Случайная

Вечерний Ниш дышал запахом жареного кофе, старых камней, из которых были сложены здания и выхлопных газов - смесь, к которой Эмира никак не могла привыкнуть. Прошел всего один месяц после переезда из родного Баку, но ощущение пустоты в небольшой съемной квартире, куда она перебралась на время учебы здесь, давило на плечи тяжелым и непомерным грузом. Девушке было грустно, она скучала по голосу мамы, по их вечерним разговорам на кухне, когда они могли обсудить все на свете и поделиться друг с другом переживаниями, по их прогулкам по городу. Она скучала по папе, по его порой не смешным шуткам, произнесенным дабы поднять настроение дочери, по их совместным просмотрам  боевиков, которые Эмира так не любила, но смотрела чтобы провести побольше с ним времени. Решение поступать в магистратуру за рубежом далось нелегко как самой девушке, так и ее родителям, которые изначально были категорически против этой задумки. Они знали, что у их дочери имеются некие проблемы, связанные с социальной коммуникацией и адаптацией к обществу, потому и сильно переживали, считая, что Эмира не справится с жизнью в другой стране, так еще и вдали от них. Но желание изучать генетику, что было довольно ограничено в ее родном городе перевесило любые отрицательные аспекты переезда. Плюс ко всему, Эмира слишком устала от общества, в котором она находилась. Люди вокруг не понимали ее, считали странной, и порой даже не стеснялись говорить ей об этом вслух. Девушка же, искренне не понимала, почему люди вокруг так сильно выделяли ее и относились как к прокаженной.  Несмотря на то, что кареглазая брюнетка не являлась пьющим человеком, в какой-то момент, когда стены квартиры стали казаться ей тюремной решеткой, выбраться из которой было главной задачей для нее, она решила слегка развеяться. Она толкнула тяжелую дверь какого-то бара, названия которого даже не заметила при входе, пробралась к стойке и заказала джин-тоник, который впервые попробовала на прошлом дне рождении, и запомнила, что в отличии от других алкогольных напитков, этот был более менее сносным. Внутри бара было накурено, тесно и шумно. Девушка понимала, что выпивать в полном одиночестве в чужом городе не являлось самой лучшей идеей, но это было единственным способом выкинуть мусор из головы и хоть как-то отвлечься от негативных мыслей, расползающихся словно паразит.  Эмира перевела взгляд в сторону небольшой сцены - там настраивалась группа обычных сербских музыкантов. По правде говоря, девушка просто терпеть не могла такие места - шумные, с большим количеством незнакомых людей, с которыми как ни крути приходится контактировать, но какой-то неизвестный позыв внутри нее заставил ее прийти сегодня именно в этот бар. Когда группа начала играть, она почувствовала как музыка вибрирует в груди приятными волнами. Эмира любила рок, как бы парадоксально это не было, но тяжелое звучание метал-музыки приносило ей спокойствие и заставляло переносить многие ситуации чуть легче. Каждый раз когда она выходила из дома - девушка обязательно брала с собой проводные наушники и на полной громкости включала что-то из дискографии металлики, либо старого доброго Оззи, что помогало отвлечься от всех внешних раздражителей и сфокусироваться на любимых песнях. Ее внимание привлек парень с бас-гитарой. У него были взъерошенные темные волосы, которые по большей части закрывали его лицо, но в моменты, когда он все же умудрялся их стряхнуть, нетрудно было заметить его сосредоточенный, почти сердитый взгляд. Молодой мужчина виртуозно перебирал струны, но почти не поднимал глаз на толпу, что видимо и было одной из причин, по которой Эмира не могла оторвать от него изучающего взгляда. Ей было любопытно, она желала запечатлеть тот миг, когда басист наконец посмотрит в сторону зрителей.  Но Никола заметил ее еще на второй песне, когда она на недолгий промежуток времени достала из сумочки зеркало и поправила слегка вьющиеся темные волосы. Она выглядела как гостья из другой планеты: в ее больших карих глазах, густо обведенных подводкой, читалась какая-то глубокая, «нездешняя» тоска. Ему безумно хотелось подойти к ней, спросить, как ее зовут и узнать причину этой укоренившейся грусти в глубине темных глаз, но интровертное нутро буквально кричало: «даже не думай, ты напугаешь ее!».  После сета, вокалист группы - Лука, от внимания которого как ему казалось было невозможно что-то скрыть, вытирая пот со лба, хлопнул друга по плечу и чуть ли не прокричал в ухо:  — Видишь ту красавицу у бара? Она с тебя глаз не сводила, подойди к ней.  Никола еще раз взглянул на брюнетку и убедился в правдивости слов друга, ведь девушка действительно смотрела прямо в их сторону, но почувствовав на себе внимание со стороны двух парней, моментально отвернулась, будто ее поймали на месте преступления.  — Да ну нет, она выглядит так, будто хочет чтобы ее оставили в покое, — буркнул Никола, нахмурив брови, отчего между ними залегла морщинка, и потянулся за чехлом своей гитары.  Но Лука был бы не Лукой, если бы не поступил так, как сам считает нужным. Вокалист с хитрющей ухмылкой на лице повернулся и даже не став слушать протестов друга, направился прямиком к девушке. Эмира, сидящая спиной к нему, сразу же почувствовала, как кто-то нарушил ее личное пространство и мысленно хлопнула себя по лбу, коря за неосторожность - не стоило так в открытую пялиться на бедного басиста. Ей часто говорили, что она может смотреть на кого-то безостановочно, что обычно доставляло дискомфорт людям, но она не делала это с каким-то плохими намерениями, да и зачастую происходило это случайно, словно она «зависала» на чем-то: взгляд был прикован к чему-то одному, а мысли были совершенно в другом месте. Но сейчас, ситуация отличалась - ее правда заинтересовал этот мужчина с замысловатыми татуировками на предплечьях и крепких руках.  — Привет, — она обернулась на голос молодого человека и увидела перед собой вокалиста этой группы - русоволосого кудрявого парня с широкой улыбкой на губах, — Слушай, извини что беспокою, но вон тот грозный парень с басом, Никола, глаз от тебя оторвать не может. Ты ему ужасно понравилась, но он у нас благородный рыцарь - боится помешать твоему одиночеству.  Дослушав его торопливую речь на английском языке, Эмира вновь взглянула на Николу - так его звали, по крайней мере по словам его друга, и увидела, как басист в панике делает вид, что увлечен застегиванием молнии на кофре, пока остальные парни из группы без единой капли стеснения с интересом наблюдали за ними. В ней проснулась то самое странное любопытство узнать музыканта поближе, при этом являясь по натуре довольно закрытой личностью, избегающей новых знакомств. Она слегка прищурилась и с легким, почти не заметным акцентом также произнесла на английском:  — Передай своему другу: раз понравилась, пусть найдет в себе смелость подойти самому.  Лука кивнул и сияя как начищенный грош, вернулся к группе.  — Неужели не послала? — удивился Павле, замечая приподнятое настроение старшего брата.  — Чувак, она сказала, что ты трус. Иди и докажи обратное, или я сам приглашу ее на свидание, — сказал Лука, обращаясь к басисту, который был готов провалиться сквозь землю со стыда.  Понимая, что Аранджелович оставил его без особого выбора в этой ситуации, плюс ко всему и заставил испытать то самое скользкое чувство позора, Никола все же решился подойти к ней, под одобряющие улюлюканья своих друзей, которые в ответ получили вытянутый средний палец. Когда расстояние между молодыми людьми сократилось, Эмира ощутила отчетливый аромат хвои и табака, осознавая что он совсем близко, отчего сердце пропустило глухой удар. Обернувшись в сторону брюнета, который переживал не меньше нее, она отметила про себя, что на расстоянии вытянутой руки он был выше, чем казался со сцены.  — Привет, — он неловко поздоровался, почесав затылок и попытавшись улыбнуться, — Прости Луку, он иногда ведет себя по-идиотски. Но, на самом деле он прав - я очень хотел подойти к тебе первым. Я - Никола.  — Эмира, очень приятно, — она чуть склонила голову на бок, разглядывая правильной формы кудряшки басиста, практически достающие по его широких плеч, — Ты совсем не грозный, как сказал Лука.  — Вот же гад, решил мое доброе имя опорочить, — театрально произнес он, вызвал легкий смешок у девушки и возгордился собой за то, что ему удалось окончательно растопить лед между ними, — Ты одна здесь? Прости, если лезу не в свое дело.  Его попытки не доставлять ей лишнего дискомфорта и не показаться надоедливым приставучим мужчиной из бара, который достает девушку своими вопросами, показались ей довольно милыми. Ей нравились воспитанные парни, которые знали, как нужно правильно вести себя с противоположным полом.  — Все нормально, — пожала плечами кареглазая, — Да, одна. Просто, сидеть дома было уже невыносимо и я решила выгулять себя в кои то веки.  Они поговорили около получаса, прямо у стойки, перекрикивая шум вокруг. Он с особой внимательностью слушал ее разговоры о родном городе, узнал, что брюнетка буквально горит своим делом, а именно всем что связано с биологией и генетикой и о том, что в свободное время изучает особенности капибар (она их считает особо интересными и милыми животными). Никола наблюдал за ее движениями, за тем, как одна эмоция сменяет другую, когда она говорит о своих увлечениях и не мог отрицать того, что был буквально загипнотизирован ее мягкой жизненной энергией, удивительно обволакивающей и дающей ощущение, словно они были знакомы целую вечность.  — Пойдем отсюда? — вдруг предложил он, — Тут слишком много людей, а я знаю, где сейчас самый красивый вид на город, тебе точно понравится.  Уголки подкрашенных помадой кирпичного цвета пухлых губ дернулись в полуулыбке и она положительно кивнула, соглашаясь с предложением музыканта. Они вышли в прохладу ночи, что заставило ее в тот же миг съежиться. Это не укрылось от внимания парня, который поспешил снять с себя кожаную куртку, и накинуть на плечи брюнетки.  — Холодно же, — сказала она, пытаясь вернуть ему элемент одежды, но была остановлена движением его руки на своей спине, что заставило ее слегка вздрогнуть.  Никола понял, что физический контакт давался ей нелегко еще в первые минуты их общения, и внутренне упрекнул себя за неосторожность, тут же убрав руку.  — Мне нормально, а ты дрожишь вся.  Спорить с ним было бесполезно, да и холодный ночной ветер пронизывал насквозь Эмиру, которая была одета в легкую облегающую футболку и джинсы, особо не доставляющие ей тепла. Пока они шли в сторону какой-то крепости, настала очередь молодого мужчины говорить о себе. Она наблюдала за ним взглядом из под опущенных ресниц, осознавая что ей нравится смотреть на то, как он увлеченно разговаривает, как появляются ямочки на его щеках при улыбке, как мозолистые пальцы проводят по непослушным волосам, так и норовящим лезть в глаза. Его крепкое, сбитое телосложение и уверенная походка выдавали в нем человека, привыкшего к постоянному движению в жизни. А еще ее просто не покидало глупое желание провести подушечками пальцев по узорам многочисленных татуировок на его коже, не прикрытой тканью рубашки с закатанными рукавами.  Молодые люди гуляли до четырех утра, сами не замечая как быстро пролетело время, проведенное вместе. Никола показал ей граффити на стенах жилого дома, рассказывал истории про старые здания, пытаясь пробудить в ней любовь к городу, говорил о своей группе и ребятах и даже пытался научить ее паре сербских ругательств, которые оказались ей достаточно знакомыми в силу схожести их с русскими словами. И когда они наконец дошли до ее дома, Эмира поняла, что удушающее чувство одиночества куда-то испарилось на время, пока она гуляла с музыкантом из бара и Ниш перестал казаться ей чужим и холодным. Они остановились прямо у ее подъезда, и девушка впервые за весь вечер набралась смелости и посмотрела ему прямо в глаза, встречаясь с теплым взглядом карих глаз, напомнивших ей о горячем шоколаде, который варила ей мама, когда она не могла уснуть в детстве. Он не смотрел на нее, как другие люди, он не считал ее странной девчонкой с придурью, что было обычной реакцией окружающих на нее. Ему было с ней интересно, и в глубине его светящихся во тьме ночной глаз она видела чистое восхищение. Молчание, повисшее на короткий миг между ними не было неловким - наоборот, словно еще больше сближало и заставляло чувствовать невидимые нити, связывающие их.  — Знаешь, — нарушила она тишину, придерживая дверь подъезда, — Кажется, я передумала уезжать завтра же.  — Я правда рад это слышать, — улыбнулся он, засунув руки в карманы, — Придешь на следующий концерт? Обещаю, Лука не будет надоедать.  Она молча кивнула, помахала ему на прощанье и зашла внутрь, впервые за долгое время не чувствуя грусти в своей маленькой квартире, а Никола шел и улыбался как влюбленный подросток еще минут десять.