Разговор

      Город под ним догорал, оставляя в воздухе тонкие столбы чёрного дыма. Над руинами повисла угрюмая тишина, пока он смотрел, как Алинор — некогда сияющая жемчужина всех эльфийских городов, превратился в блеклую тень самого себя. Высокие мраморные шпили рухнули вниз, величественные крепости, дворцы и целые улицы обратились в груды разбитого стекла и камня. Среди них, как мужчина видел ещё час назад, сновали сгорбленные жёлтые фигуры альтмеров. Сломленные эльфы бесцельно бродили или угрюмо, склонив головы, тащили тела погибших сородичей. Складывая их в кучи, они возводили смердящие горы разлагающейся плоти, становившихся всё больше, пока другие уже пожирало пламя, превращая их в огромные костры, видные даже отсюда.              Запах, стоявший там, он старался не представлять, слишком хорошо помня, как пахнет палёная плоть. Погода выдалась на редкость мрачной. Свинцовые тучи нависли над городом, словно разделяя его настроение и грозя вот-вот разразиться скорбным ливнем. Впрочем, мужчину это мало волновало: крыша королевского дворца надёжно защищала его от непогоды, как и от забот тех, кто не разделял доступной ему роскоши.       И зачем? Их высокомерие всё равно следовало сломить, чтобы заставить подчиниться. Покориться ему — Тайберу Септиму, императору отныне всего Тамриэля, как покорились остальные. И вид разорённого города, вопреки страданиям его жителей, наполнял имперского завоевателя спокойной торжественностью.       Ещё недавно советники твердили, что завоевать Второй Альдмерский Доминион невозможно даже ему. Что никакая армия не сможет приплыть сюда и разрушить стены, которые теперь лежали грудой руин. Самодовольные альтмерские послы полагали, будто император надеется выторговать у них мир. Что ж, теперь все увидели истину. Если он пожелает — ничто не сможет встать у него на пути. Так было предначертано с самого начала, когда сам Единый благословил его даром драконорождённости.       Оставалось лишь усмирить нрав выживших альтмеров. Увы, это было не так просто, и даже Нумидиум — грозная гора, возвышавшаяся возле их бывшей столицы, образумит далеко не всех. Но ничего. Совсем скоро он сделает первый шаг к тому, чтобы выбить из них эту дурь.       Хмыкнув, Септим неспешно отвернулся от дымящихся руин и вошёл обратно в комнату. Когда-то это был просторный и светлый тронный зал королевской четы альтмеров. Теперь же он словно потускнел, утратив былое величие, которое теперь казалось Тайберу недостойным его присутствия.       Бросив взгляд в одно из зеркал, он лишь сильнее в этом убедился. Его статная фигура с гордо расправленными плечами была облачена в роскошные красно-пурпурные одежды украшенные множеством драгоценных камней, делаясь достойным владыки Тамриэля. Портил картину лишь возраст, при виде которого он кривил губы: морщины избороздили волевое лицо, некогда тёмные волосы и борода побелели, а былую мускулатуру хоть и не критично, но всё же тронула худоба.       Септим всегда испытывал горькое раздражение от этого зрелища, напоминавшего ему о собственной смертности. Впрочем, утешала мысль, что благодаря мазям и заговорам магов он выглядел и чувствовал себя куда моложе, чем должен был. Да, годы не вернешь, но сохранить немалую часть былой удали удалось. Которая, судя по скрипу открывающихся дверей, сейчас придётся весьма кстати.       Тишину разорвал тихий скрип.       — Милорд, королева Элантель прибыла. Впустить её? — спросил знакомый голос одного из телохранителей.       — Разумеется. Оставьте нас наедине, — приказал Септим, разворачиваясь лицом ко входу в тронный зал.       Стоявший у высоких дверей воин кивнул и удалился. А спустя мгновение в помещение с бесшумной грацией вошла она — королева всего Доминиона. Высокая даже для своей расы беловолосая альтмерка, чьё острое лицо трудно было не признать исполненным величественного изящества, застывшего где-то между молодостью и первыми признаками старения. Оно оставалось бесстрастным, но едва сияющие жёлтые глаза напряжённо впились в него. Королева была одета в белое платье, усыпанное многочисленными рубинами и золотыми нитями, а плечи укрывал белый мех багровой накидки.       Признаться, у Тайбера на мгновение перехватило дыхание от вида столь чарующего создания. Даже верность собственной жене дрогнула под шальной мыслью пофлиртовать с овдовевшей его же стараниями королевой…       Правда, у неё самой были явно иные планы, судя по взгляду, холодному, как Море Призраков. Выждав секунду, она резко дёрнулась, и её золотистые руки покрылись искрящимися молниями, которые с оглушительным треском метнулись прямо к мужчине. Тайбер даже не дрогнул, ничуть не удивлённый попыткой покушения. С непринуждённой надменностью он наблюдал, как яростные синие змеи магии бессильно ударяются о возникший золотистый барьер, надёжно защищавший его. Элантель прекратила атаку спустя считанные секунды, позволив молниям медленно угаснуть. Им на смену с противным шипением возникли длинные ледяные и огненные щупальца, стремительно ударившие в барьер.       Однако тот оставался невозмутим, сколько бы ударов ни приходилось на его долю. Тайбер позволил себе лёгкую ухмылку, скосив взгляд на кольцо на указательном пальце. Одна из последних работ почившего Зурина Арктуса, его личного мага, вновь демонстрировала свою непревзойдённую мощь. Даже сила эльфийских владык в конечном счёте не могла его тронуть.       Видимо, и сама королева это поняла. Она развеяла заклинания и лишь стояла со сжатыми кулаками, глядя на Септима с беспристрастием, за которым мужчина без труда читал бессильную злобу. Император ответил ей тем же спокойным безразличием.       — Если продолжите вести себя нерационально, это закончится…       — Чего ты хочешь? — сухо отрезала Элантель, сохраняя в позе надменную гордость.       Тайбер Септим слегка изогнул губы в улыбке. Холодной, как лезвие топора, нависшего над чужой шеей.       — Позволь мне рассказать о вашем будущем.       — Будущем? — едко бросила альтмерка, сузив глаза. — С чего бы мне слушать тебя, мясник?       Сложив руки за спину, император отвернулся и неспешно направился к балкону. Стоило распахнуть двери, как пропитанный озоном воздух приятно ударил в лицо прохладой. Замерев у ограждения, мужчина скучающе окинул взглядом раскинувшиеся перед ним руины. Казалось, они тянулись до самого горизонта, оставляя среди себя лишь редкие уцелевшие здания. По-своему впечатляющее зрелище.       Заметив краем глаза, как рядом с ним остановилась Элантель, он заговорил с задумчивой отстранённостью.       — Я стал императором Сиродила, чтобы вывести наш народ из тьмы и выковать будущее человечества, — Септим тяжело вздохнул. — Это было нелегко. Многие не желали этого, предпочитая думать лишь о себе. Другие же изначально стремились нас уничтожить, видя в нас угрозу своим амбициям, — развернувшись к ней, он сделал голос ниже и жёстче. — Но все они потерпели крах, не в силах противостоять мне. Мечте, объединившей Сиродил и стёршей любые границы между расами.       Повисла тишина. Тяжёлая, колючая, отражавшаяся в золотых глазах альтмерки.       — Может, ты и победил. Но обе людские Империи успели пасть, пока мы жили и процветали, — наконец произнесла королева, чей голос напоминал тихое журчание ручья. — Радуйся своей победе и своей глупой мечте. Можешь сковать нас цепями и продолжать лить нашу кровь. Но эта мечта рухнет, как только ты испустишь дух, и мы дождёмся этого часа. А затем заставим твоё человечество на коленях молить нас о пощаде. Твоё медное чудовище ничего не сможет с этим сделать, когда придёт наш час. Будь иначе — оно не стояло бы мёртвой горой перед моим городом, неспособное сдвинуться с места.       — Неужели? — приподнял бровь Тайбер, ничуть нетронутый открытой угрозой. — Откуда уверенность, что Нумидиум остановился не по моей воле? А если и так, это ничего не меняет. Я уже победил и один приказ легко сделает вас ничем, несмотря на всю магию, которую вполне возможно подавить. Я закую вас в цепи, выведу на площадь всех ваших подданных и на их глазах отдам вас, одетую в эти же одежды, на потеху моим солдатам. Они будут насиловать вас дни и ночи, сменяя друг друга десятками, а эльфам которые откажутся смотреть отрежут язык с ушами. Если у вас есть дети, что ж, я позабочусь дабы их постигла та же участь. Однако перед этим они увидят ваш позор.       Император с любопытством отметил, как не дрогнуло лицо Элантель, сохраняя холодную собранность. Но её сияющие как драгоценные камни глаза блеснули отвращением, однако, отнюдь не испугом. Выдающаяся воли женщина, вызывая легкое уважение и тем сильней толкая на мысль, что стоит ей дать то, что её умерший муж уже не сможет сделать.       — Когда же мои солдаты потеряют к вам интерес, отдам вас на растерзание альтмерских мужчин. Хотят того или нет, но они узнают насколько вы хороши прежде чем вас казнят вместе с оставшийся семьей. А затем прикажу перебить каждого третьего мужчину и дам право моим людям на пользование любой альтмеркой без исключений, — пожал плечами Тайбер Септим, бросив взгляд на руины Алинора, а затем вернув к угрюмой королеве. — Я могу сделать это прямо сейчас и вы не сможете меня остановить. Однако жестокость оружие слабых. Тех, кто не может использовать ничего, кроме этого, — задумчиво заметил он, погладив седую бороду и оценивающе цокнув. — Только вот я силен, Элантель, — с нажимом произнес он её имя, пренебрегая титулом. — А это позволяет мне проявить милость.       — Милость… — тихо повторила альтмерка. Её голос почти растворился в завывании ветра, развевавшего королевскую накидку. — Думаешь, она заставит нас закрыть глаза? Что благодаря ей мы смиримся с тем, что ты уже сделал и ещё сделаешь? Подчинимся, когда твои основные легионы уйдут?       — Да, — кивнул Тайбер, подходя ближе. Почти вплотную, вынуждая себя задрать голову, но даже несмотря на разницу в росте, мужчина без труда сохранял ощущение надменного превосходства. — Вы умная и волевая женщина, Элантель. Однако не обманывайте себя, это вам не к лицу. Нас более чем достаточно, чтобы уничтожить всех вас, если мы захотим. Тут нет выбора, да и причин отказываться. Вы останетесь королевой, как и ваши потомки. Я не трону ваши личные богатства, не ущемлю в правах ни вас, ни ваше дворянство. На этих землях вы по-прежнему останетесь хозяевами, но будете подчиняться воле Империи, платить в её казну и проливать за неё кровь. Не больше и не меньше того, что я требую от остальных. Выбирайте, — холодно отчеканил мужчина, отходя на шаг.       Элантель смотрела на него с ненавистью и ледяной злобой, равных которым Тайбер Септим прежде встречал у немногих. Согласится ли она? Признаться, он не был уверен до конца, хотя и питал большие надежды. Всё-таки обрекать её на судьбу, которую он только что в красках расписал, ему не хотелось. Уродовать такую красоту и такой потенциал было бы варварством — как и губить столь прекрасные земли. Однако если нет…       — Я согласна, — едва ли не выплюнула королева, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки.       Он замер, с лёгким удивлением отмечая, как быстро чужая гордость уступила место прагматичному разуму. Нет, всё-таки не женщина, а золото. Жаль только, что императрицей ей уже никогда не стать — она была бы этого достойна.       — Мир странен, — одними губами прошептал Тайбер и устало выдохнул. — И всё же… вы спасли жизнь каждому альтмеру Саммерсета. Поступок, достойный истинной королевы, — одобрительно кивнул он, позволяя себе привычную сияющую улыбку. — Не перестаю восхищаться вами. Даже не знаю, в который раз. Сложись судьба иначе, я бы непременно попробовал к вам посвататься.       — Не мечтай, — мрачно бросила Элантель.       — Мечтам не запретишь существовать, — пожал плечами Тайбер и по-лисьи ухмыльнулся. — Особенно когда их можно попытаться воплотить. Думаю, в честь мира непременно стоит устроить бал, чтобы примирить наши народы. А раз ваш супруг, к моей великой скорби, пал на войне, будет справедливо, если я заменю его и станцую с вами. В конце концов, мы оба носим монаршие короны и я не знаю никого, кто был бы достоин вас.       Намёк она уловила сразу. Даже без эльфийского слуха Тайбер отчётливо услышал скрип её зубов. Впрочем, лицом королева этого не выдала, изобразив лишь польщённую благодарность.       — Почту за честь… император. Хотя не думаю, что ваша супруга это одобрит, — ядовито произнесла она последние слова, сопроводив их небрежным поклоном.       — Моя дражайшая супруга не столь ревностно следит за мной, миледи Элантель, — усмехнулся Тайбер Септим. — Уверяю, какого бы мнения вы обо мне ни были, вам понравится. Я весьма опытен и уверен, что это станет первым шагом к нашей будущей дружбе — символу единения Саммерсета с Империей. В конце концов, кому как не мне знать, что худой мир лучше доброй войны? — с холодной иронией добавил он.