На море и на суше

      Небо над островом было того особенного, синевато-лилового оттенка, какой бывает только на море. Стоило солнцу сесть – и тьма мигом накрывала остров. То, что здесь не бывает сумерек, в первые дни было для Сергея откровением.       Из открытых дверей домов доносился гул голосов, звон посуды и пряный запах еды. Знакомые улочки, залитые теплым светом желтых фонарей, наконец вывели его к кафе.       На террасе не было ни одного свободного столика. Местные любили выпить кофе после ужина, и с семи вечера до закрытия «Engerek» всегда был полон: пожилые мужчины в расстегнутых рубашках спорили над досками, молодые пары сидели, сдвинув головы, компании женщин что-то живо обсуждали. В воздухе стоял смешанный запах свежесваренного кофе, сигаретного дыма, сладостей и жасмина, густо оплетшего деревянные опоры террасы.       Сергей перекинулся парой слов со знакомыми – настолько, насколько позволяло его знание языка: с улыбкой отказался от места за столиком, спросил жену старого рыбака о здоровье, выслушал короткий ответ, в котором не понял и половины. Погладил кошек – две спали на каменной изгороди, одна терлась о его ногу, четвертой нигде не было видно.       – Серж-бей, давай к нам! – махал рукой Малик. Он водил один из паромов до Стамбула и неплохо знал русский.       – Вы меня зовете, потому что я единственный, кого вы обыгрываете в нарды.       – Айш, все-то ты на старика наговариваешь! – покачал седой головой Малик. – Я ж хочу, чтобы ты игре выучился.       – В другой раз, Малик-бей.       – Эх, Серж-бей, ты никогда не соглашаешься. – Он махнул рукой. – Ладно, беги к своему дружку.       Сергей улыбнулся, кивнул на прощание и наконец добрался до входа в кафе. Народа внутри было ничуть не меньше. Воздух, несмотря на распахнутые настежь дверь и окна, был сизым от дыма – курить в помещении не возбранялось. На стойке обнаружилась четвертая кошка, вальяжно растянувшаяся во всю свою длину.       Хозяин кафе едва успевал варить кофе, выкладывать локму и пахлаву в картонные коробочки, пересчитывать мелочь и одновременно выслушивать незнакомого Сергею полного мужчину, который чему-то горячо возмущался, активно жестикулируя. Говорил он так быстро, что из его речи Сергей понимал только постоянное «Джордж-бей».       Георгий Малиновский. Местные звали его на турецкий манер Джирджис или более коротким и привычным русскому уху Джордж. А Сергей по старой привычке продолжал звать его Жоржем.       Жорж как раз вручил полному мужчине стакан воды и крошечную фарфоровую чашечку на блюдце. Кофе в ней был такой густой, что даже на вид казался горьким. Когда он наконец заметил Сергея, лицо его осветилось улыбкой – той самой, от которой у Сергея до сих пор слабели колени.       – Опять весь день провалялся на солнышке? – Жорж упер руки в бока, окинул его оценивающим взглядом. – Ты точно человек, а не кот?       – Ничего не весь день! – возмутился Сергей, хотя вообще-то примерно так и было.       – У тебя нос красный. И щеки тоже. Хоть бы кремом намазался.       Сергей машинально дотронулся до носа. Кожа была горячая, чуть саднила под пальцами.       – Я мазал...       – Ну ничего, – Жорж уже отвернулся, чтобы снять с жаровни турку – по медному бортику уже побежала пенка. – Неделю будешь ходить с облезлым носом.       Сергей помялся у стойки. Шум вокруг – чужая речь, смех, стук нардов – вдруг показался слишком громким.       – Я хотел... – Он набрал воздуха. – Позвать тебя купаться.       – Ммммм, – Жорж на секунду замер, и в этом «ммммм» Сергею почудилось сожаление. – Заманчиво. Но не сегодня. У Чинара отгул, и я тут один.       – Может, помочь?       – Нет, не нужно. – Жорж уже двигался дальше вдоль стойки – кому-то локму, кому-то сдачу. – Иди домой. Я знаю, тебе не нравятся шумные сборища.       – Я могу посуду помыть.       – Нехир утром помоет.       – Я...       – Серёж, – Жорж на секунду остановился и посмотрел на него тем самым взглядом, которому Сергей не умел возражать, – иди домой, намажь нос алоэ и почитай чего-нибудь. Я буду через пару часов.       – Х-хорошо.       Не то чтобы Сергей обиделся. Просто он никак не мог привыкнуть, что работает только Жорж. Учитывая счета на подставных лиц в разных банках Европы и ценные бумаги на предъявителя, они оба могли бы вообще не работать – хоть до конца жизни.       Но когда они только прибыли на остров и сняли дом, буквально через неделю это кафе было выставлено на продажу предыдущим владельцем, и Жорж его купил. Сказал, что не может без дела. Оставил Чинара и Нехир – официанта и посудомойщицу, работавших еще с предыдущим хозяином, – и на пушечный выстрел не подпускал Сергея ни к какой работе.       Сергей пытался компенсировать это уходом за домом и еще завел сад с зеленью – мята, базилик, кинза. Однажды Жорж, глядя, как он возится в земле, в шутку назвал его «женушкой», и Сергей не мог вспоминать об этом без жгучего стыда.       Дома было темно и тихо.       Сергей разулся в прихожей, бросил пропотевшую одежду в корзину для стирки, умылся и по совету Жоржа намазал нос алоэ. Холодный гель пах зеленью и приятно лег на горячую кожу. Последний раз он ел совсем рано днем, перед тем как пойти гулять, так что сейчас умял вчерашние остатки лазаньи прямо из формы, даже не разогревая.       Потом поднялся на второй этаж и лег в кровать. В их с Жоржем кровать.       Чтение не шло. В интернет тоже не сиделось – листать ленту было скучно, а сосредоточиться на статьях не получалось. Мысли то и дело соскальзывали на желание поплавать. Но одному не хотелось. Только с Жоржем.       С самого первого их совместного купания – того самого, в первый вечер на острове, – ни один заход в море не заканчивался просто плаванием. Когда Сергей думал об этом, в голове всплывало название коктейля. Сладкий и освежающий, но коварный, как и любой лонг-дринк.       Закрыв глаза, Сергей вспомнил, какой теплой была вода, почти горячей, как бережно обнимала его тело. И он не был один.       В воде в нескольких шагах от него стоял Жорж – темный силуэт, плечи выше воды, мокрые волосы облепили лоб. Его лица Сергей почти не видел, но слышал дыхание – неровное, громкое, перекрывающее шум волн.       Жорж шагнул вперед – вода всколыхнулась, пошла кругами, толкнула Сергея в грудь мягкой волной. От плеч Жоржа расходились темные борозды – вода здесь была плотной, она держала тело и одновременно мешала идти. Когда он остановился, подойдя почти вплотную, Сергей почувствовал жар его тела даже сквозь теплую воду.       – Я никогда, – начал Жорж и осекся.       Вода мягко покачивала их обоих, приходилось все время чуть переступать, чтобы удержаться на скользких камнях.       – С мужчиной, – наконец договорил Жорж. – Никогда. Я просто... я хочу понять.       Он поднял руку – мокрую, блестящую в темноте – и коснулся плеча Сергея. Провел вниз, до локтя. Мокрая кожа была скользкой под его пальцами. Сергей не двигался, словно боялся спугнуть.       – Можно? – Жорж смотрел ему прямо в глаза.       Вместо ответа Сергей подался вперед и поцеловал его.       На этот раз Жорж не замер. Ответил сразу: губы раскрылись навстречу, теплые, влажные и соленые от морской воды. Волна качнула их обоих, Сергей пошатнулся, теряя опору, и чуть не ушел под воду с головой. Жорж подхватил его, удержал за плечи. На секунду они замерли, вцепившись друг в друга.       Сергей чувствовал, как вода то поднимается до груди, то опускается, как течение трогает ноги, как мелкие пузырьки воздуха скользят по коже. Как Жорж прижался теснее.       Вода смягчала прикосновения, делала их текучими, невесомыми. Ладони Жоржа скользнули вниз по его спине, остановились на пояснице, притянули еще ближе. Он дышал Сергею куда-то в висок – часто, сбито. Его собственные пальцы, лежащие на плечах Жоржа, подрагивали.       – Ты дрожишь, – выдохнул Жорж ему прямо в ухо. – Холодно?       – Нет.       Жорж прикоснулся губами к его виску, к скуле, к уголку рта – и замер. Волны мягко толкали их друг к другу, отстраняли и снова сталкивали. Их губы снова встретились – на этот раз поцелуй был дольше, глубже, но все еще неуклюжий: они сталкивались зубами, замирали, чтобы перевести дыхание, и снова тянулись друг к другу. Вода покачивала их, словно баюкала.       Одна из рук Жоржа легла сначала ему на грудь, потом ниже, по животу, остановилась на резинке плавок. Сергей вздрогнул.       – Нет? – от этого низкого голоса по телу Сергея побежали мурашки.       – Да.       Сергей перевернулся на спину. Простыни были теплыми от его тела. За окном стрекотали цикады. Где-то далеко залаяла собака. Он дотянулся до телефона. До возвращения Жоржа еще около часа.       Простыни нагрелись и сбились. Сергей завозился, перевернулся на бок, потом на спину. Он думал о море, о том, как теплая вода обнимает их, как пальцы Жоржа скользят по коже, как он шепчет что-то на ухо – с той самой интонацией: низкой, чуть хриплой, от которой все внутри сжималось.       Провел рукой по животу, запустил под резинку боксеров – и тут же одернул себя.       Если он сделает это сейчас, то после прихода Жоржа, возможно, не сможет возбудиться снова. Не так скоро. И Жорж будет задавать вопросы: все ли в порядке? Ты устал? Не заболел ли? А Сергей скорее умрет, чем признается, что мастурбировал как мальчишка, пока его не было.       Застонав от досады, он перевернулся на живот, вжимаясь лицом в подушку. Пахло стиральным порошком – чем-то цветочным, – и Жоржем. Его подушка пахла Жоржем. Сергей вдохнул глубже. Нет. Так только хуже.       Перевернулся на бок. Сжал кулаки поверх одеяла. Возбуждение не проходило – просто затаилось, как угли под золой. Он крутился, перекладывал подушку то так, то эдак, пытался читать – буквы расплывались перед глазами, – пытался листать ленту – новости казались бессмысленным набором слов.       Когда Сергей уже собрался принять холодный душ, раздался щелчок замка.       Хлопнула, закрываясь входная дверь. Потом – шаги. Быстрые, знакомые, по лестнице, прямо в спальню. Жорж возник на пороге – все еще в джинсах и футболке с логотипом кафе, со слегка растрепанными волосами.       – Не спишь, – констатировал Жорж довольным голосом.       – Тебя ждал.       Жорж пересек комнату в два шага и опустился на кровать – прямо так, не раздеваясь. Его рука легла на колено Сергея поверх одеяла и медленно, с нажимом двинулась вверх. От этого движения по коже побежали мурашки. Сергей сел чуть повыше, и одеяло сползло до бедер.       – Скучал без тебя, – рука уже под одеялом легла на выступающую косточку таза, чуть сжала.       Сергей прикрыл глаза, вдохнул поглубже. От Жоржа пахло кофе и немного потом – теплый, живой запах.       Ладонь под одеялом двинулась дальше, накрыла пах. Сергей выгнулся навстречу – слишком резко, слишком откровенно. Жорж хмыкнул, его пальцы отодвинули резинку, сжали крепче. Жар чужой ладони обжег кожу.       – Ого, – в голосе Жоржа не было насмешки, только теплое, легкое удивление. – Кажется, не один я соскучился.       Сергей вспыхнул до корней волос и, чтобы хоть как-то скрыть смущение, потянулся к ремню на джинсах Жоржа.       – Не надо, – Жорж перехватил его руки. – Я сам. Лежи.       Отстранился на секунду, только чтобы сбросить одежду. Футболка полетела на стул, следом джинсы. Сергей, не отрываясь, смотрел, как двигаются мышцы под загорелой кожей, как Жорж наклоняется к тумбочке, чтобы достать смазку.       Заметив, с какой жадностью на него смотрят, Жорж не стал его дразнить. Вместо этого стянул с него трусы – быстро, без церемоний – и одним уверенным движением перевернул Сергея. Простыни под животом были горячими и чуть влажными от его собственного тела. Сергей услышал щелчок колпачка. По комнате поплыл сладковатый, чуть химический запах клубники.       – Расслабься, – сказал Жорж, и пальцы легли на поясницу, мягко нажали. – Я не буду спешить.       Но именно этого Сергей и хотел – чтобы спешил. Чтобы быстрее, прямо сейчас, немедленно. Он закусил губу, чувствуя, как пальцы круговыми движениями размазывают прохладную смазку. Как Жорж, привалившись сбоку, горячо и влажно дышит ему в спину.       Неторопливо, как и обещал, Жорж растягивал его, не жалея смазки, и одновременно целовал – шею, плечи, лопатки. Несмотря на легкое, привычное сопротивление мышц, тело, уже знавшее эти ощущения, откликалось, раскрывалось навстречу.       – Я ведь почти каждый день это делаю, – Сергей чувствовал его улыбку кожей. – А мой Сережа все как в первый раз.       – Я не...       – Это комплимент, – Жорж поцеловал его между лопаток, провел губами вдоль позвоночника, спускаясь все ниже, оставляя на коже влажный след. – Мне нравится.       Сергей почувствовал, как смазка теплой, скользкой каплей стекла по внутренней стороне бедра. Слышал, как она хлюпает при каждом движении пальцев Жоржа. Хотелось большего, в паху низко и сладко тянуло.       – Я... – он запнулся, переводя дыхание. – Я готов. Пожалуйста.       – Готов? – Жорж медленно убрал пальцы, и Сергей долго выдохнул в подушку. – Уверен?       – Да. Да, давай уже.       Жорж тихо рассмеялся.       Снова щелкнул колпачок. Когда Жорж с влажным звуком растер смазку по себе, – дышать стало совсем невозможно. А потом он вошел – медленно, одним долгим движением, на всю длину. Сергей вжался лицом в подушку и застонал – громче, чем хотелось бы. Жорж замер, давая ему привыкнуть, упираясь ладонями в матрас по обе стороны от плеч Сергея, накрывая его собой.       – Хорошо? – шепотом спросил он через несколько бесконечных секунд.       – Угу, – больше ничего из себя выдавить Сергей не смог.       Жорж вышел и вошел снова, медленно, плавно. Потом еще раз. И еще. Сергей чувствовал каждое движение так остро, будто все тело превратилось в один оголенный нерв. Кровать поскрипывала в такт движениям. В комнате вмиг стало мало воздуха, а температура подскочила на пару градусов. Кожа у Сергея горела – от солнечного ожога, от возбуждения, от ощущения Жоржа внутри себя. Пот стекал с виска к челюсти, от лопаток к пояснице – Жорж сцеловывал капли, не прекращая двигаться.       Сергей кончил, когда темп был все еще неспешным. Его накрыло внезапно: тело сжалось вокруг Жоржа, пальцы вцепились в подушку. Из горла вырвался то ли стон, то ли всхлип. Судорога прошла по всему телу, перед глазами поплыли белые круги.       – Не останавливайся, – прошептал он, еще не отдышавшись. – Пожалуйста... Пожалуйста, не останавливайся.       Жорж не остановился.       Держа его за бедра, Жорж двигался уже быстрее, глубже. С губ Сергея слетали только тихие стоны, и с каждым толчком тело невольно сжималось вокруг Жоржа, словно отказывалось его отпускать. Жорж накрыл его руки своими и переплел пальцы. Его движения стали сбивчивыми, рваными.       А потом Жорж заговорил. Без конца, без пауз – то, что не мог бы произнести при свете дня.       – Ты потрясающий. Слышишь? Потрясающий. Понимаешь? Нет, не понимаешь. – Он наклонился ниже, вжимаясь лбом в плечо Сергея. – Я смотрю на тебя и думаю: как? Как мы сошлись? Ты...       Сергей не отвечал. Его пальцы сжимали простыни, безжалостно сминая их. Собственный пульс гремел в ушах, заглушая слова Жоржа и вечный стрекот цикад.       В последний момент Жорж вышел. Сергей почувствовал, как что-то теплое проливается ему на поясницу и ягодицы. Жорж замер на мгновение, тяжело дыша. Потом обессиленно опустился рядом, и его рука легла на спину Сергея – прямо на разгоряченную, влажную кожу.       – Прости, – Жорж, все еще пытаясь отдышаться, поцеловал его в висок. – Так торопился, что даже не надел резинку.       В комнате стоял запах пота и химозной клубники. Сергей перевернулся на бок – тело было ватным, не слушалось. Жорж уже тянулся за влажными салфетками, лежавшими на тумбочке.       – Лучше в душ, – пробормотал Сергей.       – Потом.       Наскоро обтерев их обоих, Жорж бросил салфетки на пол и притянул Сергея к себе. Сергей устроил голову на его плече и закрыл глаза. Пульс успокаивался, и звуки возвращались к нему: стрекот цикад за окном, шум моря вдалеке. В груди разливалось тягучее, спокойное тепло.       – А завтра поплаваем, – накрывая его одеялом, сказал Жорж.       – Договорились.