берега - Рена, как привязанная, шагала следом. Когда он сел на один из покрытых мхом валунов, она ненадолго замерла рядом, а потом медленно, словно во сне направилась к реке. Ледяная вода лизнула ей лапы. Выбила воздух из лёгких. Дошла до шеи.       Только когда её тело начало неметь от холода, она выскочила на берег, встряхнулась, и, не оглядываясь, потрусила вверх по течению. Лес становился гуще: низкие ветви деревьев били ее по морде, колючие кусты цеплялись за шерсть, но она не останавливалась, шаг за шагом переходя на бег.       Липкий, опутавший её с ног до головы страх, наконец, отступил, и только теперь она по-настоящему ощутила свободу. Она не собиралась возвращаться. Хоть Галъяр пока был добр, Рена слишком хорошо знала, как быстро улыбка может превратиться в оскал. А потому она решила бежать - бежать далеко, до самого рассвета - пока желтоглазый вожак не потеряет её след, пока не останется только лес вокруг и небо над головой.       Лишь окончательно выбившись из сил, Рена, наконец, остановилась, тяжело глотая воздух. Во рту разлилась горечь – какой слабой она стала! Ощутив, как подкашиваются лапы, она тяжело опустилась на землю, и долго-долго лежала неподвижно, слушая шум реки, доносившийся откуда-то издалека.       Тени сгустились, и теперь только бледная полоска лунного света освещала землю. Задрав голову, Рена увидела между деревьев лоскут звездного неба и молодой месяц, зависший прямо над головой. «Мысленно приставь к нему черточку, и, если получится буква «р», значит луна растет» - учила её когда-то мама. Воспоминания привычной болью сдавили грудь. Рена и так всегда знала, когда растет, а когда убывает луна, и когда наступает полнолуние, но всё равно всякий раз, как видела в небе месяц, приставляла к нему черточку.       Вдруг над лесом раздался вой. Даже приглушенный голосами ночи, он звучал так настойчиво и властно, что Рена невольно подобралась. Её охватило смятение. В этом звуке было что-то необъяснимо притягательное, что-то, что тревожило душу и заставляло сердце сжиматься в неясной тоске.       Когда голос смолк, она жадно глотнула холодный ночной воздух, только теперь поняв, что всё это время почти не дышала. Кровь шумела у неё в ушах, мешала прислушаться к мыслям.       Вой повторился и прежде, чем Рена успела понять, что делает, она ответила. Это было отчаянно глупо – Галъяр теперь знал, где её искать, но отчего-то вместо сожаления, в груди разлилась радость.       Прошло ещё немало времени прежде, чем Рена вышла на пляж из-под бурной поросли молодых деревьев. Медленно переставляя подрагивающие лапы, она подошла к Галъяру и обессиленно рухнула на камни подле него. Когда его длинные твёрдые пальцы запутались в её шерсти, она вздрогнула, но позволила. Так они и сидели, слушая шум горной реки, пока небо не начали затягивать тучи и далекие раскаты грома не оповестили о нагоняющей их грозе.