Волчьи тропы

      - Гали! – Зария с громким стуком распахнул дверь. – Хочешь, я расскажу тебе одну занимательную историю?       Галъяр, сидевший в кресле с книгой в руках, невозмутимо перелистнул страницу. Зария размашистым шагом пересёк комнату и, упав на диван, продолжал, не дожидаясь ответа:       - На днях я договорился с одним любителем магических артефактов о продаже некой крайне ценной вещицы: той самой, которую в качестве платы отдало нам чудо-юдо из леса… припоминаешь? Так вот когда мы уже ударили по рукам, я с изумлением обнаружил, что её нигде нет! Не знаешь, куда она могла подеваться, а Гали?       - Знаю, - спокойно ответил Галъяр, поднимая глаза от книги. – Она у своего владельца. Зария закатил глаза, раздражение на его лице боролось с весельем.       - Помощь сирым и убогим всегда была твоим хобби, но последнее время ты слишком усердствуешь.       - Цена, которую Катрас собирался заплатить, была слишком высока.       - Советую вспомнить об этом, когда нам придёт счёт за очередной переезд колдуна и его «дружка».       - Мы не обнищаем.       - Явно не твоими стараниями.       - По-твоему лучше обменять жизнь на людские монеты? – резко спросил Галъяр. - Если бы здесь ещё была магия…       - Но её нет, - отрезал Зария, насмешливо приподняв бровь. - Чего ты пытаешься добиться, Гали? Хочешь быть сторожевым псом реликтов уходящего мира?       Глаза Галъяра потемнели от гнева:       - Не слишком ли легко ты записываешь других в реликты? Мир - один, он всегда был и будет один – несмотря на завесу, и чем меньше нас станет, тем более пустым он будет!       - Ничто не остается пустым. Одно кончается, другое начинается…       - Не тебе решать, чему суждено закончится.       Зария с жалостью рассмеялся.       - Катрас - слаб. Без магии – настоящей магии – ему всё равно не выжить, - он снисходительно сощурился. – Ты собрался сорвать завесу?       - Нет, - покачал головой Галъяр. – Но я верю, что рано или поздно она падёт, и я постараюсь сделать так, чтобы, как можно больше ираэ увидели этот день.       Зария склонил голову набок, разглядывая Галъяра словно диковинную зверюшку:       - Ты – мечтатель, Гали. Мечтатели гибнут первыми.       - Но я ещё жив.       На губах Зарии заиграла самодовольная улыбка:       - Тебе просто повезло встретить меня.       - Несказанно.       Их взгляды встретились, и напряжение, витавшее в воздухе, развеялось словно утренний туман. Скрестив длинные ноги, Зария откинулся на спинку дивана, и принялся невозмутимо раскуривать трубку.

***

      Рена натянула одеяло повыше, пряча лицо в заячьем меху, и крепче прижалась к Галъяру – февраль выдался ветренным и холодным.       - Замёрзла, зяблик? – спросил Галъяр хриплым ото сна голосом, коснувшись ладонью её волос.       Рена кивнула и положила подбородок ему на грудь.       - Я подкину дров в камин.       Он опёрся на локти, собираясь встать с постели, но Рена, нахмурившись, навалилась на него, и Галъяр, посмеиваясь, упал обратно на постель.       - Не уходи.       - Что, если нос отморозишь?       Вместо ответа она ткнулась носом ему в шею. Галъяр снова рассмеялся, крепче сжав её в кольце своих рук. Когда они были вдвоём он улыбался чаще, и Рене так нравились его улыбки и его тихий мелодичный смех.       - Зимы здесь зябкие, - меланхолично заметил Галъяр, глядя в окно, где сыпал мелкий, похожий на манку снег. - На севере даже в лютые морозы суше и потому теплее.       - Ты жил на севере?       - Я там родился.       - Там, где был Сбор?       - Дальше. Там, где до океана - рукой подать.       - Я никогда не видела океан, - Рена поудобнее устроилась у него на груди, подперев кулаком щёку. – Какой он?       - Большой, - хмыкнул Галъяр, но, встретив её испытующий взгляд, постарался облечь воспоминания в слова. - Когда небо затянуто тучами, он кажется серым, как крыло чайки, а в солнечный дни - синим. – Он снова перевёл взгляд на лес за окном, рассеянно играя прядью её волос. - Зимой повсюду лежит снег – остаётся только узкая тёмная полоса песка, там, где его слизывают волны. А в мае расцветает пушица. Её цветки похожи на заячьи хвосты, - Галъяр посмотрел на Рену и ласково погладил её по щеке. - Когда-нибудь я возьму тебя туда.       Она прижалась щекой к его ладони и, нежась, прикрыла глаза.       - Ты давно там не был?       - Давно… Уже век прошёл. После смерти моего отца нам пришлось уйти из тех мест.       - Ты жалеешь?       Галъяр приподнял брови:       - Что толку? Остаться мы не могли - люди вели войну, а мне нужно было позаботиться о стае. Но иногда я скучаю. Жизнь там была… хорошей. Океан. Зимний лес. - Он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки. - Игрушки из сосновых иголок.       Рена недоуменно склонила голову набок.       - Какие игрушки?       - В основном олени да медведи. Ну и волки, конечно, - усмехнулся Галъяр и пояснил. – Когда я был щенком, их делала для меня мать.       В глазах Рены загорелось любопытство.       - Ты никогда о ней не рассказывал.       - Я мало, что помню. Мама была одиночкой - отец встретил её однажды в лесу, на границе наших земель. Говорил, что полюбил с первого взгляда, - он ласково посмотрел на Рену. – В этом мы с ним похожи.       Она почувствовала, как краснеют щёки и шутливо боднула его в плечо. Воспользовавшись моментом, Галъяр притянул её ближе и крепко поцеловал в макушку, а затем – в губы.       - Что было потом? – тихо спросила Рена, когда они, наконец, оторвались друг от друга, тяжело дыша.       Он вздохнул.       - Потом она жила в стае, но парой отцу так и не стала. Всегда была рядом, но будто в стороне… А когда я стал старше она ушла.       - Ты не скучал по ней?       - Скучал. До сих пор скучаю, - просто ответил Галъяр. - Отец надеялся, что она привяжется к нему и к стае, что решит остаться навсегда, но это было всё равно, что пытаться удержать воду в кулаке. Мама всегда была ничьей и нигде не задерживалась надолго. Отец любил её, но так и не смог понять, - глаза Галъяра затуманились воспоминаниями. – В конце концов, волки редко предпочитают одиночество.       - Но ты её понимаешь, - Рена и сама не была уверена спрашивает она или утверждает.       Галъяр задумчиво качнул головой:       - Не знаю. Я никогда не собирался покидать стаю. Разве что…       Он замолчал, глядя на тлеющие в камине угли. Не дождавшись продолжения, Рена переспросила с жадным любопытством:       - Что – разве что?..       Он взглянул на неё взгляд и издал короткий смешок:       - «Разве что» было много лет назад - я расскажу тебе как-нибудь в другой раз, зяблик. Как видишь, я все ещё здесь и никуда не ухожу, - он накрыл ладонью её щеку, очертил нижнюю губу большим пальцем. – Тебя бы не потерять.       На его губах играла улыбка, но в глубине глаз затаилась странная тоска. Никогда раньше Рена не видела у него такого выражения и оттого нахмурилась, беспокойно заерзав.       - Я тоже никуда не ухожу…       Взгляд Галъяра смягчился. Он взял её за подбородок и, внезапно посерьёзнев, произнёс:       - Куда бы ты ни пошла, я последую за тобой.       Сердце Рены подскочило в груди, забилось о ребра. Повинуясь внезапному порыву, она подалась вперёд и прижалась губами к его губам. Галъяр сразу же ответил на поцелуй, запуская пальцы в её волосы и подминая её под себя.

***

      - …и мне опять придётся ехать одному! – капризный голос Зарии доносился из-за двери.       В воздухе висел полупрозрачный туман. Стоя под крышей веранды, Рена рылась в рюкзаке в поисках связки ключей. С самого утра с неба лился проливной дождь, и в маленьком итальянском дворе не было ни души.       Двор этот ничем не отличался от десятков похожих дворов на улицах старого города. Проржавевшие стоки едва справлялись с бурными потоками воды. Кое-где на фасадах отвалились целые куски штукатурки, открыв взгляду сколотые от времени кирпичи, которые кто-то укладывал стройными рядами больше столетия назад. И всё же внимательный взгляд не мог не заметить остатки былого величия. Над аркой, ведущей во двор, щерился искусно вырезанный каменный лев. В глубине двора раскинул ветви старый камфорный лавр. Деревянные резные балконы напоминали воздушное кружево.       - Ты прекрасно знаешь, что я при всём желании не могу поехать с тобой!       Рене, наконец, удалось отыскать ключи, и она скользнула в прихожую, сняла мокрые насквозь ботинки с носками и босиком направилась в гостиную, откуда раздавались голоса.       - Тогда я возьму с собой твоего волчонка!       Рена, только что переступившая порог комнаты, встретилась взглядом с Зарией и вопросительно склонила голову набок.       - Куда?       Галъяр с раздражением провёл рукой по волосам. Зария подмигнул ей:       - В Город Белых Ночей, в Северную Пальмиру, в Колыбель Революции, в Культурную Столицу, в конце-то концов!       - Зария, - предостерегающе рыкнул Галъяр.       - Не жадничай, Гали, - пожурил тот с невинной улыбкой на губах. – Раз я вынужден трудиться в поте лица, неужели я не могу рассчитывать на небольшую помощь? При дворе фаэри она будет очень кстати…       - Ты справишься и так, - отрезал Галъяр.       - Я польщен твоим доверием! – иронично отозвался Зария.       - Ты едешь к фаэри? – с плохо скрытым волнением спросила Рена.       Она знала о них. Знала, что нигде по эту сторону завесы не найти было больше магии.       - Верно, волчонок! У нас появились с ними кое-какие дела, но уверяю, я зову тебя с собой вовсе не для того, чтобы утомить скучными разговорами, - улыбка Зарии стала шире. - На этой встрече будет, на что посмотреть…       Заметив жгучий интерес в её глазах, он с торжествующим видом повернулся к Галъяру:       - Что скажешь, Гали?       - Скажу, что это опасно.       - Уверен, волчонку есть чем тебя удивить…       - Я не люблю удивляться.       Галъяр собирался сказать что-то ещё, что-то категоричное, что-то резкое, но в этот момент Рена мягко потянула его за рукав. Когда он посмотрел на неё, в её глазах была мольба.       - Видишь, Гали? Она хочет поехать, - тоном мягким как елей промурлыкал Зария. – Дай птичке размять крылья.       Он встретился глазами с Реной и добавил, тише, честнее:       - Магия к магии.       Галъяр сжал губы в тонкую линию. Рена, всё ещё сжимавшая в кулаке рукав его водолазки, разжала пальцы и вложила свою руку в его ладонь. От её прикосновения он дрогнул, напряжение медленно ушло из его плеч. Всё ещё не отрывая глаз от Зарии, глухо произнёс:       - Если с ней что-то случиться…       Рена не дала ему договорить, со счастливым смехом бросившись ему на шею. Зария, всё ещё улыбаясь, чуть склонил голову набок.       - Ты ведь знаешь, что нет.

***

      До посадки на самолёт оставалось всего несколько часов, но Зария, казалось, никуда не спешил. Галъяр, привыкший к его долгим сборам, терпеливо ждал, лениво барабаня пальцами по спинке дивана. Рена, скрестив ноги, сидела у него под боком, с любопытством поглядывая на дверь чулана, переделанного Зарией в гардеробную. Время от времени оттуда доносилось звяканье металлических вешалок, шорох одежды и неразборчивое бормотание.       - Стоит поменять билеты, - шутливо протянул Галъяр. - Если все фаэри страдают такой склонностью к франтовству, встреча вряд ли состоится этим вечером.       - Смейся, Гали, - беззаботно отозвался Зария. Услышав его голос, Рена навострила уши – ей показалось, что он звучал иначе. - Стиль – это искусство, доступное немногим.       Галъяр скептически хмыкнул. Наконец, дверь распахнулась, и на пороге появился незнакомец. На его изящные плечи спадали мягкие золотые кудри, светлое, без единого изъяна лицо было будто соткано из противоречий: голубые глаза смотрели обманчиво-невинно, капризно изогнутые губы, кривились в самодовольной усмешке. Вокруг искрилась магия, холодила морозом кончики пальцев.       - Ты – фаэри, - изумленно выдохнула Рена. – Как это возможно?       Зария довольно подмигнул ей:       - Всего лишь немного крови - и немного магии!       - И ты можешь стать, кем угодно?       Он рассмеялся. В этом облике его смех звучал нежно, как перезвон капели.       - Я – это я, волчонок. Но я умею притворяться! Очень хорошо притворяться… Вот стань я, к примеру, Галъяром… - Зария лукаво стрельнул в него глазами. – …даже ты бы меня, пожалуй, не отличила!       - Попробуй, - предложил тот, за бесстрастным тоном явно скрывалось предупреждение. Зария со смехом поднял руки:       - Увы и ах! Гали знает мой секрет, держит меня рядом и нещадно эксплуатирует!       - Он врёт – я его не держу, - парировал Галъяр.       - Какие жестокие слова! – обиженно воскликнул Зария.       Проигнорировав его, Галъяр повернулся к Рене:       - Иди, проверь, всё ли ты взяла, зяблик. Раз этот законодатель моды, наконец, собрался, то мы скоро выезжаем.       Рена кивнула и выскользнула за дверь. В комнате, установилась тишина, прерываемая только мерным тиканьем настенных часов. Зария, отлепившись от косяка, пересёк комнату и устроился на подлокотнике дивана рядом с мрачно молчавшим другом.       - Ты сегодня не в духе, Гали, - легкомысленно заметил он. – Обычно, ты мне подыгрываешь.       - Похоже зря – твои игры стали заходить слишком далеко.       Зария по-птичьи склонил голову:       - Не сердись. Я верну её тебе в целости и сохранности.       Галъяр пристально посмотрел на него. Он должен был его осадить, сказать, что верит, знает, что она не уйдет слишком далеко. Он должен был – но на её ладони была половина его луны, а в её груди – половина его сердца, и Галъяр действительно был очень жадным, поэтому вместо многих правильных слов он сказал только одно – неправильное:       - Хорошо.