Уроки танцев

      Можете представить себе, что ваш босс, обычно серьёзный и пугающий человек, налакавшись чего-то спиртосодержащего, становится самым понимающим, самым добрым и весёлым. Представили? А Кабалу и представлять не нужно.       Каждая пятница, да какой там, каждое успешное крупное дело всегда заканчивается увеселительной попойкой с драками и дешёвыми шлюхами. Он способен терпеть этот "весёлый зоопарк", гордо называющий себя «Чёрный Дракон», не так долго, часа три максимум — как раз то время, когда со всеми ещё можно как-то да разговаривать. Кабал не трезвенник, нет-нет-нет, он просто знает свою меру и она обычно ограничивается тремя – четырьмя бутылками чего-то малоградусного. Пиво он не то чтобы любит, но выпить со всеми — само собой.       Его компания меняется постепенно, впрочем, как и желание находиться в ней: сначала это Кобра и Кира, почти подчинённые, но больше друзья всё-таки. Громкий весёлый разговор, который иногда украшается заразительным смехом рыжеволосой девушки, а ещё подколами, куда же без них.       Часа через полтора — пристраивается к Эррону в дальнем углу, молча осматривая происходящее и перекидываясь парой-тройкой фраз, а когда и ковбой тактично куда-то смывается — уходит от этого веселья в самую тихую часть убежища, благо оно имеется.       Большой зал, обставленный картонными коробками, какой-то мебелью, которая никогда не найдёт своего применения и старый, то ли магнитофон, то ли аудиопроигрыватель, пыльный, как само это место, стоял на столе у стены. Посередине – единственный, укрытый чуть запылившейся плёнкой, диван. Идеальное место. Больше сказать нечего. Кабал сбрасывает плёнку, забирается на мягкую софу с ногами, ложится на подлокотник и облегчённо выдыхает. Он в тишине, далеко от пьяных споров и несвязных возгласов. Благодать. Идиллия, которую ещё никто никогда не нарушил.       Глаза от опьянения и лёгкой усталости закрылись сами, бандит позволил себе погрузиться в лёгкую дрёму пока... пока не услышал неторопливый шаг, стук тяжёлых ботинок о кафельный пол и знакомый, что-то весело напевающий, голос. Сглазил свою неприкосновенность всё-таки. — И где же мой любимый... — Кано пропевал слова, тянул в них гласные, и в сочетании с эхом коридора и его хриплым тембром это звучало почти как опера. Главное слово «почти», — Каба-а-ал! — Чего тебе? — бросил бандит, не оборачиваясь, не открывая глаз. Он лишь устроился удобнее на своей лежанке, всем видом показывая, что не сильно рад прибывшему гостю. Другой тихо хмыкнул, прошёл вглубь зала так же неспешно. Половицы под его ногами скрипели, он подходил к дивану и самому Кабалу ближе, обходит его, немного касаясь пальцами тяжёлого ботинка, и упирается ладонями об упругую спинку софы. Кабал открывает глаза, когда ощущает это лёгкое алкогольное "амбрэ". Кано был проспиртован настолько, что если бы ему прострелили ногу или даже порезали, он этого возможно и не заметил бы. Впрочем, от трезвого себя он не сильно в этом плане отличается.       Взгляд зацепился за пришедшего, пристально глядел на довольное лицо, кривую улыбку, на затуманенный алкоголем единственный здоровый глаз и яркий огонёк красного лазера протеза, заменяющего другой. — Почему ты опять убежа-а-ал? — проговорил он, снова протягивая слова и звучал почти обиженно, нотка досады чувствовалась ну очень отчётливо. — Я соскучился. — А я – нет, — Кабал фыркнул, поднялся с дивана, устроился на нём уже сидя, — иди доставай кого-нибудь другого: Киру или Кобру например. В противном случае можешь отыскать Эррона, он точно не мог далеко сбежать.       Тишина между ними была недолгой. Где-то в далеке слышались пьяные голоса других бандитов, они были и весёлые, и грозные, и просто, до безобразия неразборчивые, грязные. Ощущались большим жужжащим роем пчёл или ос. И самое главное — босса с его верным замом никто не искал. Кано устало выдохнул, с такой ощутимой досадой человека, которого только что отшили. А, его и отшили. — Какой ты злой, — пробубнел он себе под нос, отлип от дивана, обошёл его снова, — я же серьёзно.       Австралиец вальяжно двинулся по залу, легко качаясь из стороны в сторону, обводил его пьяным взглядом, разглядывал стены, пыльные коробки и другое барахло, пока не зацепился за магнитофон на столике. — А он рабочий? — явно обращаясь к сидящему Кабалу, спросил Кано. — Не знаю. — сухо отозвался тот. Его голос прошёл по залу не сильным, но звонким эхом. — Ну, сейчас проверим.       Он любовно стряхивает с проигрывателя толстый слой пыли и очень удивляется, когда видит натуральный цвет: темно-бордовый, такая странная, незначительная мелочь, а всё равно приятно.       Кабал наблюдает, как его босс возится с этой пыльной вещью: поочерёдно тыкает на все кнопки, стараясь найти нужную, напевает что-то несвязное себе под нос, да и в целом ведёт себя так, будто и не пил вовсе. К технике он всегда относился и относится с особой бережностью, будь это хоть пыльный магнитофон, хоть навороченный киборг, для него – всё одно.       Ещё немного провозившись и не добившись какого-то результата, он находит под столом длинный чёрный кабель с вилкой на конце и розетку. Тихо чертыхаясь, наклоняется, включает питание. Проигрыватель отозвался тихим гудением и помехами с проскакивающими в них звуками, отголосками других радиоволн. Продолжая напевать, Кано неуклюже поднимается, чуть ли не падает от внезапно подступившего головокружения, но на ногах устоять смог. До бессознанки он, само собой, напивался и в неестественных позах спал, но это не было для него проблемой и также не было знаком, что пить нужно переставать. Да и зачем? Без алкоголя и так унылая жизнь станет ещё скучнее.       Он оперся о столик, принялся аккуратно двигать тоненькую антенку, выглядывающую из бордового корпуса.       Туда-сюда, туда-сюда.       Магнитофон вредничал, в ответ на действия бандита только шипел и ничего, кроме противных помех, не воспроизводил, но это было ненадолго. Слух мужчины ловит мелодичный звук и сразу же делает громче, позволяя ему распространиться по залу. Песня была ему не знакома, но приятна: игривое, почти джазовое, но немного печальное звучание пианино, в нём легко прослеживается ритм, простой счёт: "раз-два-три, раз-два-три". Австралиец прикрывает глаза, начинает качаться в такт мелодии, уголки его губ приподнимаются в довольной улыбке, он одобрительно кивает. "My sweetheart's piano is rat filled"       Кано оборачивается, цепляется взглядом за Кабала, тот сидел, подперев ладонью подбородок, и смотрел куда-то в сторону. Улыбка стала шире от только что пришедшей в голову идеи, она, возможно, глупая, но кого это волнует, правильно? Поэтому он, слегка вальсируя, двинулся к нему. "And mine is infested with bugs" — Сударь, — голос босса, немного хриплый, но по-своему тёплый, задумчивый, прозвучал над ним, заставил обернуться. Он стоял, заведя одну руку за спину, немного покачиваясь и смотрел, любовался, — позвольте пригласить вас. Мужчина протягивает другую, в джентльменском жесте, нарочито серьёзно, и выглядит это очень глупо, но отказы всё равно не будут приниматься, Кано не любит, когда ему отказывают. "The music we make is unnatural"       Кабал поочерёдно глядит то на раскрытую ладонь, то на лицо босса, чувствует, как по лицу его постепенно начинает разливаться краска и единственная мысль, проскакивающая у него в голове уже не один год, сейчас закрепилась окончательно и бесповоротно: Кано — идиот. И это даже не какое-то его личное мнение, это просто факт, странный, но чем дольше с ним находишься, тем больше понимаешь, что это правда. Уголки его губ слегка дёргаются, расплываясь в лёгкой дружеской ухмылке. "But it sounds just like falling in love" — Я не умею, — признается он честно, даже немного нервно, и откидывается на спинку дивана. — Ой, да кому ты чешешь! — мужчина хватает его за запястье и легко, но настойчиво тянет на себя. Кабал успевает отреагировать только глухим «Эй!», другие слова, от неожиданности, просто встали поперёк горла, не смея выйти наружу. Он мог наблюдать, как его начальник и друг просто тянет его на середину этого пыльного, заставленного хламом, зала. — Кано, — говорит бандит наконец, смущённо посмеиваясь, — я правда не умею! — а Кано не слушал. Впрочем, он никогда не слушает.       Когда они оказываются почти на середине, австралиец оборачивается, смотрит на чуть раскрасневшееся лицо своего... друга? Товарища? Или это уже что-то большее? Не имеет значения. Как и не имеет значения то, от чего Кабал вообще покраснел: от выпитого или просто... от ситуации. Очередную попытку возражения мужчина прерывает незамедлительно: — Я научу, — говорит он спокойно, притягивая партнёра к себе и водружая свою тяжёлую, тёплую ладонь ему на талию,— расслабься. — одна, чуть дрожащая рука парня, отправляется на плечо, вторую он заключает в своей, легко сжимая, поглаживая грубым пальцем мягкую ткань кожаной перчатки. "This butch" "This butch" "This butch" "This butch"       Кано взял инициативу. Повёл, ненавязчиво указывая, помогая. Тихо просчитывал триолями ритма: "Раз-два-три", "раз-два-три", "раз-два-три". Наблюдал, как Кабал и старательно, и стыдливо поджимает губы, смотрит в пол, на ноги. Он немного сбивался, не успевал, нервничал и тихо проклинал босса за это. Забавно и так по-детски. "She makes me go weak In the knees" — Расслабься, — повторяет он вполголоса, — смотри на меня. — второй бандит слушает. Довольно неохотно, но поднимает голову и взгляд. Он смущён, он ненавидит то, что происходит, но отстраниться – ни за что, да и кто сказал, что ему вообще позволят? — Я расслаблен, — бросает парень сквозь зубы, снова чуть ли не спотыкаясь о чужие ноги, — просто с непривычки... Кано улыбается, легко кивает, всё ещё не сводя пристального взгляда.       И они продолжали неловко, неторопливо, кружиться под нежное звучание пианино, под чувственный голос певицы, не замечая вокруг ничего, кроме друг друга.       Ещё один куплет, ещё один круг. Кабал уже двигался увереннее, полностью доверившись партнёру и, вероятно, он ему ещё никогда так не доверял, как сейчас. Сейчас это был просто танец. Не сделка на крупную сумму, не рискованное дело, стоящее жизни, а глупый пьяный танец. От понимания он невольно ухмылялся, потому что не каждый день видишь, как самый последний мудак проявляет... простую человеческую нежность, даже если она прямо связана с количеством выпитого алкоголя. "...But I can't let her see me swoon" "Or else she will think I am sweet..."

***

      Песня закончилась, сменилась шипением и редкими проскакивающими в нём голосами. Двое бандитов продолжали свой неспешный вальс, легко покачиваясь из стороны в сторону. Кано держал его в своих руках, поглаживал талию и, положа голову подчиненному на плечо, старался не уснуть, потому что если он хоть немного расслабится, то семидесятикиллограммовый Кабал полетит вместе с ним на пол. Веселье за пределами этой комнаты тоже сходило на нет и даже есть небольшая вероятность, что их начнут искать. — Кабал, — зовёт он тихо, почти мурлыкая. Ему не ответили. Он позвал снова, — Кабал, ты чё, спишь что ли? — Не... — отзывается парень чуть сонным голосом, — я не сплю. — Плохо врёшь, я же слышу. — Кано смеётся, не расцепляя объятия, только сильнее прижимает недовольно мычащего бандита к себе. — Спеть тебе колыбельную? Кабал не ответил, да и кажется он не сильно-то собирался и австралиец принял это молчание за знак согласия, начал мычать что-то тихое, мелодичное, легко хлопая друга по спине, укачивая...       Так вот, можете представить себе, что ваш босс, обычно серьёзный и пугающий человек, налакавшись чего-то спиртосодержащего, становится самым понимающим, самым добрым и весёлым? Ну, Кабалу и представлять не нужно.