Последний поклон

Я никогда не думал, что со мной, обычным деревенским парнем, произойдёт такая ситуация. Это был обычный день. Меня разбудил отец на рассвете. «Снова работа», — пронеслось в моей голове. Быстро встав с моей «шикарной постели», которая представляла собой пол, застеленный сеном и какой-то неизвестной мне травой в углу нашей избы, я одел рубаху и наспех натянул портки, параллельно выбегая во двор вслед за отцом. Не могу сказать, что у нас были тёплые отношения. С самого детства он воспитывал меня, как говорится, «в ежовых рукавицах». А мама… Я не знаю, как она выглядит, и никогда больше не узнаю: она умерла при родах. Акушерка старалась облегчить её страдания как могла, но у неё это не очень получалось. Говорят, что её вопли в ту ночь были слышны даже страже замка, который находится за три версты от нашей избы. Выходя из проёма на улицу, меня обдувает свежий утренний ветерок. Догнав отца, я потягиваюсь, пытаясь отогнать сон. Батько даёт мне подзатыльник: — Остолоп, хватит зевать! Уже все в поле работают, один ты лежебока окаянная! — Ай! — я слегка клюнул носом и почесал ударенный затылок. У него была тяжёлая рука, как сейчас помню те болевые ощущения. Мне кажется, что иногда он меня бил не из-за моих ошибок, а потому что ему это доставляет удовольствие. Пытаясь отвлечься от своих мыслей, я поднял голову. Где-то там, за горизонтом, виднелось огромное, величественное здание, сделанное из резного камня. По бокам от него были пристроены две башни с несколькими окнами по всей длине, а на самом верху гордо реяли флаги, которые как будто играли с ветром. От этого зрелища у меня поднимается настроение, словно этот день будет намного лучше, чем все остальные до этого. Я плетусь за отцом, закинув руки за голову, насвистывая незамысловатую мелодию. Батько что-то бурчит себе под нос, но я не могу расслышать, что он сказал. Спустя пару минут мы доходим до посевов нашего барина. Я заглядываю за спину отца, и помимо наших соседей, которые работают на того же барина, там была… Городская стража?! Что они здесь делают? К нам обычно не захаживает стража, только наш хозяин раз в неделю смотрел, как мы работаем, и собирал дань для короля, а затем он уезжал на повозке в город. Стража спрашивала о чём-то дядю Петра и его жену Марфу. Буквально за несколько фраз тётушка Марфа начала плакать навзрыд, хотя это ещё слабо сказано: со стороны казалось, что её ударили по лицу, но судя по выражению лица дяди Петра, случилось что-то ужасное. На его лице читался ужас и опустошение, словно он потерял смысл жизни. — Колька, ты сейчас разворачиваешься и бежишь отсюда так быстро, как только можешь. Беги в сторону моста, спрячься в лесу и жди меня. Тебе ясно? — А как же ты, бать? В смысле убегать? Что случилось? Вообщ... Не успев договорить, отец силой разворачивает меня спиной к себе и толкает в сторону речки. — Беги, блять, быстрее! Сказал же — догоню! Я поворачиваюсь и вижу, как один из стражников тянет тётушку Марфу за волосы в сторону повозки, а другой подходит к отцу. После увиденного я больше не сопротивлялся и побежал по дороге, не смотря по сторонам. Несколько стражников сразу же помчались за мной. Я спотыкался и падал, затем вставал вновь. Горячие слёзы катились по щекам, но я быстро смахивал их, не прекращая свой побег. Я слышал крики: мужские, женские и даже детские. Это разрывало моё сердце в клочья, но я продолжал бежать с надеждой, что всё не так уж плохо. Я совершил ошибку, когда решил оглянуться назад. Стражники с факелами поджигали дом за домом, не обращая внимания на то, что они разрушают чей-то дом. Наша деревня полыхала ярко-алым пламенем, которое было видно даже из густого леса. В воздух поднялся чёрный, как смоль, дым. Добежав до моста, я без сил упал на землю и вырубился. Наше королевство освещал чудесный рассвет, но нашу деревню больше никогда не посетит солнце...